Невеста для Маршала (СИ) - Валери Лия - Страница 26

Моя.

Мысль приходит сама собой, незваная, наглая.

Я резко открываю глаза.

Не твоя. Никогда не будет твоей.

Но тело помнит, как её губы касались моих. Мягкие, тёплые, чуть сладкие.

Дверь открывается.

– Вот, – Саша ставит на тумбочку тарелку с чем-то, напоминающим суп. – Ешь.

Я приподнимаюсь на локтях:

– Что это?

– Местное что-то. Марика говорит, что это поможет тебе быстрее восстановиться.

Запах... странный. Сладковатый, с горьковатым оттенком.

– Выглядит отвратительно.

– А ты попробуй, – она садится на край кровати, поправляет платье и оттягивает лиф, чтобы ткань не прилипала, но она снова приклеивается к коже. А я даже дотронуться до неё не могу самостоятельно, сил нет.

Я беру ложку, но пальцы дрожат. Чёрт, я не могу даже ложку удержать.

Саша замечает это.

– Дай я, – она берёт ложку из моих рук.

– Нет, я...

– Заткнись, – говорит она ласково, поднося ложку к моим губам. – Открывай.

Я открываю.

На вкус... не так плохо, как пахнет.

– Ну как? – она смотрит на меня, как мать на капризного ребёнка.

– Съедобно.

– Вот видишь, – она кормит меня ещё одной ложкой. – Ты просто нытик.

Я хочу огрызнуться, но в этот момент её палец касается моего подбородка, смахивая каплю супа.

Прикосновение – лёгкое, мимолётное – обжигает, как нейроплеть.

Мы замолкаем.

Она смотрит на меня. Я – на неё.

В комнате так тихо, что слышно, как жужжит муха за окном.

– Почему? – вырывается у меня.

– Почему что?

– Почему ты осталась?

Она откладывает ложку, задумывается.

– Потому что... – её голос тихий, будто она боится сказать это вслух. – Потому что когда ты уходил, я поняла, что не хочу, чтобы это был наш последний разговор.

Я замираю.

– Ты...

– Ещё супу? – она резко перебивает, снова беря ложку.

Я понимаю намёк. Разговор окончен.

Но когда она уходит и уносит грязную посуду, я ловлю себя на том, что принюхиваюсь к воздуху – к её запаху, который остался в комнате после неё.

Цветы. Солёный ветер. И что-то ещё – тёплое, родное, Саша.

Я закрываю глаза. Меня клонит в сон.

И впервые за долгое время я улыбаюсь.

Глава 32. Утренний разговор

(Саша)

Раннее утро. Я сижу на кухне, обхватив чашку с чаем, но он уже остыл. Руки дрожат – от усталости или от чего-то другого, сама не пойму.

Кир спит.

Не бредит, не мечется в лихорадке, не хрипит, зацепившись за жизнь кончиками пальцев. Спит. Ровно, глубоко, как будто его тело, наконец, поверило, что может позволить себе отдых.

Я закрываю глаза и вдруг понимаю, что улыбаюсь. Как дура.

Он вернулся.

Непросто очнулся – а встал, подошёл к окну, смотрел на меня с тем самым взглядом, от которого мурашки по коже. Даже слабый, даже еле держась на ногах – он всё тот же. Упрямый, резкий, живой.

И, чёрт возьми, я так рада, что готова была закричать.

Но вместо этого я просто сидела рядом, кормила его этим дурацким супом (который, да, выглядел отвратительно, но Марика клялась, что он поможет) и он позволил себя накормить.

Хотя Кир даже в полумёртвом состоянии продолжал противостоять всем, рычал на нас, чтобы мы не смели его трогать, когда мы его переворачивали или мыли. Неисправимый.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. Или не расплакаться.

Чем дольше я живу на Бейросе, тем больше влюбляюсь в этот мир.

Он напоминает мне ту Землю, которую я помню. Зелёными лесами, чистыми реки и бескрайними полями. Где люди не ютились в бетонных коробках под куполами, а жили.

Здесь нет бесконечных правил, запретов, строгих квот на воду и воздух. Здесь можно дышать.

Я чувствую себя... как в детстве. Когда приезжала к бабушке в деревню и целыми днями пропадала в лесу, возвращаясь вечером с царапинами, грязными коленками и полными карманами камешков и шишек.

