Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 31

– Конечно, хватает, это ведь ты устроил мне эту «стандартную» выплату? Спасибо, конечно, но я могу обойтись и без твоей заботы.

Его лицо странно искажается — будто он пытается сдержать улыбку, но тут же вспоминает, что злится.

– Ты должна... иметь достаточно, — бормочет он. – Чтобы на всё хватило.

Я наклоняю голову, изучая его. Он ведёт себя так странно — нервно, неуверенно. Это совсем не тот Кир, которого я знала.

– Мне хватает, — говорю уже мягче. – Спасибо. Хотя мог бы просто извиниться, а не деньгами откупаться.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает что-то отчаянное и горькое.

– Саша, прилетай на Бейрос. Я был не прав. Билет я оплачу.

Глава 38. Я не вернусь

Сердце бешено колотится в груди, когда его слова доходят до сознания. «Прилетай на Бейрос». Эти три слова вызывают странное тепло в животе, всплеск радости, но я тут же одёргиваю себя.

Нет, Саша, стоп. Вспомни всё. Вспомни, как он смотрел на тебя, тогда, как не дрогнув сердцем, просто выгнал. Вспомни ту боль.

– Ты серьёзно? – мой голос дрожит, но я выпрямляю спину. – Ты думаешь, можно просто позвонить после двух месяцев молчания и сказать «прилетай»? Как будто ничего не было?

Кир морщится, будто ему на ногу наступили, его пальцы сжимаются в кулаки. – Я сказал, что был не прав.

– О, вот как это работает? – я чувствую, как гнев поднимается изнутри горячей волной. – Ты плюёшь мне в душу, вышвыриваешь из своего дома, словно ненужную вещь, отправляешь на Землю, а потом просто говоришь «извини» — и всё?

– Я не... — он начинает, но я резко прерываю:

– Нет, Кир. Я не вернусь. У меня здесь жизнь, работа, друзья. Мне не нужны твои извинения и неопределённость — сегодня ненавидишь, завтра зовёшь обратно. Я хочу спокойной жизни, с надёжными людьми, которые не предадут меня. Я помню, как ты прогнал Рику. Я тогда не понимала почему, за что. А теперь сама оказалась в таком же положении. Тебе просто плевать на людей, на их чувства. Ты вроде человек, но при этом мёртвый внутри, ты не чувствуешь, не понимаешь, не сочувствуешь. И да, ты не умеешь любить. Теперь я в этом убедилась, хотя не верила, как такое возможно.

На голограмме его лицо становится каменным, но я вижу, как дёргается мышца на скуле.

– Ты действительно счастлива там? — его голос звучит хрипло, а я теряюсь от смены темы. Несколько секунд молчу.

– Да! — лгу я, слишком громко. – Очень! Никаких маршалов, никаких приказов, никаких... — мой голос срывается, «никаких игр с моими чувствами».

Тишина. Долгая, тяжёлая. Он смотрит на меня так, будто пытается разглядеть что-то за моими словами. Я скрещиваю руки на груди — инстинктивно, защищая то, о чём он даже не догадывается.

– Как хочешь, — наконец говорит он, и в его голосе появляется знакомая ледяная нотка. – Но если передумаешь...

– Не передумаю, — резко прерываю я. – Прощай, Кир.

Голограмма гаснет, прежде чем он успевает что-то ответить. Комната наполняется тишиной, такой громкой после этого разговора. Я медленно сползаю на пол, обхватываю колени и закрываю лицо руками.

Ты правильно всё сделала. Он не изменился и не изменится. Он просто не умеет по-другому.

Но почему тогда в груди такая пустота? Почему пальцы сами тянутся к чипу, чтобы перезвонить?

Я резко встаю и иду на кухню. Наливаю стакан воды дрожащими руками.

– Всё правильно, — шепчу себе. – Для ребёнка нужно стабильное окружение. Без скандалов, без эмоциональных американских горок. Без него. Да и какой из него отец?

А перед глазами мгновенно рисуется картинка, Кир держит на руках темноволосого мальчишку трёх лет. Они смеются. И это просто завораживает. Откуда пришло это? Не знаю. Но картинка такая яркая и живая, и от неё ещё больнее. Ведь этого никогда не будет. Кир ведь даже улыбаться искренне и по-доброму не умеет.

Я резко открываю глаза и, не рассчитав силы, резко ставлю стакан в раковину. Он разбивается с громким звоном.

«Нет. Хватит. Всё кончено».

