Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 35

— Печать откуда возьмёшь?

— Так это… Своя имеется, — Фадей полез за пазуху и достал небольшой бронзовый штамп с вырезанным на нём гербом.

Откуда у деревенского ростовщика личная печать, я спрашивать не стал, хотя догадывался что добыта она была не самым законным путём.

До лесопилки мы добрались к полудню. Дым из сушильных камер поднимался столбами, визг пилы доносился из бревенчатого сарая, и всё вокруг пахло свежей древесиной и сосновой смолой.

Ермолай обнаружился у недостроенной ветряной лесопилки, где он задрав голову разглядывал башню и ковырял в зубах щепкой. Услышав скрип саней, он обернулся и расплылся в широкой ухмылке.

— О, Ярый! Здорово! — он бросил щепку и зашагал нам навстречу, вытирая ладони о фартук. — А я смотрю вчера тебя не видать было. Всё в порядке? Не заболел часом?

— Дела были, — я спрыгнул с саней и пожал его мозолистую ладонь. — Сегодня работу продолжим, только сперва давай договор составим. Я Фадея привёз, он у нас по бумажной части специалист.

Ермолай перевёл взгляд на ростовщика и приподнял брови.

— Какой ещё договор? Ярый, мы ж вроде всё решили уже. На словах. Я от своих слов не отказываюсь, ты ж меня знаешь. Или моему слову не веришь?

— Ермолай, я сам себе не верю, — усмехнулся я. — А чужому слову и подавно. Любой договор должен быть заключён на бумаге.

Ермолай крякнул, поскрёб бороду грязным ногтем и покачал головой.

— И впрямь иудей, — хмыкнул он без злобы. — Что ж, давай составим твой договор, раз тебе так спокойнее. Только чтоб всё по-честному было, а то я вон в прошлом году одному купцу доверился, так он мне такую бумагу подсунул, что я чуть лесопилку не потерял. Хорошо что Маруська вовремя прочитала и заставила переписать.

— Маруська у тебя грамотная? — удивился я.

— А ты думал она только щи варит? — фыркнул Ермолай. — Она поповская дочка, между прочим. Читает и пишет получше многих приказных.

Мы прошли под навес, где стояла лавка с видом на штабеля досок. Фадей достал из-за пазухи желтый лист бумаги, банку с чернилами из кармана и перо. После уселся на край лавки, сгорбившись над будущим документом. Пальцы его, ещё недавно трясущиеся от страха, обрели уверенность стоило им взяться за перо и бересту.

— Так, — Фадей поднял голову. — Стороны договора: Ярый, староста Яриловки с одной стороны, и Ермолай, владелец лесопилки с другой. Предмет договора: поставка пиломатериалов по себестоимости производства и распределение прибыли. Верно?

— Верно, — подтвердил я.

Фадей аккуратным мелким почерком заполнил лист, и через четверть часа протянул мне договор, исписанный с обеих сторон. Я пробежал глазами текст: стороны и предмет договора, обязательства, срок действия договора сразу на пятьсот лет вперёд с правом продления и в финале имелся график и порядок расчётов согласно которому я получал выплаты ежемесячно.

Составлено всё было грамотно, без лазеек и двусмысленностей, и мне пришлось мысленно признать что Фадей знает своё дело.

— Ермолай, читай, — я передал договор хозяину лесопилки.

Ермолай взял документ, прищурил здоровый глаз и начал читать, шевеля губами. Бельмо на левом глазу поблёскивало на свету, а рыжеватая борода подрагивала при каждом слове. Читал он медленно, водя грязным ногтем по строчкам, и время от времени хмыкал или поднимал брови.

— Ага, — произнёс он наконец, отрываясь от бересты. — Вроде всё честно. Но как ты и сказал себе доверять глупо.

— Я не так сказал. — Улыбнулся я.

— Да похрен. — Махнул рукой Ермолай и гаркнул что было мочи. — Маруська-а-а!!!

Из дома выскочила жена Ермолая, которой он вручил договор, та прочитала его дважды от корки до корки, а после дала своё благословение и убежала обратно.

— Ну всё. Теперь я и правда спокоен. — Кивнул Ермолай.

Фадей получив подтверждение сделал точно такую же копию договора на втором листе, а после достал бронзовый штамп. Аккуратно макнул его в чернила, смахнул обратной стороной пера лишние чернила и прижал печать к нижнему краю документа.

