Отмороженный (СИ) - Дамиров Рафаэль - Страница 8

— Не знаю. Я толкнул, дверь открылась, — пожал плечами клиент.

Алёна нахмурилась.

— Странно. Я точно помню, что запирала после прошлого показа, — пробормотала она. Потом сама себе нашла объяснение: — Может, кто-то через забор перелез и открыл изнутри. Ну да ладно, какая разница. Главное, чтобы ничего не украли.

— Если я куплю этот дом, — улыбнулся Виктор, — то, надеюсь, в нем все будет на месте…

— Да тут и нечего воровать, — поспешила добавить Алена. — От старых хозяев остались вещи, только… мне кажется, вы не будете ими пользоваться. Обычно, когда люди заезжают в подобные дома, они по своему вкусу делают ремонт и ставят новую мебель.

— Вот сейчас и посмотрим, что там осталось. Показывайте.

Он даже галантно подал ей руку, когда Алёна поднималась по ступенькам.

— Спасибо, — улыбнулась женщина, вспорхнув на крыльцо.

Она сменила ключ на связке и отперла входную дверь. На тяжёлой тёмной створке была прибита голова дракона, а из пасти у него свисало кольцо.

— Бр-р-р… — Алёна передёрнула плечами, на забывая при этом про легкую улыбку. — Всегда смотрю на этого дракона, и как-то он мне неприятен. Обещайте, Виктор: если всё сложится и вы купите этот дом, то оторвёте эту нелепую голову и замените на какого-нибудь приятного поросёночка.

— Обещаю, — ответил Виктор. — Что оторву голову.

Они вошли внутрь.

Из дома сразу пахнуло прохладой, застоявшейся пропиткой для дерева и ещё чем-то нежилым. Плотно задёрнутые шторы съели дневной свет, и просторный холл тонул в сером сумраке. Тёмный паркет, тяжёлая мебель, закрытые шкафы, чёрная лестница с покатыми перилами — всё было дорогое, добротное и при этом какое-то мрачное, будто этот дом построили не для жизни.

— Странно, почему здесь так темно? — пробормотала Алёна. — Я же шторы, вроде, открытыми оставляла.

— А мне нравится темнота, — сказал Виктор.

Он так и не снял солнцезащитные очки.

— А как вы вообще видите в этих очках, да еще и в помещении? — поинтересовалась Алена.

— У меня очень чувствительные к свету глаза, Алена. Но поверьте, я прекрасно все вижу. Вам ведь не помешает, если так и оставлю?

— Да-да, конечно, — поспешно кивнула она. — Это я так, из любопытства спросила.

Алена тронулась вперед, стараясь снова взять ситуацию в руки, вернуть себе привычный риелторский тон, где все у нее под контролем, все продается и у каждого объекта есть выгодная сторона, особенно если правильно ее подсветить.

— Ну вот, проходите. Смотрите, здесь гостиная, камин действующий, тягу недавно проверяли. А вот здесь…

— Погодите, — остановил ее Виктор. — Подскажите, пожалуйста, почему цена такая — ну, скажем, вкусная?

Алена повела плечиком, будто вопрос был обыденный, но на самом деле ей нечасто задавали такие вопросы.

— Цена? Обычная цена, пожалуй.

— Ну нет, — возразил клиент. — Она ниже рынка. Я мониторил, смотрел, сколько здесь стоят дома. Этот объект не должен стоить меньше, сами видите, тут всё на уровне, заезжай да живи. Так что?

— Ну… Собственники так выставили, — сказала она уже чуть живее. — А мне, если честно, только проще. Я в любом случае получу от них свою комиссию.

Она огладила шишечку на затылке, хотя оттуда ни прядочки выбиться не могло, и снова улыбнулась.

Клиент же медленно повернул голову, рассматривая комнату сквозь очки, и спросил:

— Да? А почему же тогда этот дом продается так долго?

Алена подумала мельком, что зря надела сегодня этот пиджак. Снаружи солнце палило, внутри стоял сумрак и прохлада, а пот все равно выступил между лопаток. Хотя вообще-то она догадывалась, что дело не в пиджаке.

— Ну, хорошая, стоящая недвижимость иногда продается годами. Это нормально, потому что и рынок на такие объекты сужен. Бывает, что и за неделю можно продать дом, а бывает, что и…

— И вы же сами сказали, — перебил ее Виктор. Теперь голос у него звучал уже не очень вежливо. — Вы же сами согласились со мной, что цена ниже рынка. В чем подвох?