Но даже когда я начинаю убирать осколки, в голове звучит его голос: «Прилетай на Бейрос».

И самое страшное — часть меня действительно хочет это сделать. Надежда всё ещё теплится, что он может измениться.

Он изменится? Ха, – тут же с издёвкой шепчет мой внутренний голос.– Как будто люди вроде Кира вообще способны меняться.

Только не он.

Я медленно сползаю на пол, обхватываю живот руками и, наконец, позволяю себе разрыдаться. Настоящим, горьким, некрасивым плачем.

(Бейрос. Кир)

Голограмма гаснет, оставляя меня в пустоте комнаты. Я сижу, уставившись в потолок, её слова всё ещё звонят в ушах: «Ты мёртвый внутри».

Бутылка бейросского виски стоит нетронутой на столе. Раньше я бы уже опустошил её. Но сейчас... Сейчас даже алкоголь не заглушит эту пустоту.

Впервые в жизни я ничего не могу контролировать.

Я резко встаю и начинаю шагать по комнате. Она права. Совершенно права. Я вёл себя как последний ублюдок. Вышвырнул её, а теперь приполз обратно, ожидая, что она бросится мне в объятия? Простит. Ну да. Другая бы простила. Но это ведь не другая, это Саша – землянка из прошлого. Девушка с характером.

Но и я не готов смириться.

Снова шагаю до окна, разворачиваюсь и иду к кровати. Комната кажется клеткой. Будущее без её смеха, без её счастливых глаз, без её упрямства — кажется просто серым и плоским. Пустота. Холод.

«Чёрт!»

Кулак обрушивается на столик, и дерево трескается под ударом. Боль пронзает костяшки, но я почти не чувствую её.

Раздражение накатывает волной.

Я всегда. Всегда добивался своего. Никогда не отступал. Когда в академии говорили, что я никогда не стану маршалом — стал. Когда враги клялись уничтожить — уничтожал первым.

А теперь какая-то землянка...

Нет. Не «какая-то», – тут же поправляю себя. – Это Саша. Непредсказуемая и упрямая!

Именно это и бесит больше всего.

Чип на запястье вибрирует в сотый раз. Я дёргаюсь в надежде увидеть на голограмме лицо Саши, но там Вайс. Я отключаю его и в очередной раз подхожу к окну.

Тишина.

За окном её светящиеся фрукты, которые разрослись в маленьком огородике. Их бы давно пора выполоть, а я не могу, будто она может вернуться.

Она думает, что может просто уйти? Найти себе какого-то жалкого земного парня и...

Кровь стучит в висках от одной только мысли, что её кто-то может обнимать и целовать. А что, если уже?

Нет.

Я не позволю.

Маршал Кир Шеп не сдаётся. Никогда. И эта землянка из прошлого скоро убедится в этом.

– Марика! – зову экономку. Её лицо мгновенно появляется в дверях.

– Да, маршал.

– Подготовь мне форму. Завтра улетаю.

Дверь тихо закрывается, а из-за неё слышится приглушённый голос Марики.

– Давно пора.

Глава 39. Я прилетел за тобой

Земля прохладная и влажная под пальцами, когда я аккуратно раскладываю драгоценные бейросские семена в лунки. Алла копается рядом, бормоча что-то про новый сорт марсианских роз.

– Вот тут посади свои светящиеся штуки, – она указывает на отведённый мне уголок клумбы. – Только смотри, чтобы не заглушили мои цветы.

Я киваю, смахивая пот со лба. Солнце припекает, но мне приятно. Эти семена – последняя ниточка, связывающая меня с Бейросом. С тем... другим миром. Я всё-таки заказала их. Неделю ждала, пока привезли. Раз не получилось с огородиком на Бейросе, я решила сделать его здесь на Земле.

– Ой, смотри! – Алла резко поднимает голову. – Это что, к нам?

Гул двигателей нарастает, заставляя меня вздрогнуть. Тень накрывает наш маленький огород, и я непроизвольно поднимаю глаза.

Аэролёт.

Чёрный, блестящий, с опознавательными знаками Бейросских вооружённых сил. Мой желудок сжимается в комок, ещё до того, как аэролёт приземляется. Дверь отодвигается в сторону.

Он выходит.

Кир.

В полной парадной форме, которая подчёркивает его мощные плечи и узкую талию. Солнце играет на золотых нашивках, слепит глаза. Он выглядит... нереально. Как будто сошёл с экрана какого-то фантастического фильма.