Развод в 43. Не прощу и буду счастлива (СИ) - Спарк Мира - Страница 38

— Прекрати, мам, — поднимаю лицо и встречаюсь с ней взглядом. — Не говори о ней так. Нет на ней никакой вины, слышишь?

Боль концентрируется где-то в верхней части головы, привнося необычайную, жесткую ясность в мысли.

— В чем же ее вина, если это я сломался?

Мама непроизвольно прижимает половник к груди и испуганно смотрит.

Не понимает.

Как и я не понимал еще час назад.

— Она ребенка нашего потеряла, — подаюсь вперед.

И говорю это не маме.

Говорю это себе.

— Понимаешь? Потеряла нашего ребенка, а что сделал я?

— Такое бывает, сынок. На все воля Божья. Ты-то в чем виноват?

— В предательстве, мам. Я предал ее. В самый тяжелый момент нашей жизни я ее предал. Ушел уже тогда, когда вроде и был рядом.

— Да что ты такое говоришь, Володя? Она же тебя сама выгнала! Она! Не ты…

— Нет, мама, — поднимаюсь и подхожу к маме вплотную. — Но и это не самое страшное.

Улыбаюсь горько, а в горле ком. Я, здоровый взрослый мужик, стою со слезами на глазах.

— А что? — шепчет мама.

— Я хуже Иуды, — отвечаю. — В своей слабости я ее обвинил. Добил после предательства, понимаешь?

Мама замирает.

По глазам вижу, что старается понять, но… материнская любовь сильнее.

Она простила бы мне что угодно. И это правильно.

А вот Вера не простит. И это тоже правильно.

— Мам, я тебя очень люблю. Но не говори о Вере никогда плохо. Ее я тоже очень и очень люблю.

Разворачиваюсь и у порога бросаю через плечо:

— Я не буду есть, мам.

Глава 53

Владимир

Утро разрывает настойчивое жужжание мобильного на толе возле кровати.

С трудом разлепляю глаза.

Состояние такое, будто вчера водки выпил или дубиной по голове получил.

Может лучше бы и получил — шишка поболит-поболит и пройдет, а вот с Верой мы…

Телефон зудит и зудит.

Противно, мерзко, заставляя меня возвращаться в реальный мир.

И кому я мог понадобиться с утра?

Рабочие дела все поставлены на паузу, а вопрос моего ухода — чисто технический.

Плевать. Буду спать дальше.

Усталость заполняет меня словно свинцом.

Не хочу вставать. Не буду ни с кем разговаривать…

Но телефон, зараза, не унимается.

Протягиваю руку и нащупываю мерзкий аппарат.

Номер не знакомый.

Мошенники, наверное… Что-то заставляет меня смахнуть по экрану.

— Здравствуйте… — голос не знакомый.

— …меня зовут Анатолий Ефремович Кужелин. Я представляю интересы Веры Александровны Абрамовой в бракоразводном процессе…

Ледяной пот прошибает меня.

Это все по-настоящему.

Господи, по-настоящему.

Стискиваю зубы, чтобы не закричать.

В глазах темнеет.

— Слушаю вас, — хриплю в трубку и откашливаюсь.

— Я бы хотел предложить вам встречу и обсудить аспекты этого процесса. Мирно, цивилизованно…

— Что вы хотите? — переспрашиваю.

В голове ужасная каша. Боль простреливает.

Ясно бьется только одна мысль: я теряю Верю. Я теряю Веру.

Это правда. Это чертова правда.

Хочется завыть, зарычать и… придушить этого адвокатишку — гиену, которая кормится на людском горе.

— Встретиться, — спокойно повторяет адвокат. — И обсудить детали.

— Не хочу ничего, — провожу ладонью по лицу. — Не нужны мне никакие детали.

— Но, постойте, проще же обо всем договориться, чем доводить дело до суда и прочих разбирательств.

— Не будет суда. Ничего не надо — оформите все в интересах Веры. Я все подпишу. Оставляю ей все…

В трубке повисает молчание.

Оно тянет и рвет мне душу, как и разговоры о деньгах.

Да плевать я хотел на все деньги мира!

— Вы уверены? — вежливо осведомляется адвокат.

— Абсолютно. Делайте, — кладу трубку и бросаю телефон на кровать.

Он соскальзывает по одеялу и падает на пол — плевать.

