Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 32

– Ого, – Алла присвистывает. – И к кому это такой красивый дядечка прилетел? Или это за Игорем Петровичем? Попался наш любитель контрабанды и марсианских специй. А я ему говорила.

Я не могу ответить. Горло сжато так сильно, что невозможно дышать.

Кир идёт к нам. Твёрдым, мерным шагом, а я уже и забыла его размеренную походку. Лицо каменное, только на скуле желваки перекатываются.

– Санечка, он к тебе идёт, – шепчет Алла, толкая меня локтем, будто я не вижу.

Мозг требует срочно что-то предпринять: сорваться с места и сбежать, например, а я стою, оцепенев, даже пошевелиться не могу. Любуюсь им. Если раньше я пыталась самой себе доказать, что он обычный и ничего в нём такого нет, то теперь смирилась.

Да, Кир Шеп, красивый мужчина, и насколько он красивый снаружи, настолько уродливый внутри, – напоминаю себе.

Я резко вдыхаю, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

Нет. Он не имеет права просто появиться вот так, после всего!

Кир останавливается в двух метрах от нас. Его глаза – холодные, как всегда – скользят по Алле, потом останавливаются на мне.

– Саша, – он произносит моё прозвище тем самым тоном, от которого по спине бегут мурашки.

Я вскакиваю, отряхивая колени от земли. Руки дрожат, но я сжимаю их в кулаки.

– Маршал, – отвечаю с подчёрнутой официальностью. – Вы что-то потеряли? Бейрос в другом конце галактики.

Алла фыркает, но тут же делает вид, что закашлялась.

Кир даже бровью не ведёт.

– Да. Потерял. Прилетел забрать.

Его рука внезапно сжимает моё запястье. Тепло от прикосновения прожигает кожу, как раскалённый металл.

– Эй! – Алла вскакивает. – Вы что себе позволяете?

Она искренне бросается на мою защиту, лупит садовым совком по непробиваемому маршалу. Кир даже отступает на шаг, но руку мою всё так же держит.

– прекратить, – рявкает он, и Алла отступает. Её взгляд мечется между мной и маршалом, а мне так удивительно видеть, что человек не струсил и бросился на мою защиту.

– Алла, всё хорошо, – успокаиваю подругу и натягиваю ободряющую улыбку. – Я сама разберусь.

– Идём, – бросает Кир через плечо и снова тащит меня за собой.

Я пытаюсь вырваться, но его хватка – как стальные тиски.

– Кир! Отпусти! Я не хочу...

Он резко разворачивается, и я буквально врезаюсь в его грудь. Запах – тот самый, знакомый, с нотками бейросского ветра и чего-то ещё, только его – ударяет в нос, вызывая дурацкие воспоминания.

– Ты врёшь, – тихо говорит он. Его глаза горят так близко, что я вижу золотистые вкрапления в серой радужке. – Ты хочешь. Просто боишься признаться.

Я открываю рот, чтобы возразить, но в этот момент он наклоняется и...

Его губы прижимаются к моим. Грубо. Невоспитанно. Без спроса.

Против моей воли.

Руки сами поднимаются, впиваются в его плечи. Губы помнят каждое прикосновение.

Где-то рядом Алла ахает, звук кажется таким далёким, но он приводит меня в чувство. Я отворачиваюсь и, насколько позволяют объятия, размахиваюсь, чтобы залепить ему пощёчину. Громкий хлопок разносится по всему двору.

Кир смотрит мне в глаза, всё так же крепко прижимая к себе.

– Ещё бей, – говорит глухим голосом.

Я замахиваюсь другой рукой и бью по левой щеке.

– Ещё, – просит он, не отводя взгляд. – Я заслужил.

– Ты дурак! – цежу сквозь зубы. Не имеешь права трогать меня, Я свободный человек. И ехать с тобой никуда не хочу!

– Согласен. Я дурак. Но без тебя не уйду.

– Я… – я даже теряюсь от такой наглости и непробиваемости.

– Нет, Саша. Никаких «но». – Его голос звучит странно – твёрдо, но почти... умоляюще. – Я был идиотом, дураком, дебилом, как хочешь меня называй. Я обидел тебя. Знаю. Но без тебя мне плохо. Ты права была, когда говорила, если любишь бабочки в животе. Я чувствую это. Я научусь и остальное чувствовать. Научись и ты – прощать.

