Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 41

Я дала.

Он читал медленно. Не как человек, который ищет подтверждение своим словам. Как человек, который проверяет, где именно его власть стала чужим инструментом.

— Мой управляющий брачными делами не имел права принимать это без моего просмотра, — сказал он.

— Но принял.

— Да.

— А вы не проверили.

Он поднял глаза.

— Да.

Отец за столом дернулся, но промолчал.

Удивительно, как много можно сказать одним “да”, если наконец перестать прикрывать его пояснениями.

Тавин взял письмо после Эйрана.

— “Внутренние процедуры”. Вот же мерзость. Они любым словом могут сделать человека мебелью.

— Не мебелью, — тихо сказала Агата. — Ресурсом. Это хуже. Мебель хотя бы не благодарят за службу.

Никто не ответил.

Я подошла к столу, где лежал государев свиток.

— Арден предлагает условия. Признает отзыв дара, запрещает принуждение, предлагает мне приехать независимой носительницей дара.

— Государь быстро понял, что приказом тебя не взять, — сказал Тавин.

— Значит, теперь будет брать уважением.

Отец осторожно произнес:

— Разве это плохо?

Я повернулась к нему.

— Уважение, которое появляется только после отказа подчиняться, нужно проверять особенно тщательно.

Он опустил глаза.

Эйран сказал:

— Соглашаться нельзя без дополнительных гарантий.

Я посмотрела на него.

— Я знаю.

— Я не говорю, что ты не знаешь.

Он звучал устало, но не раздраженно.

Ладно.

Это уже не прежний Эйран, который объяснял мне очевидное тоном человека, привыкшего быть самым умным в комнате. Этот говорил осторожнее. Иногда слишком осторожно, будто боялся наступить на пол, который сам же поджег.

— Какие гарантии? — спросила Лисса.

Она стояла у двери с папкой, но вошла только сейчас.

Агата положила ладонь на свиток.

— Первое: все действия с даром Сэйры только в храмовой комнате, с ее устным и письменным согласием перед каждым обрядом. Второе: право остановить обряд в любой момент без обвинения в нарушении долга. Третье: независимая охрана, не Тальгардов и не государева, а смешанная: храм, пограничное крыло, один представитель Лиорданов.

— Лиорданов? — отец поднял голову.

— Лисса, — сказала я.

Она выпрямилась.

— Я?

— Да.

Отец тихо произнес:

— Это опасно.

Лисса посмотрела на него.

— Я знаю.

И не стала ждать разрешения.

Я продолжила:

— Четвертое: доступ к нижнему архиву Семигорья по пластине Нимеи. Пятое: полная копия всех документов по браку, помолвке Сольвейн, башенным печатям и женщинам с пепельным пламенем за последние пятьдесят лет.

Агата кивнула.

— Пятьдесят мало.

— Сколько?

— Сто.

В комнате снова стало тихо.

Сто лет женских имен, спрятанных в приложениях.

Сто лет “временно”.

Сто лет “для города”.

Эйран сказал:

— Добавьте шестое: до завершения расследования никто не имеет права поднимать вопрос о расторжении брака через Высший круг.

Я посмотрела на него.

— Это ваш пункт.

— Да.

— Почему он должен быть в моем ответе?

Он не ответил сразу.

— Потому что пока брак юридически существует, они будут пытаться использовать его против тебя. Если расторжение все же нужно будет обсуждать, это должно начаться с твоего решения, не с их.

Слово “если” легло между нами ровно, без удара.

Если расторжение нужно будет обсуждать.

Он сказал это сам.

Без злости. Без требования остаться. Без “я не позволю”.

Я опустила взгляд на документы.

— Хорошо. Но формулировку изменим. Не “никто не имеет права”, а “любое обсуждение изменения брачного статуса возможно только при личном участии Сэйры Лиордан, при храмовом свидетельстве и после завершения проверки подделки договора”.

— Сильнее, — сказала Агата.

— Почему?

— Потому что не звучит как просьба.

Мы работали до позднего утра.

Отец один раз попытался предложить “смягчить тон” в письме государю. Лисса посмотрела на него так, что он замолчал сам. Я заметила и сделала вид, что не заметила. Пусть у нее будет эта маленькая победа без моего надзора.

Тавин составлял список охраны и ругался на полях, потому что в доме Лиорданов перья были “как дохлые воробьи”. Марта принесла ему нормальное перо из моего стола и сказала:

— Писать научитесь сами.

Эйран молчал большую часть времени. Когда говорил, то по делу: какие формулировки государь не сможет обойти, где канцелярия попытается заменить “согласие” на “уведомление”, как Драммонт мог оставить людей в архиве даже после побега.

С этим Эйран был силен.

Страшно силен.

Видеть его таким было больно и полезно одновременно. Я вспоминала, почему империя доверяла ему башни, договоры, драконьи крылья и города. И почему мне было так трудно отделить его холод от справедливости, власть от защиты, силу от права распоряжаться.

К полудню ответ был готов.

Я прочитала его вслух. Не для красоты. Чтобы каждое слово прошло через голос, а не только через чернила.

— “Государю Ардену Сэвару от Сэйры Лиордан, носительницы пепельного пламени. Ваше предложение принято к рассмотрению при следующих условиях...”