Теперь ты в армии (СИ) - Урусов Алексей - Страница 14

Сталью стали мышцы наши.

Тренируйся лбом об стену,

Вырастим крутую смену *.

Командир полка, стоявший на трибуне, озадаченно покрутил головой, пытаясь расслышать, о чём поют молодые морпехи, потом развернулся в сторону командира роты новобранцев: — Что они за песню подобрали? Какая-то мелодия незнакомая? И слова я плохо разобрал…

— Так марш военных тяжелоатлетов, товарищ гвардии полковник: «Нас теперь не сваришь в каше, Сталью стали мышцы наши», — бодро отрапортовал ротный, процитировав строчки, которые только что проорали его подчинённые. — Красавцы!

А про себя подумал, что сразу же после возвращения с завтрака выдерет этих «красавцев». Хотя поют, гады, слаженно и громко; стараются, раздолбаи.

Москва. Кремль.

Через неделю после возвращения из Индии Владимира Николаевича Романова, его супруги Софии Павловны и цесаревича Александра, на традиционном воскресном чаепитии, император поинтересовался у Саши, успел ли он подготовиться к учёбе и есть ли у него проблемы.

Цесаревич решил, что сейчас самый подходящий момент, чтобы озвучить информацию, первоначально полученную от Надежды, которую он потом подтверждал по разным каналам: — Всё нормально, готовлюсь. Я обзванивал друзей, возвращающихся из отпусков. И возник небольшой вопрос: телефон Андрея Первозванова оказался отключен. После нескольких безуспешных попыток, я позвонил во Владимир внуку губернатора Святославу Волхонскому, и он сообщил, что Андрея призвали в армию на срочную службу.

— Кто призвал? — удивлённо поднял глаза дед.

— В нашей стране, — цесаревич сделал ударение на слове «нашей», — на военную службу призывает император всероссийский. Если Вы, Ваше императорское величество не в курсе, то, думаю, надо поискать, нет ли в Российской Империи другого императора.

— Саша, не хами, пожалуйста, — одёрнул сына наследник.

— Папа, о каком хамстве речь? Мне кажется, что с Первозвановым какая-то системная проблема. Вначале, когда я тебе год назад сообщил о предполагаемом родстве, ты меня высмеял. Потом его вроде бы охраняли, но тем не менее на него напали. Потом дед ему выкручивал руки, чтобы он признал родство с нами. Теперь неизвестно кем и неизвестно как он, как простолюдин, призывается в армию по спецнабору из вуза. Так он императорской крови и Романов или простолюдин Первозванов? Это, думаю, не только мне интересно знать, но и сёстрам, и маме, и бабушке. Да и Раевские в случае положительного ответа о родстве, являются ему родными дедушкой и бабушкой и тоже порадовались бы хоть какой-нибудь внятной информации. Если это семейные дела, то их обсуждение касается всех присутствующих и, мне кажется, лучше их так и обсуждать — вместе. Я в недоумении: если мы с ним оба — новое поколение Романовых, то и подход к нам должен быть примерно равный. Когда чуть больше года назад шла речь о моём поступлении в МосВОКУ, все присутствующие неоднократно высказались публично, хотя, понятно, что всё было предрешено изначально. В случае с Андреем ничего этого нет, как будто он никто и звать его никак. Не так давно принималось решение ограничить доступ к анализам Первозванова и сделать так, чтобы его биологический материал не попал в чужие руки. Теперь он в армии и любой военный медик может сделать у него забор крови или получить образец ткани. Мы его ДНК больше не охраняем?

— И потом, — добавил цесаревич, — вы с дедом всегда учили меня ставить в приоритет вопросы безопасности. Я их ставлю и у меня вопрос безопасности возник, когда на Первозванова напали в центре Москвы. И оказывается, охотились за ним чуть не неделю, и охранявшая его структура слежки не заметила. Сейчас он неожиданно оказался в армии. И в связи с этим у меня вопрос: где я могу оказаться завтра утром? И через сколько дней или недель вы узнаете о моей пропаже?

— Саша, не нужно нагнетать, — ответил император внуку. — Я разберусь и сообщу, как так получилось. Общие размышления на эту тему были… Но так, чтобы речь шла о конкретике, не припоминаю.

