После брака. Не предают любя (СИ) - Томченко Анна - Страница 44

– Мы уже улетим.

– Тогда тем более.

Возвращаясь домой с Максом, я ловила лёгкое волнение, которое растекалось по крови адреналином. Максим клевал носом на заднем сиденье и то и дело подтягивал к себе подушку.

А когда мы приехали, то у меня мобильник завибрировал. Номер Арса.

– Привет. – Включив видеосвязь, произнесла я, заходя в нашу с Максом спальню.

Сын сидел на руках и Арс, встрепенувшись, потянулся к экрану.

– Здравствуй. Вы как?

– Вирус. – Вздохнув, я слегка согнула ноги в коленях и опустила Макса на кровать.

Он тихонько произнёс:

– Мамочка, давай, давай ещё полежим? А потом только кушать пойдём. Ну, пожалуйста.

– Хорошо, родной. – Тихо шепнула и быстро расстегнув джинсы на сыне и стянув с него футболку, накрыла тонким одеялом, а сама скрылась за дверью ванной.

– Почему он грустит?

– Потому что болеет. – Произнесла я, ставя мобильник на туалетный столик, а сама присаживаюсь на пуфик.

Арс глядел сосредоточенно в камеру и периодически сам себя одёргивал для того, чтобы что-то резкое не ляпнуть или же как-то агрессивно не выглядеть.

– Ты хочешь задать какие-то вопросы?

– Да. Как он? Как ты? Что с наследством? И ты подумала ли над… – Арс смотрел куда-то поверх камеры. Взгляд был сосредоточенный и слишком напряжённый. – О моём предложении?

– Я подумала, Ворошилов. – Вздохнув, честно призналась я.

Глава 53

Олеся

– И? – Надсаженным голосом выдавил Ворошилов.

– И, – я зачесала волосы назад, – я считаю, что ты поспешил с этим предложением. Это первое. Второе – оно лишено какого-либо смысла. Потому что каждый сам себе в нашем мире и принц, и конь, и всё в этом духе. Ты только молчи, пожалуйста, не перебивай меня.

Я отодвинула в сторону аромасвечи и подтянулась к туалетному столику.

– Ты сделал это предложение для того, чтобы зафиксировать положение дел таким, как оно будет комфортно для тебя. Но при этом у нас с тобой была неделя вместе. Ты меня не знаешь, я тебя не знаю. А я тебе сейчас могу уже сказать, что я до тебя не дотягиваю. Влечение, желание пройдёт, от силы через пару месяцев. А дальше мы что делать будем?

Арс молчал, наблюдал за мной.

У него в кабинете был приглушённый свет и, как обычно, недостаток солнечного. У меня в ванной комнате работало всё на полную мощь.

– Я не подхожу тебе. Хотя бы по тем параметрам, что я без опыта, я с травмами и вся такая, знаешь, немного Шляпник из “Алисы в стране чудес”.

– То есть вариант того, что я подхожу тебе, ты принимаешь?

Я пожала плечами.

– Понимаешь, и этот вариант он тоже под вопросом. Потому что я тебя знаю неделю. Из всего, что я знаю: что ты ласковый, жадный и в потоке своей ласки практически неуправляемый. Я не знаю, как ты реагируешь на раздражители. Я не знаю, как ты реагируешь на то, что твоя любимая рубашка может быть испорчена. Но что-то мне подсказывает, что ты цельный, сформированный. И пытаться притереться двум взрослым людям будет очень проблемно.

– Да и знаешь, самый лучший выход, – надменно перебил меня Арс, – вообще никогда ничего не пробовать. Это же проще, говорить, что не получилось, потому что мы вот что-то обсудили, мы к какому-то выводу пришли и всё на этом. А то, что может быть иначе, если ты только позволишь предположению случиться – это, наверное, что-то из разряда фантастики. Правильно?

Я пожала плечами.

– Я сделала выводы на той основе, которая у меня есть. Я тебе не подхожу, не интеллектуально и вероятнее всего сексуально я тебе не подойду. Поэтому я не вижу смысла в твоём предложении. Чтобы сейчас ты не давил на то, что ребёнок, женщина и всё в этом духе, я могу тебе сразу сказать, что этот вопрос будет решаться позднее, после того, как ты познакомишься с Максом. Он может тебе не понравиться.

