— По сценам, Володя, ты у нас мастер — устроил тут настоящую порно студию с молоденькой сотрудницей. Что, бес в ребро ударил или почувствовал себя большим боссом?

Его лицо искажается и становится просто страшным.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хватает меня за руку и сильно стискивает.

— Я сказал, дома…

Не даю ему договорить — с размаху даю ему пощечину.

Звонкий шлепок ладони по коже звучит словно выстрел. Карина вскрикивает.

Его зрачки расширяются от удивления. Он тут же отпускает мою руку и прикладывает ладонь по горящей щеке.

А я чувствую пусть мелкое, пусть слабое, но удовлетворение.

Если это можно вообще назвать словом «чувствую»… Кажется, сердце уже успело окаменеть и, упав вниз, разбиться вдребезги.

— Не смей меня хватать, — зло выдавливаю я. — Вообще больше никогда не смей меня больше трогать, понял?

— Теть Вер, вы что творите-то?

Карина выходит из ступора и бросается на помощь любовнику.

Да, она обращается ко мне «тетя Вера», потому что ее мама — моя лучшая подруга всегда настаивала на этом и была против, когда я просила звать меня просто по имени.

— Это неуважение к старшему, — говорила всякий раз Роза. — Моя дочь будет воспитанной девочкой…

И никакие аргументы, что я ее ребенка знаю с рождения и качала на руках не работали.

Выросла дочка. Воспитанной.

— Помолчи, — неожиданно осекает ее Владимир. — Не лезь. Собирайся и иди работай.

Он бросает слова через плечо, даже не глядя на нее — продолжает прожигать меня взглядом.

А я…

Я больше не могу видеть его. Смотреть на него…

Его лицо… я же знаю на нем каждую складку, каждую морщинку… и еще несколько минут назад я бы сразу же, автоматически, добавила: знаю и люблю.

Теперь же каждая его черта вызывает во мне только боль и ненависть.

А от того, как быстро все перевернулось с ног на голову, становится дурно.

Тошнота физически накатывает.

Стискиваю зубы и резко разворачиваюсь.

— Не делай глупостей, — летит в спину.

Замираю на мгновение от этих слов. В них и предупреждение, и просьба, и… угроза?

И делаю шаг вперед — на выход.

Нет, глупостей я точно делать не собираюсь.

В том числе и самую большую — слушать тебя, мой еще пока нынешний муж…

Глава 3

Вера

С каждым шагом иду все быстрее — хочу как можно быстрее оказаться подальше от него.

В каждой встречной улыбке, в каждом обращенном взгляде я чувствую насмешку.

Меня здесь многие знают.

Владимир работает в этой компании уже довольно давно и сделал здесь карьеру.

Я иногда приходила к нему на работу, мы вместе бывали на корпоративах.

Приветствия и вопросы летят навстречу, но я почти ничего не слышу — только едва киваю с застывшей восковой улыбкой на лице.

Мне кажется, будто все знали о происходящем.

Они прекрасно знают почему именно в обеденный перерыв руководитель вызывает к себе стажерку…

Омерзение поднимается волной, но я сдерживаю себя.

Не собираюсь давать волю чувствам. Не на глазах у чужих людей.

Выскакиваю на улицу и резко выдыхаю воздух, словно весь этот путь мне пришлось проплыть под водой — задержав дыхание.

Еще совсем теплый осенний воздух обжигает легкие.

Голова чуть кружится.

Остро пахнет нагретым асфальтом и чем-то химическим — тянет с заводов, которые группой расположились вдоль по улице.

Стою несколько секунд, собираясь с мыслями.

В голове стучит пульс и… как это ни глупо, но мне не верится, что все это происходит со мной.

Еще десять минут назад я радостная и счастливая бежала к мужу, предвкушая время, которое мы можем провести вместе.

Подарить себе маленькую отдушину среди духоты рабочего дня.

Также как и сейчас шелестели пожелтевшей листвой тополя. Гудели троллейбусы и сигналили, ругаясь в потоке, автомобили…

Все было точно также, как и сейчас…

И, вместе с тем, что-то безвозвратно треснуло и сломалось.