Только вместо леса – джунгли. Вместо камешков – странные блестящие семена, которые светятся в темноте. Вместо бабушкиного дома – хижина с широкими окнами, откуда видно, как лиловые лианы качаются на ветру.

А теперь ещё и... Кир.

Я вздыхаю, отодвигаю чашку.

Потом надо будет спросить у него – можно ли остаться на Бейросе, если... когда наш договор закончится.

От этой мысли улыбка гаснет.

Но я не даю себе зацикливаться. Как будет – так будет. Я не умею влиять на других – да и не хочу.

Значит, буду жить одна.

Вайс говорил, что неподалёку есть деревня – там селятся и земляне, и местные. Вот и я там себе домик поставлю. Маленький, с широким крыльцом, чтобы по утрам пить чай и смотреть, как солнце поднимается над верхушками деревьев.

Вайс уже обещал помочь.

А ещё я заведу себе кухуру – это такие здешние животные, похожие на коз, только с одним рогом и шерстью, мягкой, как шёлк. Они дают молоко – сладкое, с лёгким привкусом мёда, – и шерсть, которая в жару охлаждает.

И огород. О, у меня уже есть маленький огородик!

Год назад я бы никогда не поверила, что буду с таким восторгом копаться в земле. На Земле посадка картошки и помидоров вызывала у меня смертную тоску.

А здесь...

Я сама посадила семена местных растений (до сих пор не разобралась, овощи это или фрукты), а когда через два дня проклюнулись первые ростки – скакала вокруг них, как дикарка.

Здесь всё растёт буквально на глазах.

Да и я сама, кажется, начинаю прорастать корнями в эту землю. Кожа уже приобрела лёгкий бронзовый оттенок, волосы выгорели на солнце, а в глазах – давно не было этой привычной усталости, с которой я жила на Земле.

– Маниша, доброе утро! – в кухню входит Вайс, потягиваясь. – Ты что, всю ночь не спала?

– Не спалось, – отвечаю, наливая ему чай.

Он садится напротив, подхватывает чашку и пристально смотрит на меня.

– Он же поправляется, да? Так чего переживаешь?

Я улыбаюсь.

– Не переживаю. Просто... думала.

– О чём?

– О будущем.

Вайс ставит чашку на стол с лёгким стуком и пристально смотрит на меня. Его жёлтые глаза – слишком проницательные, слишком понимающие – заставляют меня отвести взгляд.

– И что решила? – спрашивает он.

– Решила поселиться на Бейросе, если разрешат.

– А кто тебе запретить может? Кир же тебя и привёз…

Качаю головой.

– Не с Киром. Я одна буду жить. Ты говорил, в вашей деревне можно дёшево дом построить.

– Почему ты хочешь уйти от Кира? – Вайс смотрит на меня, приподняв брови, будто пытается понять, но у него это никак не получается.

Я пожимаю плечами, делаю глоток остывшего чая – он горький, как мои мысли.

– Слишком сложно объяснить.

– Я не тупой, – Вайс хмыкает. – Пойму.

Я вздыхаю, верчу чашку в руках.

– Наш испытательный срок подходит к концу. А мы с Киром... – голос предательски дрожит, и я резко обрываю себя. – Мы изначально договорились, что хотим остаться свободными.

Вайс закатывает глаза.

– Ох уж эти ваши земные договорённости. – Он откидывается на спинку стула, скрещивает руки. – Но ты же любишь его.

Я резко вскидываю на него глаза – и тут же жалею.

– Нет, – шепчу я, сжимая пальцы вокруг чашки. – Не люблю.

Ложь.

Глупая, примитивная, детская ложь.

Вайс не смеётся. Не подкалывает. Просто смотрит – тихо, терпеливо, будто давая мне время передумать.

Но я не передумаю.

– Мы с ним... из разных миров, – наконец выдавливаю я. – Он – маршал. Я – никто. Он привык командовать, а я... – Я замолкаю, потому что дальше будет «а я уже не могу без него», и это невыносимо признавать.

– А ты привыкла убегать, – вдруг говорит Вайс.

Я замираю.

– Что?

– Убегать, – повторяет он. – От чувств. От страха. От всего, что может сделать тебя уязвимой.

Я хочу рассмеяться. Хочу сказать, что он ничего не понимает.

Но вместо этого...

– Я не хочу навязываться. Понимаешь? – вырывается у меня шёпотом.