Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 44

«Раз тело окоченело и задубело, то его следует разогреть.» подумал я когда течение утащило меня под лёд. Я даже затылком ударился о ребристую ледяную корку и кажется содрал кожу.

Сосредоточившись, я направил живу по каналам, разгоняя её по всему телу мощным круговым потоком. Энергия хлынула из узлов, наполняя мышцы теплом, и через несколько секунд стало легче, судороги прекратились и я смог плыть. Плыть чёрт знает куда…

Течени Щуры в этом месте было довольно агрессивным и утащило меня под лёд метров на двадцать вниз от прогалины. Я заработал руками бешено гребя в обратную сторону, но воздух в лёгких стремительно кончался.

Ледяная вода обжигала кожу, пару раз я пытался всплыть и найти прогалину, но лишь обдирал кожу об лёд. Постепенно в груди начало нарастать тепло, но не от живы, скорее так бывает когда начинаешь задыхаться. Я запаниковал, развернулся лицом ко льду и что было сил ударил кулаком. С хрустом который я услышал даже под водой, лёд вскрылся, а я ухватился за острые края и вынырнул наружу сделав жадный вдох.

— Долбаный Вим Хоф. Плавание в холодной воде лечит, лечит. Я чуть коньки не откинул. — Тяжело дыша выругался я на голландца пропагандировавшего в моё время закаливание тела.

Однако немного отдышавшись, я набрал воздуха в лёгкие и снова нырнул. Под водой было темно и тихо. Лёд над головой белел мутной коркой, а вокруг стояла ледяная тишина, в которой слышалось только биение собственного сердца. Я поплыл вдоль дна.

Жива циркулировала по каналам непрерывным потоком, превращая тело в подобие котла, который грелся изнутри и отдавал тепло наружу. Под льдом я проплыл метров пятнадцать, может двадцать, пока воздух в лёгких не закончился, а после вынырнул в пробитую мной прогалину.

Посмотрев в правый верхний угол, я почувствовал как сердце кольнуло от сообщения системы:

Жива 267 / 2047 единиц

Зафиксировано переохлаждение организма.

— Этого мне ещё не хватало. — Выдохнул я, выбрался на берег и рванул в сторону дома.

— Староста, вы чего? — Послышался озадаченный голос стражника с вышки, когда я пробегал мимо.

— Закаляйся! По утрам и вечерам! А немытым трубочистам, стыд и срам! — Пропел я какую-то чушь не останавливаясь и спустя минуту влетел в старостину баню.

О-о-о! Это была баня всем баням, баня! С предбанником, с личной купелью, кедровыми вениками, впрочем и стены бани были сделаны из кедрового дерева. Аромат стоял, такой, что хотелось вдохнуть весь воздух без остатка.

На скорую руку я растопил баню. Дрова занялись без особого труда, так как были сухими словно спички и через четверть часа парилку заволокло белёсое облако. Я забрался на полок и лёг, раскинув руки, позволяя жару проникнуть в каждую мышцу, в каждый сустав.

Тело гудело от контраста температур. Сначала ледяная вода, теперь обжигающий пар. Капилляры то сжимались, то расширялись, кровь гоняла по венам, а жива пульсировала в узлах, подстраиваясь под ритм сердцебиения. Так я и провалялся около получаса, а после выскочил из парилки и занырнул в купель. Ледяная вода обожгла кожу, но это было чертовски приятно.

Выбравшись из купели я ещё раз зашел в парилку, а когда тело напиталось жаром, вышел во двор и сел на лавку. Прямо на морозе, и начал дышать.

Вдох на четыре счёта, задержка на четыре, выдох на четыре, снова задержка на четыре. Квадратное дыхание, техника, которую практиковали йоги в моём прошлом мире, а я подхватил её ещё в девяностые, когда после рабочих смен не мог уснуть от перенапряжения. Дыхание успокаивало разбушевавшуюся живу в каналах, которая после контрастных процедур металась по телу не находя себе места.

С каждым циклом потоки живы выравнивались, узлы переставали пульсировать рваным ритмом и входили в спокойный стабильный режим. Я сидел на морозе в одних портках, а пар поднимался от разгорячённого тела.

Минут через двадцать ноги начали околевать. Ступни онемели до полной потери чувствительности, я посмотрел в правый верхний угол и увидел, что жива просела почти до нуля. Банально израсходовал весь запас на обогрев тела в ледяной воде и контрастные процедуры. Из двух тысяч единиц осталось около тридцати.