Боль накатывает снова и снова скручивая в тугой жгут внутренности.

Хочется закричать. Может быть разрыдаться, но… я на улице.

И что мне теперь делать?

Этот простой вопрос вспыхивает в сознании.

Стискиваю кулаки и сжимаю зубы. До боли.

Нужно возвращаться на работу. И продолжать как-то дальше жить.

Как… пока не понимаю, но цепляюсь за какие-то понятные простые действия.

Медленно иду по улице вдоль тополей, и с каждым шагом мне становится все хуже и хуже.

Одни и те же вопросы мелькают в сознании и этому нужно положить конец.

Я просто больше не буду думать об этом.

Заставляю себя с яростью, со злостью.

Не позволю больше причинять себе боль!

Я сильная, справлюсь — смогу не думать о предателе.

Даже не замечаю, как тихонько вою, словно раненный зверь.

Захожу в здание заводоуправления в котором работаю и на меня опять накатывает так сильно, что приходится схватиться за лестничные перила.

Покрываюсь потом и дрожу — организм бунтует, а мое волевое решение слабо действует на подсознание.

Остановить боль приказом не так-то просто…

Медленно поднимаюсь по ступеням на свой третий этаж.

Думаю о Максиме… как воспримет происходящее наш четырнадцатилетний сын?

Он уже взрослый и сможет сам дать оценку поступкам отца и матери, но… и еще ребенок при этом.

Поднявшись по лестнице, тяжело дышу будто только что покорила Эверест. Смотрю в одну точку и ничего не вижу — перед глазами плывут темные круги.

— Вера Александровна, — неожиданно раздается над ухом взволнованный голос, — с вами все в порядке?

Слова доходят до меня с каким-то запозданием, будто им приходится пробиваться через плотную пелену.

Оборачиваюсь на голос — Саша, молоденькая девушка из соседнего отдела.

В ее взгляде читается искреннее беспокойство.

— Да, — хрипло выдавливаю я. — Со мной все хорошо…

Голос — чужой, больше похожий на хриплый лай.

По глазам Саши понимаю, что была не убедительна.

— Правда, Саша, — растягиваю рот в подобии улыбки.

А сама думаю — для кого и для чего я сейчас вру? Кому нужна эта ложь?

— Вы выглядите не очень… — мнется Саша, — здорово. Вся бледная, до синевы…

Она подходит ближе и заглядывает мне в лицо.

— У вас что-то случилось?

И тут я понимаю — от этих вопросов не будет отбоя, если я останусь сейчас на работе. Каждый будет подходить и участливо спрашивать. Даже, возможно, из благих намерений, но мне от этого не легче.

Киваю головой и с трудом сглатываю.

Саша тут же нервно оглядывается и берет меня за руку:

— Вам плохо? Может скорую вызвать?

Киваю еще раз и тут же спохватываюсь:

— Да, Саш, что-то дурно, но скорой не нужно… — и пытаюсь улыбнуться.

На этот раз вроде лучше получается.

— Пойду схожу к Олегу Михайловичу, возьму административный на остаток дня…

— Вас проводить?

Киваю — так будет проще, чем отказываться.

Хотя мне хочется просто побыть одной.

Свернуться калачиком, обхватить себя руками и повыть.

Саша провожает меня к руководителю отдела и участливо остается подождать.

Милая она девушка.

Заботливая. Искренняя.

Точно такой же я считала и Карину до сегодняшнего дня…

Олег Михайлович внимательно выслушивает меня и тут же дает свое согласие на административный.

— Уверены, что вам не нужно в больницу?

Я киваю, хотя совсем не уверена. Было бы только такое болеутоляющее которое успокоит душу, я бы поехала сразу.

Олег Михайлович подписывает бланк заявления и смотрит на меня внимательно.

— Посидите пока здесь, — говорит он. — Я вас на дежурной машине отправлю домой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я киваю точно также — машинально.

Для меня сейчас все едино — что проявления заботы, что пренебрежения…