Восхождение Плотника. Том 4 (СИ) - Панарин Антон - Страница 3

— А я скажу вам почему морды у ваших товарищей опухли. Вчера они по приказу Микулы приходили чтобы спалить мою мастерскую. Я поймал их и проучил хорошенько.

— Да чё ты заливаешь! Кому твоя сраная мастерская нужна? — Возмутился рыжий.

— Можете спросить у братьев Черновых, Степана, Гаврилы, Захара, Петрухи, Древомира. Все они были в момент когда эти герои запускали горящие стрелы в мою мастерскую.

Мужики у костра загудели. Сперва тихо и растерянно, как гудят люди, услышавшие нечто настолько неожиданное, что мозг отказывается в это верить.

— Чё молчишь, Пантелеймон? — первым подал голос рябой и приподнялся с чурбака, уставившись на десятника с прищуром. — Вы чё, реально пытались спалить там всё?

Пантелеймон стоял и молчал, а на его висках набухли жилки, пульсируя частым нервным ритмом. Руки, скрещённые на груди, мелко подрагивали, и по этой дрожи было ясно, что десятник балансирует между желанием всё отрицать и пониманием того, что отрицать бессмысленно.

Рыжий стражник, стоявший по правую руку от костра, медленно повернулся к молодому сидящему на вышке.

— Сань! — крикнул рыжий и парень вздрогнул, как от удара током. — А ты чё притих⁈ Скажи! Так оно было или нет?

Саня посмотрел на рыжего загнанным взглядом, в котором перемешались паника и облегчение. Он сделал глубокий вдох и выпалил:

— А чё я мог сделать⁈ Староста приказал, вот я и пошёл! Я ж не мог отказать. Так бы Микула меня со службы турнул, а мне семью кормить надо. Жена только родила. Да ещё и мать больная…

— Та-ак, — протянул рябой. — Красавцы, ничего не скажешь. Я думал мы защищаем жителей, а не пытаемся их по миру пустить.

— Заткнись, — прошипел Пантелеймон и попятился на полшага. — Ты ничего не понимаешь, староста приказал, а я…

— А ты побежал, как собачонка по свистку, — закончил за него рыжий, и в голосе его не было ни издёвки, ни злорадства.

Была лишь усталая горечь мужика, давно уставшего подчиняться козлобородому старосте, но до сегодняшнего дня не видевшего другого выхода. Ситуация быстро выходила из-под контроля, так как десятник резко превратился в истинное зло, которое стражники возжелали если не устранить, то сделать его глаза ещё уже. Пришлось всё брать в свои руки.

— Тихо! — Рявкнул я привлекая к себе внимание. — Зла на десятника или Саньку я не держу. Понимаю что действовали они не по собственной воле. Однако мне до сих пор нужны люди для того чтобы защитить производство от нападок Микулы. Платить буду хорошо, а ещё кормить, возможно даже формой обеспечу. Но я дам вам не только работу, а ещё и смысл. Работая на меня вы не просто защищаете какой-то чёртов склад, а ещё и судьбы десяти семей работающих на производстве. И чем удачнее будет моё производство, тем больше семей я смогу нанять на работу и платить им достойную зарплату!

Последние слова я выкрикнул и их услышали батраки идущие на смену. Захар проходя мимо улыбнулся и громко сказал:

— Ярый всё по делу говорит! За то что топором машешь по четыре медяка в день платит. А за то что мы склад потушили, он нам премию по серебрухе выделил. Так что это, спасибо тебе Пантелеймоша. Можно сказать озолотил нас.

Батраки заржали и бодрой походкой вышли через ворота.

— Думаю, всем всё понятно. Архипа покалечил не я, а человек, отдавший приказ вскрыть куб. Мастерскую и склад пытались сжечь не разбойники с тракта, а ваши же сослуживцы по приказу того же человека. И пока этот человек сидит в кресле старосты, такое будет повторяться снова и снова, потому что козлобородому наплевать на ваши жизни, на ваши семьи и на Архипа тоже. Для него вы расходный материал.

Стало настолько тихо что я слышал как потрескивает костёр, разбрасывая мелкие искры.

— Я предлагаю вам честную работу за честную плату, — продолжил я, убирая пальцы из-за пояса и расправляя плечи. — Пять золотых в месяц каждому. Всё, что от вас требуется, это охранять моё производство в две смены по двенадцать часов и время от времени сопровождать телеги на лесопилку и обратно. Найму всех, кто умеет держать оружие и не боится гнева старосты. Ни о какой подлости я никогда вас не попрошу. Просто дам работу за которую не будет стыдно.