Арс хлопнул ладонью по столу так, что у него упал мобильник и у меня на мгновение погас весь экран. Потом он всё-таки вернул телефон на прежнее место и разъярённо глядя в камеру, процедил сквозь зубы:

– Ты сейчас что ляпнула? Как мне может мой ребёнок не понравиться? Ты хотя бы понимаешь, что это безусловные чувства? Ты хотя бы понимаешь, что мой ребёнок самый лучший? Здесь вообще не стоит вопрос того, нравится он мне или не нравится. Ещё он родиться не успел, а он уже был моим, необходимым мне, самым желанным. Ты мне здесь лучше язык прикусывай на таких моментах.

Арс откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. В глазах бушевало раздражение, злость и типичное для ситуации – негодование.

– В любом случае решать, как будут обстоять дела дальше, мы сможем только после того, как ты познакомишься с Максом.

– Ты такая вот интересная. – Вклинился в мои рассуждения Ворошилов и дёрнул себя за мочку уха. – Ты вот рассуждаешь: вдруг мне Макс не понравится. А ты почему-то ни разу не задумалась: а что будет, если я ему не понравлюсь?

– Ну не понравишься и не понравишься. Вы с ним не знакомы. У него на протяжении четырёх лет сформировавшийся круг общения. Я не считаю, что для взрослого человека это может быть проблемой. Если человек заинтересован – он понравится ребёнку. Если человек хочет общения – он будет находить ключи к маленькому сердечку.

И здесь до меня дошло…

Я буквально прикусила язык.

Нет, Арс задал этот вопрос не из-за того, что он думал о том, что будет, если он не понравится сыну. А он боялся того, что он не понравится сыну. И боялся настолько сильно, что озвучил этот вопрос, обращаясь к единственному человеку, который к ребёнку ближе, чем может быть кто-либо.

– Арс. – Тихо произнесла я, собираясь сказать что-то очень правильное.

Но Ворошилов покачал головой.

– Даже не думай. – Перебил он меня, резко осадив и давая понять, что сопли ему вытирать не нужно и убеждать его ни в чем не нужно. Его вполне устроит мой техничный ответ и логичный ответ, который я дала несколькими секундами ранее. – Но всю твою теорию и все твои выводы я сейчас разобью одним единственным утверждением. У двоих людей, так подходящих друг к другу на уровне эмпатии, эмоций и влечения, не может быть такого, что они не подходят.

– А, то есть ты в основу кладёшь именно всё то, что было. А, например, не задумываешься о том, что если я буду бытовым инвалидом и тебе с этим придётся как-то мириться?

– Ты вырастила двоих детей. Ты – не бытовой инвалид. Ты растишь третьего. Я сомневаюсь, что ты не знаешь, как включается микроволновка. И далее, какого рода интеллектуально мы можем не совпадать? Скажи мне, пожалуйста, зачем мы должны интеллектуально совпадать? Если я хочу поговорить со стоящим противником – я иду в зал суда. Понимаешь, в чем разница? Мне не нужно, чтобы кто-то мне соответствовал интеллектуально. Из твоих выводов следует, что я и с детьми не могу разговаривать, потому что они не соответствуют мне интеллектуально. Но это ересь. Если мне нужно будет с кем-то поговорить о новом федеральном законе, о постановлении пленума верховного суда, о ещё одном бракоразводном процессе, настолько громком, что половина Москвы гудит – то я найду, с кем поговорить. Но когда рядом со мной женщина, которая мне нужна, поверь, я в меньшей степени желаю обсуждать с ней чьё-то грязное белье. Так что все твои доводы разлетелись сейчас просто в щепки. Поэтому я повторяю вопрос: Олеся, ты выйдешь за меня?

– Слушай, а это прогресс. – Я потёрла нижнюю губу и приблизилась к телефону. Вскинула бровь. Уголок губ дёрнулся. – В прошлый раз ты не задавал вопрос – ты ставил меня в известность. Мне кажется, может быть, Бог любит троицу? Ворошилов, как ты думаешь?

Глава 54

Олеся.

Ворошилов, фыркнув, дёрнулся к экрану и тут же сбросил вызов.

Я не знала, зачем ему нужен брак, зачем он всё на это давил.

Если он хотел общаться с ребёнком – он может общаться с ребёнком, минуя меня.

Ещё я подозревала, что старого коня новым фокусам не обучишь.