— Подписывайте, господа, — произнёс он с интонацией нотариуса, и на мгновение мне показалось что передо мной не деревенский ростовщик, а приказной дьяк из городской управы.

Ермолай расписался первым, размашисто и коряво, пририсовав к подписи закорючку, которая должна была изображать сосну. Я поставил свою подпись рядом, к слову, я её только что придумал. Фадей расписался внизу мелким аккуратным почерком в графе «свидетель».

Я взял договор, свернул её и убрал за пазуху. Второй экземпляр, забрал Ермолай.

— Ну всё, — я улыбнулся и хлопнул Ермолая по плечу. — Теперь мы официальные партнёры, а стало быть в моих интересах запустить лесопилку как можно скорее.

Ермолай хмыкнул.

— Звучит отлично. Пойду задницу этой бумажкой подотру. Хе-хе.

Я обернулся к Захару, который стоял неподалёку с топором в руках и наблюдал за нашими переговорами. Набрав воздуха в лёгкие я рявкнул на всю лесопилку:

— Мужики! За работу! Как только лесопилка будет готова, каждому по два золотых премии выдам!

Работяги тут же загорланили начав кидать вверх шапки, а уже через минуту лесопилка загудела словно рой рабочих пчёл.

Фадей тем временем попросил отпустить его восвояси и я не стал возражать. Он тихонько забрался на сани и поехал в Яриловку. Смотря ему вслед я подумал о том что может этот мошенник и пригодится моему городу. Ведь толкового нотариуса попробуй отыщи, а этот ловкач уже здесь, нужно лишь правильно его замотивировать и направить в верное русло.

Следующие пять дней слились в непрерывный поток работы и матерщины, щедро приправленной скрипом рубанков и стуком молотков. Каждое утро мы с Древомиром и мужиками добирались до лесопилки затемно, а уезжали когда солнце уже пряталось за верхушками елей, оставляя после себя бледную полоску заката.

В первый день мы смонтировали крылья. Четыре каркаса из сосновых жердей, каждый длиной в семь метров, нужно было поднять на восьмиметровую башню и закрепить на главном валу. Задача из тех, что в прошлой жизни решались автокраном за полчаса, а здесь потребовала верёвок с блоками, четырнадцати здоровенных мужиков и Древомира, который руководил процессом с земли, руками и угрожая каждому, кто уронит крыло, личной расправой.

Первое крыло подняли за два часа. Мужики тянули верёвки, каркас раскачивался на ветру, а Захар, забравшийся на платформу, ловил конец жерди и направлял его в гнездо крепления. Когда крыло наконец легло на место и Захар вогнал первый клин, снизу раздался одобрительный гул.

— Ещё три таких же, и я сдохну от счастья, — прохрипел Захар, свесившись с платформы.

— Пока лесопилку не достроим, сдыхать я тебе запрещаю! Усёк? — прикрикнул на него Древомир и все дружно рассмеялись.

Второе крыло подняли быстрее, за полтора часа, потому что мужики уже разобрались с верёвками и перестали путаться друг у друга под ногами. Третье крыло встало за час с небольшим, и к этому моменту Ермолай, наблюдавший за процессом от стены сушильной камеры, перестал нервно дёргать бороду и начал довольно ухмыляться.

С четвёртым крылом чуть не случилась катастрофа. Порыв ветра подхватил каркас на полпути к платформе, крыло развернуло боком, верёвка на левом блоке натянулась до звона и лопнула. Каркас завалился набок и повис на одной верёвке, раскачиваясь над головами мужиков, которые бросились врассыпную.

— Стоять! — рявкнул я, хватая свободный конец уцелевшей верёвки. — Захар, лови конец! Мишка, Гошка, тяните правую!

Братья Черновы вцепились в правую верёвку и потянули в унисон, а я перехватил каркас за нижнюю жердь, упёрся ногами в бревно и удержал конструкцию от падения. Сила в руках, слава дубу и священной роще, была нечеловеческая. Через минуту мы выровняли крыло и дотянули его до платформы. Захар вогнал клинья, и четвёртое крыло встало на место.

Древомир подошёл ко мне, оглядел порванную верёвку и покачал головой.

— Ермолай, сучий сын, гнильё подсунул. Завтра же заставлю его новые купить. — Рыкнул мастер.