Стражники обдумывали мои слова переглядываясь, а пока они шевелили мозгами Рыжий шагнул вперёд.

— Да к чёрту. Если возьмёшь меня, то прямо сейчас и пойду мастерскую охранять.

Он протянул мне руку, и я тут же пожал её.

— Добро пожаловать в команду. — Улыбнулся я.

Рыжий кивнул и встал за моей спиной стягивая через голову кожаный доспех, который староста явно потребует обратно. Послышался грохот на который все обернулись. Это был Сашка спрыгнувший с вышки.

— Тогда и меня возьми, ежели обиды не держишь. — Прогундосил парень.

— Да какие обиды? Работай по совести и считай что мы с тобой лучшие друзья. — Улыбнулся я пожав ему руку.

Секунду спустя из полукруга шагнул рябой. Широкоплечий мужик который пять минут назад плевал в костёр и поддерживал десятника.

— А мне терять нечего, — буркнул он. — Жена ушла, дом сгнил, а старосте я должен семь золотых с прошлой осени. С зарплатой в пять золотых я этот долг мигом закрою.

Следом подтянулись ещё двое. Один из точильщиков ножей, сухопарый жилистый мужик с шрамом поперёк лба и молчаливой повадкой бывалого вояки, встал рядом с Саней и просто кивнул, как бы говоря «Я в деле». Второй, молодой крепыш с бычьей шеей и короткими пальцами, подошёл вразвалочку и буркнул:

— Меня Тимофеем кличут. Лучше за пять золотых подохну, чем за два золотника.

Его слова не сказать что понравились мне, скорее насторожили. Такие люди готовы помереть за звонкую монету, но в тоже самое время их с лёгкостью могут перекупить. Надо приглядывать за пареньком.

И в финале нашей эпопеи со спины подошел ещё один стражник спустившись с вышки. Высокий худощавый мужик лет тридцати пяти с длинным лицом и карими глазами. Он одёрнул кожаный нагрудник и проятнул руку:

— Мирон. Я давно хотел уйти, да некуда было. А раз работу предлагают, глупо от неё отказываться.

Пантелеймон остался у костра, практически в одиночестве. Его лицо приобрело серо-зелёный оттенок, какой бывает, когда осознаёшь, что под ногами разверзлась пропасть. За то что десятник упустил шестерых подчинённых, его явно не погладят по голове. Но гордость не позволила ему плюнуть на старосту и уйти вместе с нами.

— Вы все об этом пожалеете, — процедил сквозь зубы Пантелеймон. — Микула вас со свету сживёт.

— Пусть попробует, — рябой усмехнулся и похлопал себя по рукояти меча. — Мы ведь тоже не лыком шиты.

Пантелеймон открыл рот, закрыл, а после резко развернувшись, зашагал прочь от костра, прямиком к дому старосты. Я проводил десятника взглядом и невольно улыбнулся. Всё таки приятно выбить землю из-под ног Микулы.

— Вы не пожалеете, — сказал я обведя взглядом мою гвардию.

Я собирался толкнуть речь и позвать всех на труды ратные, но тут появился Тарас. Охотник шагал размашистой походкой, перекинув лук через плечо и прижимая к боку колчан, в котором позвякивали стрелы.

— Ярый, ё моё. Ваш балаган на всю деревню деревню слышно, — усмехнулся он останавливаясь передо мной.

— Ничего. Пусть слушают. Глядишь ещё кто-нибудь решит на работу наняться.

— Наняться значит? — Он прищурился и неодобрительно посмотрел на меня. — Я так то без претензий. Но в целом немного задет тем что ты не позвал в охранники меня. Так то во всей Микуловке никто лучше меня не стреляет из лука.

— Ты принят! Будешь начальником караула. Десять золотых в месяц. — С ходу я уцепился за эту возможность, ведь получить в команду культиватора, это мягко говоря уникальный шанс.

Тарас помолчал секунду, прищурился и кивнул коротко, по-деловому.

— Так и быть. Согласен возглавить караул. Тем более что оплата достойная, да и охотничий сезон закончился. — Он подмигнул мне и перевёл взгляд на бойцов. — Значит так, мужики. Делимся на две тройки. Первая смена рыжий, рябой и Тимофей заступаете прямо сейчас. Вторая смена Саня, Мирон и Костыль, меняете первых на рассвете. Я за вами зайду, дорогу покажу. Сейчас вторая смена может отдыхать, но как только солнце встанет, жду вас у ворот. Всё ясно? — Бойцы закивали гривами. — Тогда свободны.