Я заглянул в парилку на десять минут, а после обмотался полотенцем и побрёл к дому, чувствуя себя выжатым до последней капли. Странно, вот вроде устал, мышцы разбухли от плавания и банных процедур, но усталость эта была до ужаса приятной. Как после тяжёлого рабочего дня, когда всё болит, но ты знаешь что сделал больше, чем от тебя ожидали.

Не успел я войти в дом, как наткнулся на Пелагею. Ведьма стояла у печки со скрещёнными на груди руками и окинула меня взглядом.

— Идиот, — констатировала она ровным тоном, в котором, впрочем, не было ни злости, ни удивления, а лишь привычная усталость от человеческой глупости. — Угробишь себя, если будешь переусердствовать.

— Ага, спасибо за заботу, — кивнул я, присаживаясь на лавку. — Учту на будущее.

— У покойников нет будущего. — фыркнула Пелагея и пошла на второй этаж.

Что ж. Резонное замечание. Если бы я не собрался, то мог бы и не выбраться из Щуры. Тогда бы обо мне через тысячу лет спел Безруков «Ты неси меня река-а-а!» правда в родные места меня бы точно не донесло. Далековато я жил в двадцать первом веке.

Оставшись наедине с самим собой, я посмотрел в правый верхний угол и заметил новое сообщение:

Базовая закалка тела = 1%

Начало положено. Осталось утонуть ещё девяносто девять раз и я смогу улучшить чёртову энергетическую систему. Потянувшись я залез на печку готовясь уснуть сном праведников, но услышал топот ног. Это была Пелагея. Снова. Она спустилась по лестнице и остановилась рядом в метре от печки уперев руки в бока.

— Значит так, закалка, дыхание и баня это дело хорошее конечно. Вот только ты всё равно не сможешь продвинуться на новый уровень.

— Это как так? — Спросил я свесив ноги с печи.

— Да вот так. Даже после того как пройдёт закалка тела, ты не сможешь сформировать новый узел, пока не сходишь к алтарному камню в роще.

— А, понятно. Сяду на камень, помедитирую денёк и путь откроется. Верно? — Улыбнулся я собираясь снова лечь на печь.

— Ишь ты умник какой. Решил что всё понял об этой жизни? — Фыркнула Пелагея. — Твоим способом тоже можно стать сильнее, но придётся лет двадцать медитировать. Однако есть и более быстрый метод. — Она сделала многозначительную паузу привлекая моё внимание.

— Слушаю. — С интересом произнёс я наклонившись в её сторону.

— Весной, когда дубы в роще проснутся и пустят сок, тебе нужно взять сок из белого дуба. Вот только ковырнуть дубок втихаря и нацедить сока не выйдет. Придётся с Лешим договариваться или силой меряться, тут уже как пойдёт.

— А если я сока из подаренного дубка нацежу?

— Дубина ты! Я же говорю из дуба, а не из дубка. Чуешь разницу?

— Не знал что ты филолог по образованию. — Усмехнулся я.

— Чушь опять несёшь какую-то. Прям как Злата когда я её подобрала. — Буркнула ведьма и продолжила. — Когда добудешь сок, смешаешь его с серой и чагой, собранной на закате. Именно на закате, потому что чага набирает силу когда солнце садится и гриб начинает тянуть живу из ствола. Из этих трёх составных сваришь эликсир и выпьешь залпом.

— А потом?

— А потом лежи и страдай, пока не отпустит. Хе-хе. — Зло посмеялась Пелагея и развернулась в сторону лестницы. — Эликсир перестроит твоё тело на уровне костей и крови, расширит каналы и увеличивает плотность тканей так, что они смогут удерживать в разы больше живы.

— А если я нацежу трёхлитровый кувшин сока и выпью сотню таких эликсиров, то…

— То сдохнешь как собака жадная, в агонии. — Закончила она за меня фразу.

— Так себе перспектива. — Улыбнулся я.

— А ты как хотел? Эликсир это ключ, и с его помощью все замки не открыть. Он откроет только первый, а впереди таких замков бесчисленное множество. Вот только дальше тебе придётся самому кумекать как, что и куда. Я хоть и путник, но далеко продвинуться не смогла. Да оно мне и не надо, если честно. Смерть немного отодвинула и на том спасибо.