Ненужная запасная жена драконьего канцлера (СИ) - Люцифер Юлий - Страница 3

Вопрос.

Я не ответила. Не смогла бы, даже если бы хотела. Все силы ушли на то, чтобы стоять прямо и не показать, как боль его крови оставляет след уже во мне.

Агата опустила браслет на мою руку.

Темное золото сомкнулось на запястье.

— Связь принята, — сказала она. — Дом Тальгард признает Сэйру Лиордан супругой драконьего канцлера.

В зале раздались поклоны, шелест тканей, негромкие поздравления.

Все было красиво.

Правильно.

Законно.

Эйран отпустил мою руку.

На его ладони не осталось ни следа слабости. Разрез уже затянулся, кожа стала чистой. Он снова был собой: канцлером, драконом, человеком, который не падает перед советом.

Я спрятала свою ладонь в складках платья.

Под рукавом горело.

Эйран наклонился ко мне ровно настолько, насколько требовал этикет.

— Госпожа Тальгард, — произнес он.

Вот и все.

Не “вам больно?”

Не “что сейчас произошло?”

Не “благодарю”.

Только новый титул.

Госпожа Тальгард.

Я посмотрела на него и поняла простую вещь: он не заметил.

Не заметил, что в миг, когда я стала его женой, я уже начала платить за его жизнь.

Поздравления длились долго. Ко мне подходили люди, чьи имена я знала только по придворным спискам. Целовали воздух возле моей щеки. Желали мудрости, терпения, достойного служения дому Тальгардов.

Счастья почти никто не желал.

Словно оно было неуместным в этом браке.

Виверну Сольвейн не называли. Ни разу. И от этого ее имя стояло в зале плотнее любого портрета.

Позже, когда меня повели к покоям, я снова прошла мимо чаш с драконьим пламенем. Одна из них дрогнула. Черная. Центральная.

Агата Шаэль задержалась рядом со мной.

— Если боль поднимется выше локтя, пришлите за мной, — сказала она негромко.

Я остановилась.

— Вы знали?

Она посмотрела не на мое лицо, а на рукав, под которым прятался ожог.

— Я знала, что печать может взять больше, чем обещали в договоре.

— И вы все равно провели обряд.

В ее лице ничего не изменилось, но глаза стали тяжелее.

— Иногда обряд не остановить в тот момент, когда все уже подписано.

Я хотела спросить, кто подписал. Отец? Эйран? Совет? Все вместе?

Но за нами шли слуги. Впереди ждал новый коридор, новые комнаты, новая фамилия. И я промолчала.

В ту ночь я сидела на краю огромной кровати в покоях, где пахло чужими духами и свежими лилиями.

Эйран не пришел.

Наверное, так было даже лучше.

Я расстегнула рукав сама. Пуговицы не слушались, пальцы дрожали. Когда ткань наконец сползла, я увидела серую линию ожога вокруг запястья. Она шла ровно под брачным браслетом, будто тот уже успел врасти в кожу.

Я провела по ней пальцем.

Больно.

Не смертельно.

Терпимо.

Это слово я знала лучше многих.

За окном горели семь башен Лирассена. Красиво, спокойно, величественно. Весь город спал под их защитой.

Я смотрела на них и думала о том, что где-то далеко, может быть, жива женщина, для которой шили это платье. Женщина, чье место я заняла. Женщина, которую при дворе будут помнить даже в моих комнатах.

А я?

Я была Сэйра Лиордан.

Теперь — Сэйра Тальгард.

Жена драконьего канцлера.

Платье, сшитое для другой, лежало на кресле у окна.

На белом подоле, там, где распарывали герб Сольвейн, остались крошечные следы старых стежков.

Я долго смотрела на них, пока не поняла: чужое место не становится твоим только потому, что тебя в него поставили.

А потом браслет на моей руке снова нагрелся.

Где-то в глубине дома Тальгардов Эйрану Тальгарду опять стало больно.

И я, его новая жена, поднялась с кровати.

Потому что уже тогда знала: если я не удержу его огонь, никто даже не поймет, какой ценой горят эти башни.

ГЛАВА 1. Запасная жена

Я научилась просыпаться раньше боли.

Не сразу. В первые месяцы после свадьбы боль будила меня резко, будто кто-то хватал за запястье изнутри и тянул к северной башне. Я вскакивала с постели, не понимая, где нахожусь, почему брачный браслет жжет кожу и почему за окном ровно горит Лирассен, а у меня во рту вкус холодного пепла.

Теперь все было иначе.

Я открывала глаза за несколько мгновений до того, как печать начинала дрожать.

Так было и в то утро.

В комнате стояла предрассветная синева. Каменные стены еще держали ночной холод, камин давно погас, тяжелые шторы у высокого окна не двигались. Дворец спал. Или делал вид, что спит. Дом Тальгардов умел притворяться даже ночью.

Я лежала на спине, глядя в темный потолок, и считала удары сердца.

Один.

Второй.

Третий.

Браслет на запястье нагрелся.

Я медленно выдохнула и села.

Рукав ночной рубашки сполз, открывая серые следы на коже. Старые ожоги уже не болели, только тянули в сырую погоду и после долгих приемов, когда приходилось улыбаться так долго, что лицо немело. Новая линия проступала под браслетом тонкой пепельной полосой.

Северная башня.

Опять северная.

Я встала, стараясь не шуметь. На кресле у ширмы с вечера лежало темное платье без украшений. Я сама выбирала такие для ночных выходов: плотная ткань, узкие рукава, высокий ворот. Если кто-то из слуг случайно встречал меня в коридоре, никто не видел следов на руках.

Слуги все равно знали.

В доме, где стирали простыни после драконьих приступов и выносили из башен воду с черным осадком, скрыть можно было только от тех, кому было удобно не смотреть.

Я застегнула платье, собрала волосы в низкий узел и взяла с прикроватного столика маленькую серебряную чашу. На дне лежал серый порошок — пепел священного ясеня, смешанный с солью из храмовых подземелий. Агата Шаэль однажды сказала мне, что без него мое пламя будет брать слишком много.

— А с ним? — спросила я тогда.