Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 37

Да, к сожалению, заключить брак мы смогли только через три месяца, после того как Кир сделал предложение. А всему виной были очереди. Кто бы мог подумать.

Ну а после свадьбы мы отправились в медовый месяц. В летающий город посреди Тихого океана. Я о нём услышала впервые, когда заговорили о том, где будем отдыхать. И сразу загорелась побывать там. Очень красиво, воздушно и тихо. Это было незабываемо.

Кир превратил нашу квартиру в крепость. Он установил гравитационные стабилизаторы, чтобы я не чувствовала перепадов давления, заказал лучших врачей для регулярных осмотров и лично проверял каждое блюдо, которое мне подавали.

— Ты что, боишься, что меня отравят? — смеялась я, когда он пробовал мой чай передо мной.

— Не отравят, — хмурился он. — Но мало ли.

Он читал книги о беременности, смотрел лекции, консультировался с врачами. И однажды, когда я проснулась среди ночи от жуткого токсикоза, он уже стоял на кухне и готовил какой-то бейросский отвар, который, по его словам, «гарантированно помогает».

— Откуда ты вообще это знаешь? — стонала я, сжимая живот.

— Изучал, — коротко ответил он, подавая мне чашку. Потом я узнала, что это Марика дала ему рецепт .

И знаете что? Мне помогало.

Ну а токсикоз всё же настиг меня. К шестому месяцу беременности. Мы уже знали, что у нас будут близнецы. Это, кстати, стало для меня настоящим потрясением. Два ребёнка! Это же кошмар!

– Это всё ты, – ругала я Кира, обиженно надувая губы.

– А я-то при чём? – в ответ смеялся Кир и обнимал меня, прижимал к себе и шептал, что мы обязательно со всем справимся, а он будет мне помогать.

К середине беременности, когда живот стал заметным, Кир начал вести себя...немного странно. Он мог внезапно замолчать во время разговора и пристально смотреть на мой живот, будто пытался уловить движение. А когда малыши впервые толкнулись, он замер, его глаза расширились, и он осторожно прижал ладонь к моей коже.

— Они... сильные, — пробормотал он с гордостью.

Я засмеялась:

— Конечно, твои же дети.

Ночью, когда он думал, что я сплю, я чувствовала, как его пальцы осторожно скользят по животу, как он шепчет что-то на бейросском. Обещания. Обещания, которые он намерен был сдержать. Чувствовала его губы. Он целовал мой живот, а малыши будто чувствовали его, обязательно начинали отвечать ему. Не знаю, откуда у них была такая связь. Сначала я думала, это просто совпадение, но таких совпадений становилось всё больше и мне пришлось признать, что связь между детьми и Киром всё же существует. Настоящая родительская, о которой наверно мечтает каждый ребёнок.

В последние недели беременности Кир почти не спал. Каждую ночь я просыпалась оттого, что он вглядывался в моё лицо, проверяя, всё ли в порядке.

— Кир, я живая, — ворчала я.

— Знаю, — отвечал он, но всё равно не отходил.

Однажды ночью он признался, что очень боится потерять меня и малышей.

– До тебя у меня не было никого, кого бы я так сильно любил. И я боюсь, что вселенная вновь отберёт самое дорогое, как когда-то забрала мою маму, а отцу я никогда не был нужен.

Сердце сжало от боли за Кира, за его прошлое без детства, без любящих родителей. Это всё объясняло и его холодность, и его такой характер.

– Кир, любимый. Всё будет хорошо. Ты же сам знаешь, что беременность протекает хорошо. Без осложнений. Я настроена прожить долгую и счастливую жизнь вместе с тобой, – поцеловала его в губы и провела по тёмной щеке.

Я чувствовала, как он переживает, но успокоить его не могла. Сложное было время. Даже у сильных есть свои страхи и бороться с ними очень сложно.

А потом, наконец, начались схватки.

Я старалась не кричать, чтобы не пугать Кира, который настоял присутствовать на родах. Но когда пошёл пятый час схваток, я забылась и начала громко кричать. Я помню бледное лицо Кира, который обычно не боится ничего, держал меня за руку так крепко, что у меня остались синяки.

— Не смотри на меня так! — рычала я между схватками.