Я смотрю в эти глаза, которые так много месяцев снились мне, и понимаю – я уже простила.

Но сказать это вслух...Нет, не скажу. Я мучилась два месяца, пусть теперь и он помучается.

Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствуя под пальцами жёсткую ткань мундира, и отталкиваю. Его руки не сразу отпускают меня, будто он не верит, что я действительно могу отказать.

– Нет.

Мой голос звучит чётко, даже резко. Неожиданно для самой себя.

Кир замирает. Его брови чуть поднимаются, в глазах – недоверие. Как будто он впервые слышит это слово из моих уст.

– Что?

– Я сказала: нет. – Выпрямляюсь, отступаю на шаг, чтобы между нами было расстояние. Чтобы он не мог просто так снова схватить меня. – Ты прилетел, схватил, поцеловал без разрешения и теперь думаешь, что я просто кинусь тебе в объятия? После всего?

Его лицо становится каменным.

– Я извинился.

– Это не извинение! – Мой голос дрожит, но я не останавливаюсь. – Ты не спрашиваешь, что я чувствую. Ты не спрашиваешь, хочу ли я вообще тебя видеть. Ты просто решил, что можешь прилететь и забрать меня, как вещь.

– Я не...

– Да! – перебиваю я. – Именно так. Ты так и сделал.

Кир молчит. Его челюсть напряжена, пальцы слегка сжимаются, будто он хочет что-то схватить, но удерживает себя.

– Ты не можешь просто прийти и сказать «я был дураком», а потом ждать, что всё волшебным образом станет как раньше.

– А что я должен был сделать? – Его голос низкий, почти рычание.

– Если бы ты действительно хотел что-то исправить, ты бы не прилетел вот так, с порога требуя, чтобы я сдалась. Ты бы дал мне время. Ты бы... – Я запинаюсь, потому что понимаю, что сама не знаю чего хочу.

Но он должен сам догадаться.

Кир смотрит на меня долго, потом медленно выдыхает.

– Хорошо. Я понял.

Он разворачивается и идёт к аэролёту. Его спина прямая, шаг твёрдый.

Меня это бесит.

– И не возвращайся! – кричу я ему вслед, хотя знаю, что это глупо.

Он не оборачивается.

Дверь аэролёта закрывается, двигатели взрываются рёвом, и через мгновение чёрная машина взмывает в небо.

Я стою, сжав кулаки, и смотрю, как она превращается в точку.

– Ну и ну, – раздаётся голос Аллы. Она подходит ко мне, осторожно, будто боится, что я взорвусь. – Даже не верится, что ты его послала. Обидел?

– Да.

– Ну и молодец, – Алла хлопает меня по плечу. – Главное, чтобы не пожалела.

Я закрываю глаза.

– Уже.

Алла вздыхает. Я открываю глаза и смотрю на пустое небо.

– Но он должен был догадаться, что вот так заявляться и грубо требовать...это же неправильно.

– Сань, дорогая, – Алла кладёт руку мне на плечо. – Мужчины не догадываются. Особенно такие, как этот. Ему нужно говорить прямо. В лоб. Желательно дубинкой.

Я хочу засмеяться, но вместо этого чувствую, как по щеке скатывается предательская слеза.

Глава 40. А я не уйду

Комната давила на меня своей пустотой. Я сидел, впиваясь пальцами в виски, но тупая боль в черепе не утихала. За окном бушевал земной мегаполис – кричаще-яркий, хаотичный, донельзя живой. Совсем не такой, как спокойный вечер бейросской деревни.

«Если бы ты действительно хотел что-то исправить, ты бы не прилетел вот так, с порога требуя, чтобы я сдалась».

Её слова эхом отдавались в сознании, будто монотонные громкие сигналы аварийной системы. Я просидел три дня, но так и не придумал, что должен сделать.

Она отказала. Мне. Маршалу Бейросских вооружённых сил. Человеку, чьё слово было законом для миллионов.

Но Саша... Она всегда нарушала правила. Ломала схемы. Была тем самым исключением, которое не вписывалось ни в один устав.

Впервые за двадцать лет службы я ощутил полное бессилие.

В очередной раз я активировал чип, перед глазами голографическим интерфейсом замелькали статьи ГлобалСети.

«Как вернуть женщину, если ты её обидел» – мои пальцы вывели запрос резкими движениями.

Система выдала стандартный набор:

– Топ-10 романтических жестов