Владимир. Монастырь.

— Разрешите, досточтимая матушка? — сестра Татьяна низко склонилась, входя в кабинет для совещаний.

Увидев, что в помещении помимо игуменьи Юлианы находятся отец Игнатий и Анатолий Губкин, она уняла внезапное волнение и с вопросительным выражением лица, замерла у порога.

— Проходи, проходи, Тань, — согласно улыбнулась настоятельница монастыря. — Садись; только тебя и ждём.

Как только сестра Татьяна присела к столу, игуменья Юлиана продолжила: — У каждого человека свой крест и собственное течение жизни: где-то спокойное, где-то рывками. Некоторым нравится делать резкие повороты, а другие привыкли не спеша двигаться в заданном направлении. А иногда человек, даже понимая, что он стоит на пороге нового этапа своей жизни, не решается сделать шаг, чтобы шагнуть за этот порог, и превратить будущее в настоящее.

Игуменья достала икону и обратилась к сестре Татьяне: — Встань, Татьяна! Списком этой Почаевской иконы Богоматери благословляю тебя вернуться в мир.

Перекрестив Татьяну иконой, она дала ей приложиться к образу и передала святыню, которую Татьяна бережно приняла и прижала к груди.

Поднявшийся отец Игнатий обратился к Анатолию Дмитриевичу Губкину: — Встань, Анатолий! Этим образом святого великомученика Георгия Победоносца благословляю тебя на возвращение в мир.

— Иногда, осознав что-то, — продолжила настоятельница, — люди даже себе боятся в этом признаться. Мы с отцом Игнатием много обсуждали, как сделать лучше всего и помочь вам.

Игуменья Юлиана повернулась к Игнатию и слегка двинула рукой. Игнатий поднял со стола икону Спаса Нерукотворного и крестя ею Татьяну и Анатолия, со словами: — Благословляю вас на брак. Божьей помощи. Господне благословение с вами, — протянул икону для лобызания, а затем отдал её Губкину.

Татьяна и Анатолий стояли, замерев и держа в руках иконы, и даже не решались взглянуть друг на друга.

— Но и это ещё не всё, — оглядев собравшихся, проговорила настоятельница монастыря. — Ваш общий ребёнок…

Увидев, с каким недоумением Анатолий и Татьяна посмотрели друг на друга, Юлиана рассмеялась: — Игнатий, я же говорила, что реакция будет такой!

— Так вот, Андрей Первозванов, которому ты, Татьяна, в мать, а ты Анатолий — в отца, затеял благое и великое дело. Весной он попросил у нас благословление на создание приюта. И смог достроить его к концу лета. И много ещё чего строится. И много благих дел творится, которые он на себя взвалил. Но сейчас он в армии и год управлять своим хозяйством не сможет. А там — и глаз, и руки нужны. И вам я даю новое послушание: Анатолий, езжай с Татьяной в Москву, берите на себя тот груз, что он тащил. Перед призывом Андрей сформировал наблюдательный совет за своим холдингом, мы в него входим, все остальные такое решение тоже поддержали. Помогите нашему воспитаннику, сохраните всё, что он делал, не дайте разорить его труды.

Близ Чернигова. Временный казарменный городок полка морской пехоты.

Прогуливавшийся перед строем лейтенант в общевойсковой форме с петлицами юриста мне не понравился сразу. Упитанный, вальяжный, губы презрительно изогнул… или у меня уже началась «морпеховская деформация» и на самом деле я к нему придираюсь и теперь на любого «нефлотского» смотрю свысока? В руках у лейтенанта было несколько личных дел матросов, он их немного потасовал и обратился к роте: — Мне нужен шифровальщик. Служба сложная, ответственная, мозги придётся напрягать, поэтому большинству из вас ловить нечего. А может быть, и всем. Но кого-то мне выбрать надо — увольняется у меня оператор.

Раскрыв одну из папок, он обратился к роте: — Первозванов кто?

Откликаюсь: — Я!

Лейтенант подходит и чуть не наповал бьёт меня своей осведомлённостью: — Так это же ты три кубка взял и большой чемпионский, ну, на триатлоне? Год назад?