— Не могу, — кивал он, но и продолжал смотреть, а его глаза кричали: «Боже, только бы с ней всё было хорошо».

Когда родился Леон, Кир даже не посмотрел на него — его взгляд был прикован ко мне.

— Ты в порядке? — спросил он хрипло.

— Да, — прошептала я. — Теперь давай посмотри на своего сына.

Он взял малыша на руки, и в его глазах было что-то невероятно нежное. А через несколько минут родилась Лея, и он осторожно прижал её к груди, как будто боялся раздавить. Малыши в его руках смотрелись крошечными. А лишь устало выдохнула. Тело будто парило после напряжения. И я была безумно рада, что всё закончилось.

Теперь мы были настоящей семьёй. Маленький Леон почти на полкилограмма был больше сестрёнки, темноволосый, большой мальчишка. Лея же была крохотной и красивой, как куколка.

Первые месяцы с детьми были тоже сложными. Кир, который когда-то командовал армиями, теперь ночами ходил по квартире с орущим Леоном на руках, напевая ему бейросские песни. Он научился менять подгузники, купать их, даже делал массаж, когда у малышей болели животики.

— Ты знаешь, что ты потрясающий? — спросила я однажды, когда он укачивал Лею.

— Я просто делаю то, что должен, — ответил он, но я видела, как он улыбается.

– И всё же ты лучший, – не согласилась я.

И вот теперь мы здесь. На Бейросе. В нашем доме.

Я смотрю на него — на этого сильного, упрямого, невероятного мужчину, который стал отцом моих детей.

И понимаю: это самое большое чудо в моей жизни.

– Саша! – Марика бросается к нам, её серебристые волосы развеваются на ветру. – О боги, они такие крошечные!

– По сравнению с Киром – точно, – смеюсь я, пока она забирает люльки. Они плавно плывут за ней, как стайка пушистых облачков.

– Идите, отдохните, – Марика машет рукой. – А я познакомлю малышей с Вайсом. Он обещал показать им свой новый сад кристальных бабочек.

Кир обнимает меня за плечи, и мы идём по знакомой дорожке – мимо нового забора, по висячему мосту, который тоже установили недавно, к нашему саду.

– Ну как? – он целует меня в висок. – Всё так же, как ты помнишь?

Но я уже не слышу его. Передо мной открывается вид, от которого перехватывает дыхание.

Мой скромный огородик превратился в буйство красок и света. Серебристые деревья склоняют ветви к дому. Они уже метра на два выше дома, усыпанные плодами, которые мерцают, как новогодние гирлянды. Между ними пестреют цветы – синие, фиолетовые, алые, с лепестками, похожими на шёлк. А в центре – две маленькие скамейки, с которых открывается вид на долину.

– Это... – у меня дрожит голос.

– Твой сад, – Кир улыбается, и в его глазах отражаются тысячи огоньков. – Вернее, наш. Я только поливал, когда ты не могла прилететь. А в наше отсутствие им занимался Вайс.

Я бросаюсь к Киру в объятия, прижимаюсь к груди, вдыхая его запах – тёплый, родной.

– Спасибо, – шепчу я.

Он молча целует меня в макушку, и мы стоим так, слушая, как поют бейросские ветра.

Вечером мы собрались за большим столом в саду. Вайс привёл свою девушку – Лорию, местного биотехнолога, с мягкими жёлтыми глазами и застенчивой улыбкой. Такая же метиска, как и он. Лория сразу же заинтересовалась детьми, осторожно беря Лею на руки.

– Они такие красивые, – прошептала она, а Вайс стоял рядом, как всегда, со своей тёплой милой улыбкой, которая когда-то не дала мне зачахнуть.

Леон же, наш любопытный сынок, уже вовсю ползал по мягкому покрывалу, пытаясь дотянуться до всего, что блестело. Его сестрёнка, более осторожная, наблюдала за ним, а потом медленно поползла ко мне. Её маленькие ручки упёрлись в моё колено, большие глаза смотрели снизу вверх.

она что-то пролепетала, и сердце моё растаяло.

Я подняла её, и она тут же уткнулась личиком в грудь, требуя еды.

– Ну вот, начинается, – вздохнула я, но улыбка не сходила с лица.

Когда я проходила мимо Кира, его рука обняла мою талию, а губы прижались к уху: