Позывной: "Дагдар" (СИ) - Март Артём - Страница 20

— Курить — здоровью вредить, — с улыбкой сказал я.

— Эт точно, — кивнул он. — Ну что? Пойдем? Воздухом подышим.

Глава 10

Воздух снаружи ударил в лицо свежестью.

Я сделал несколько шагов от входа в КП, остановился у стены, прислонился спиной к тёплому ещё бревну. Глаза щипало от табачного дыма, которым пропиталась землянка, и я прикрыл их на секунду, давая себе привыкнуть к свежему воздуху.

В кармане лежала записка, которую я поднял, пока все выходили наружу. Я чувствовал её там. Маленький комок бумаги, таивший в себе послание Искандарова.

Особисты разошлись у землянки. Ветров отошёл к курилке, достал блокнот. Принялся что-то помечать в нем карандашом, морща лоб. Хромов прислонился к столбу у входа, закурил, пуская дым в очень голубое небо, и поглядывал по сторонам. Поглядывал цепко, по-хозяйски.

Толстенький старший лейтенант, который возился с форточкой, топтался неподалёку, явно не зная, куда себя деть. Руки он засунул в карманы, выпятил грудь колесом, но выходило нелепо. Всегда так выходит, когда стараешься быть значительнее, чем ты есть.

У старлея были пухлые щёки и маленькие глазки, которые бегали по сторонам, выискивая, на чём бы сосредоточить внимание. Из-под кепи на гладкий лоб выбивалась короткая чёлка светлых волос.

Я перевёл взгляд туда, где у дальнего угла стены КП стояли Искандаров и Градов. Говорили они тихо, почти не жестикулируя. Искандаров что-то втолковывал, спокойно, с ленцой, а Градов слушал, сжав челюсть так, что даже отсюда я видел, как он напряжён.

Толстенький старлей тут же оказался рядом. Подошёл, встал в полуметре, тоже уставился на майоров, потом перевёл взгляд на меня.

— Вы, товарищ прапорщик, не переживайте, — сказал он негромко, с такой интонацией, будто мы с ним давние знакомые. — Майор Искандаров — человек опытный. Он разберётся. У нас, знаете, работа сложная, но мы всегда стараемся… к людям с пониманием…

Он говорил, и я слушал краем уха, кивал, когда требовалось, а сам чувствовал в кармане бумажку. Нужно было достать её, развернуть, прочесть. Но старлей стоял так, что любое моё движение оказывалось бы у него перед глазами. Я попробовал отступить на шаг к стене — он двинулся следом, продолжая свою трескотню.

— … я всегда считал, что главное в нашей работе — это человеческий фактор. Майор Искандаров меня этому научил. Ещё в Союзе, когда мы начинали…

— А вы давно с майором Искандаровым? — перебил я, глядя ему в лицо.

Он оживился, глаза заблестели. Кажется, обрадовался, что я проявил интерес.

— Уже полгода как! — выпалил он. — Он меня учит, наставляет… Майор Искандаров — замечательный руководитель. Очень требовательный, но справедливый. Я всегда стараюсь соответствовать, знаете ли…

Он говорил и говорил, размахивал пухлыми руками, а я медленно, как бы невзначай, начал отступать к углу каптёрки.

— А меня, кстати, зовут Александром, прям как вас! — разулыбался он, протягивая мне пухлую руку. Я пожал её. — А фамилия моя — Сапрыкин!

Сапрыкин, увлечённый своим рассказом, двинулся за мной, но теперь он стоял ко мне боком, и я видел, что Искандаров с Градовым всё ещё у стены КП, никто на нас не смотрит.

Я сделал вид, что у меня зачесалась шея, сунул руку под воротник, одновременно вытаскивая бумажку из кармана, вместе с платком.

— Угоститесь? — вдруг протянул мне Сапрыкин пачку «Космоса».

— Спасибо. Не курю.

— Я тоже не курил! А потом, как в Афган перевелся, пошло-поехало, — разулыбался Сапрыкин. — Но вы молодец! А я даже не представляю, как тут можно без сигарет. С ума ж сойдешь!

— Да вот держусь пока, — натянуто улыбаясь, а сам соображая, как отвадить от себя этого старлея.

Сапрыкин тем временем не унимался. Он тараторил, скакал с темы на тему. Задавал бессмысленные вопросы.

Теперь он рассказывал мне про какого-то капитана, который не оправдал доверия, и я кивал, смотрел ему в лицо, а сам краем глаза следил за майорами.