Алена поджала губы. Она таких покупателей знала. Спокойные, тихие, без понтов и золотых часов, а начинают ковырять — и копают глубже других. Обычно с ними проще сразу говорить честно, но всё-таки не до конца. Чуть-чуть правды, чуть-чуть тумана. Ровно столько, чтобы не спугнуть, удержать и подсечь.

— Да как вам сказать…

— Лучше не врите мне, — глухо проговорил Виктор.

Алена пока что молчала, размышляя, насколько откровенной стоит быть в данной ситуации, а Виктор продолжил:

— Его никто не хочет покупать, потому что пять лет назад здесь произошло массовое убийство. Целую семью вырезали. Ведь так?

Алена застыла. Не от самих слов, она и не такое слышала от клиентов, а от того, как он это произнес. Без вопроса, без интереса, а так ровно… холодно до жути.

— Кхм… Простите… Кто вам сказал? — спросила блондинка, и прозвучало это против её воли сбивчиво.

Виктор не ответил. Он вдруг наклонился у ковра, что лежал перед диваном, будто что-то хотел подобрать, хотя, понятное дело, ничего тут не падало, и резко отдернул его в сторону.

Старый паркет под ним был темнее, чем остальной пол. В древесину глубоко въелись бурые пятна, которые можно было бы принять за ржавчину. Но на дереве ржавчина не заводится, а бурые пятна были на деле кровавыми. Засохшие, расползшиеся, они сидели в волокне намертво, и даже шлифовка не выбила бы их до конца. Одно пятно разошлось в стороны длинными лохматыми лучами и напоминало теперь осьминога. Другое легло рваным силуэтом, с распахнутой пастью и острым горбатым верхом, будто изображение пробуждающейся горгульи.

— И вот, я смотрю, даже кровь осталась, — сказал Виктор.

Алена ничего не ответила. Только машинально сжала планшетку с бумагами так, что хрустнул уголок пластика.

Она невольно вздрогнула, снова глянув на въевшиеся в паркет пятна. До этой секунды она ещё держалась за свой обычный деловой тон, за привычную скороговорку про ликвидность, квадратуру и удачное расположение, только теперь нутро подсказывало — всё это уже здесь не пригодится. Дом и без того давил своей темнотой, а теперь ещё и этот странный клиент стоял над старыми следами крови так, будто пришёл не осматривать недвижимость для покупки, а что-то проверить.

— Простите, Виктор… — выдохнула она и крепче прижала к груди планшетку. — Давайте тогда начистоту. Раз уж вы всё знаете, не будем больше ходить вокруг да около. Да, дом продаётся по дешёвке, потому что здесь убили семью. Но маньяк, который это сделал, серийный убийца по прозвищу Маэстро, он в тюрьме. Насколько я знаю, его приговорили к пожизненному. Так что, если вы человек не суеверный и не думаете, что здесь будут обитать призраки, души убитых и всё такое… как деловому человеку я могу вам предложить ещё и персональную скидку. Поговорю с собственниками, поторгуюсь…

— Мне не нужна скидка, — оборвал её Виктор.

Сказал это негромко, но как-то так, что у неё холодом стянуло взмокшую спину. Она ещё не успела ничего понять, когда он снял капюшон, потом медленно, без спешки, стащил с лица очки.

Алёна увидела его глаза — и сразу всё поняла.

— Мне нужна ты, — так же глухо проговорил он.

— О боже… — прошептала риелторша, пятясь, ее глаза расширились от ужаса. — Это вы и есть…

Страх сжал блондинке грудь, связал ей ноги. Перед ней стоял не странный покупатель в дешёвых кроссовках и мятой одежде. Перед ней стоял тот самый человек с новостных роликов пятилетней давности, когда все каналы трубили о поимке страшного маньяка — Виктора Ордынцева по прозвищу Маэстро. Тот же тонкий рот, острые скулы, худое лицо — теперь Алена поняла, где же раньше его видела.

Это было ожившее зло. Прямо перед ней.

Она попятилась ещё на шаг, упёрлась бедром в край кресла и замерла.

Виктор же нагнулся к своему нелепому портфелю. С таким, кажется, и правда ходили ещё в советские времена. Щёлкнул замок. Он откинул клапан и достал нож.

Лезвие было узкое, серебристое, и такое тонкое и острое, что режущая кромка почти терялась для глаза. Лишь слабый отблеск света, пробившийся из-за шторы, скользнул по стали и заиграл на ней смертельным блеском.