Почему-то именно этот разговор о разводе с адвокатом ставит для меня точку.

Глупость какая-то, но это так.

Апатия достигает апогея.

Если она ставит точку, то… я сделаю ее началом нового отсчета.

Поднимаюсь на постели. Кожу покрывает еще не высохший липкий пот.

Она хочет развода? Пусть так. Я дам ей его.

Но это не значит, что все закончено — это только штамп в паспорте.

Я все еще могу быть рядом. Все еще могу и стану добиваться ее прощения.

Какой-то внутренний реактор разгорается, смывая свинцовую усталость.

Вскакиваю с кровати и бегу в душ — мне срочно, безумно срочно нужно смыть с себя все… это.

Включаю воду и залезаю еще под холодные струи. С наслаждением фыркаю и отплевываюсь. Втягиваю ноздрями влажный, пахнущий чистотой воздух.

Осознание кружит голову.

Я не смогу все исправить.

Это невозможно.

Мысль эта — кристально ясна в сознании.

И как я раньше этого не понимал?

То, что произошло — уже не исправишь. Раны нанесены, но я… я могу постараться загладить причиненное зло. Помочь исцелить раны.

Не знаю хватит ли жизни, энергии, возможностей на то, чтобы это сделать, но я не остановлюсь.

Кто бы видел меня со стороны, подумал бы, что я сошел с ума: стою под ледяной водой, дрожу и смеюсь.

Что-то внутри сломалось окончательно.

Говорят в таких случаях — шоры с глаз упали.

Выхожу из душа, растираясь жестким полотенцем.

Поднимаю мобилу с пола — три пропущенных.

Хмурюсь, вроде же ясно сказал адвокату, чтобы он готовил документы?

Перезваниваю.

— Владимир Германович Абрамов? — вместо приятного баритона женский голос.

— Да, это я.

— Какая удача, что вы нам перезвонили, — радуется девушка, а я ничего не понимаю. — Я HR партнер холдинга «Мост», и мы узнали, что вы, в данный момент, находитесь в поиске работы.

Хмурюсь еще сильнее — вообще-то я не нахожусь ни в каком поиске. Себя если только.

— Откуда у вас такая информация? Я до сих пор…

— Да-да, Владимир Германович, мы в курсе про незаконченные отношения с предыдущим работодателем, но вас нам крайне рекомендовали и вот — я спешу с предложением, — девушка кокетливо смеется, — чтобы вас не успели перехватить.

— С каким предложением? Честно говоря, ничего не понимаю.

— Мы предлагаем вам должность управляющего директора на нашем предприятии с релокацией в Москву. Детали вышлю вам оффером при вашей заинтересованности.

Неожиданно. И, не буду врать, приятно.

Чувствовать себя востребованным, за которым бегают в то время, как я еще не успел уволиться…

Да, это определенно тешит самолюбие.

— Только, Владимир Германович, решение вам нужно принять очень быстро…

Глава 54

Владимир

— Пришлите, пожалуйста, официальный оффер, — говорю я, и голос звучит чужим, деревянным. — Но я принципиально согласен.

— Конечно! Отправляю в течение часа! Мы так рады, что вы с нами! — щебечет hr-партнер.

Вешаю трубку.

Принципиально согласен.

Вот что я сказал. Но что это значит? Это значит, что я — трус. Я не могу отказаться от этой соломинки, брошенной мне вселенной в момент полного краха. И я не могу заставить себя ухватиться за нее.

После разговора в голове стоит гулкое, навязчивое эхо.

Одна мысль, четкая и беспощадная, как приговор: если соглашусь и уеду — потеряю ее навсегда.

Не «может быть», не «вероятно».

Навсегда.

Москва сотрет меня из ее жизни, как ненужную опечатку.

Там я стану абстракцией — «бывший муж, который хорошо устроился».

А здесь… Здесь я хоть боль, хоть проблема, хоть призрак — но я есть. Я часть ее ландшафта.

Нужно действовать. Сейчас. Пока еще есть время и не все возможности исчерпаны.

Час спустя я сижу в кабинете Анатолия Ефремовича Кужелина.

Передо мной стопка документов и его спокойный, профессиональный взгляд.

— Вы подтверждаете свое добровольное согласие на передачу всей доли в квартире по адресу… Вере Александровне Абрамовой?