— … а он, представляете, вместо того чтобы доложить, начал выгораживать своего дружка. Ну и что в итоге? И его под раздачу, и дружка. Майор Искандаров тогда сказал: «В нашей работе главное — вовремя сказать правду». Я это на всю жизнь запомнил.

— Правильная мысль, — сказал я. Голос мой прозвучал ровно, даже лениво. Хотя внутри я был предельно сосредоточен, ища подходящего момента прочитать послание, пока не закончился перерыв.

— Я отойду, — наконец сказал я, когда болтовня старлея мне надоела. — По нужде.

Не успел я сделать шаг, как старлей меня одернул.

— Подождите, а огня у вас не будет? У меня, кажется, зажигалка выдохлась.

С этими словами он показал мне импортную зажигалку. Вхолостую почирикал ею, держа в губах сигарету.

— Я не курю, товарищ старший лейтенант.

— Ах ну да! Ну тогда пойдемте! Я с вами. Мне тоже в туалет нужно! По пути у кого-нибудь огня попрошу!

Мы пошли от КП. У меня практически не было сомнений, что Сапрыкин пристал нарочно. Вряд ли Искандаров приставил его присматривать за мной. Он рассчитывает, что я прочитаю его послание. Скорее всего, лейтенантик прицепился сам. Выслужиться хочет.

Однако факт остается фактом — от него нужно было избавиться. Ведь этот толстячок несомненно будет следить за каждым моим подозрительным движением.

Мы пересекли плац. Навстречу нам шел солдат по фамилии Крапивин. Боец сегодня дежурил на кухне. Я заметил, что он двигается по направлению к складам. И сразу смекнул, что к чему.

— Товарищ старший лейтенант, товарищ прапорщик, здравия желаю, — вытянулся по струнке он и отдал честь.

— Куда идешь? К барану?

— Так точно, — кивнул Крапивин. — Вы ж утром распорядились перевести.

— У вас что, есть баран? — удивился Сапрыкин.

— Так точно, — разулыбался боец, — у местных выменяли. На шашлыки откармливаем. А он злющий. Одно в стену склада головой долбится. Изнутри уже земля сыплется. Вот товарищ прапорщик и распорядился перевести.

— Ты один идешь? Я говорил, одному к барану не подходить, — строго сказал я.

Крапивин пожал плечами.

— Так а с кем же? Все ж заняты.

— Ну лады, — быстро смекнул я. — Пойдем вдвоем. Помогу тебе его стреножить. Потом перевезем на тачке. Товарищ старший лейтенант, туалет в-о-о-о-н там. У ямы с компостом. Мимо не пройдете.

Когда мы с Крапивиным пошли было уже к складам, Сапрыкин увязался следом.

— А… Стойте… Давайте я с вами.

— Не советую, товарищ старший лейтенант, — обернулся я и остановил уже шагнувшего к нам Сапрыкина взглядом. — Баран агрессивный. Несколько дней назад вырвался и забодал замполита Коршунова. У него до сих пор синяки не прошли.

Сапрыкин застыл. Засомневался. Когда он сглотнул, его пухлые щеки смешно затряслись.

— Ну… Мы ж вместе, — неуверенно сказал он и столь же нервно хохотнул. — Не думаю, что мне что-то угрожает.

— Вот и замполит не думал, — пожал я плечами.

Крапивин очень серьезно покивал — дам, мол. Не думал.

— Так что, товарищ майор мне не простит, если вы помнетесь, — улыбнулся я.

Совсем растерявшийся Сапрыкин открыл было рот, но я быстро сказал:

— Крапивин, проводи товарища лейтенанта к туалету. Потом вернешься. Я буду ждать у загона.

Крапивин пожал плечами.

— Есть, товарищ прапорщик, — потом боец обратился к старлею, — товарищ старший лейтенант. Пройдемте. Я покажу, где.

Крапивин энергично пошел в сторону туалета. Сапрыкин растерянно, явно нехотя, но будто стесняясь возразить, направился следом.

Я же спокойно пошел к складу. Зашел за стену и достал записку. Развернул. Вчитался в мелкие печатные буковки:

«Упрямца беру на себя. Выиграю время. Нужно поговорить».

Я хмыкнул. Скомкал записку и кинул под стену складской землянки, прямо за наложенные штабелями доски.

Мда… Искандаров что-то затеял. Нельзя было надеяться на это однозначно, но вполне возможно, майор на моей стороне. И все же, даже с ним нужно было держать ухо востро.