Око Индры - Тимошев Рафаэль - Страница 7

«Nice: Maryanna Bosh loses Peter Green's diary – the assistant to the professor Charles Hartman known in 19 century as the researcher of India…»[7]

Дикторшу сменили кадры нового ролика, но на экран он уже не смотрел.

«Возможно ли это? – лихорадочно забилось в его мозгу. – Неужели та самая Марианна Бош? А брахман? Как он там оказался? Неужели старик пытался что-то сообщить?»

Зеленин тряхнул головой – бред!

Соскочив с дивана, он быстро прошел в кабинет и, отыскав листок с продиктованным Фральцевым номером телефона француженки, еще раз прочел ее имя и фамилию. Он опустился в кресло – совпадают!

«Что же получается? Некий русский Володин избавляется от индийской хреновины своего предка и – исчезает… Его же французская родственница теряет дневник некоего ассистента “известного профессора девятнадцатого столетия”… Еще окажется, что… Что окажется?..»

Зеленин не сразу сформулировал мысль, которая всплыла откуда-то из-под корки.

«…Окажется, что под предком Константина Дмитриевича скрывается тот самый ассистент или… или даже сам профессор! Чарльз Хардман… Чарльз Хардман? Уж не тот ли Хардман – этнограф!»

Владимир Иванович включил компьютер и вошел в интернет.

«Чарльз Хардман этнограф» – набрал он ключевые слова. На мониторе всплыло окно со списком ссылок. Зеленин навел курсор на первую из них, и на экране высветился текст.

«Чарльз Хардман (1801–1858?), – прочел он, – профессор Оксфордского и Бомбейского университетов, член Королевского азиатского общества, историк, этнограф, исследователь Индии…»

Владимиру Ивановичу стало душно.

«…Первым осуществил описание народностей, проживающих на территории п-ва Индостан. Основной труд – “Народы Британской Ост-Индии” (1850). При невыясненных обстоятельствах пропал без вести в индийской экспедиции 1858 г. в районе Западных Гад».

Зеленин еще раз пробежал по скупым строчкам энциклопедической статьи.

«Вот тебе, Владимир Иванович, и твоя Индия!» – выдохнул он вслух. Затем, словно что-то вспомнив, быстро набрал вторую ссылку. Это была версия для печати из информационной ленты. Она гласила:

«3.4. Национальное географическое общество Великобритании ведет переговоры с Марианной Бош, гражданкой Франции, о получении прав на экспертизу и опубликование дневника ассистента известного в середине 19 века исследователя Индии Чарльза Хардмана. Дневник, по ее заявлению, подробно описывает события последней индийской экспедиции ученого в июле 1858 г. Как известно, следов пропавшей экспедиции обнаружено не было, до сих пор судьба ученого и членов его команды считалась неизвестной».

Зеленин откинулся на спинку стула.

«И как же этот дневник оказался у “гражданки Франции”? Если предположить, что записи передавались по наследству, а француженка дальняя родственница Володина, то наш научный сотрудник действительно прямой потомок их автора?»

Владимир Иванович запустил пятерню в шевелюру.

«Значит, вполне возможно, что и “семейная реликвия” уважаемого Константина Дмитриевича – также собственность этого автора… А может – самого Хардмана? Загадка… Нет ли здесь связи между исчезновением дневника и исчезновением самого Володина?»

Путаясь в мыслях, Зеленин потряс головой.

«Может все-таки позвонить этой Бош? Хотя, судя по ролику с репортерами, она вряд ли станет говорить… А почему бы и нет? Репортаж-то был явно не сегодняшний. А может, сегодняшний? И не поздновато ли звонить? Разница во времени – часа три-четыре…»

Владимир Иванович взглянул на часы.

«Значит, в Ницце часов пять-шесть… Но что это даст? Не глупо ли незнакомому русскому звонить пожилой француженке, да еще сообщать на ночь, что ее далекий родственник, которого она в глаза не видела – исчез?»

Он нащупал на столе мобильник и, повертев его у виска, набрал номер. Через некоторое время, как-то внезапно, отчего профессор сначала даже растерялся, в трубке послышалось:

– Je vous écoute[8]…

– Простите, – по-русски произнес Зеленин, и с ужасом подумал, что старушка наверняка не знает языка. Но, к его изумлению, далекий голос с выразительным акцентом перебил:

– Это вы, мсье Мартин?

И, не дав ответить, на одном дыхании проговорила:

– Я иметь после вас много de problèmes[9], мсье Мартин. После моя встреча с вам и Мишель, я очень терять покой. Вы сейчас en France[10]? Я хотеть говорить с вам о дневник… Вы меня понимайт?

– Мадам, я не мсье Мартин, я профессор Зеленин, из Москвы, – смущенно произнес Владимир Иванович, и тут же торопливо, боясь, что его не дослушают, пояснил:

– Я коллега Константина Володина…

Голос в трубке замолчал.

– Алло? – растерянно, не то спросил, не то воскликнул Зеленин.

– Коллег Константин Володьин? – спросил в ответ голос.

– Да, да…

– А где Костья? – протрещало в трубке.

– Он пропал. Вы не знаете, где он? Он не у вас?

– Mon Dieu![11] Что они с ним делать? J'ai tué le garçon![12]

Голос осекся. Следом тревожно запульсировали короткие гудки.

Зеленин медленно опустил телефон. «Вот и поговорили…», – невесело подумал он.

В голове зароились отрывочные мысли: «Мартин, Мишель… Французы или русские? Говорила-то мадам по-русски… Значит, русские встречались во Франции с родственницей Володина. Зачем? Кстати, пропал дневник… Со мной, то есть с мнимым Мартином, она говорила о дневнике… Мартин с Мишелем приезжали к старушке… После них у нее начались проблемы… Эти Мартин и Мишель и взяли дневник?»

У Зеленина засвербело в затылке.

«Взяли или украли? Взяли обманом? Что-то пообещали? Например, передать дневник Володину… Может, они же и угрожали ему? Но для чего? Потому он и бежал! Исчез!! Но знал ли Володин этого Мартина? Мартин… Мартин… Уж не Хагерт ли – «любимый ученик» Данилина? Черт меня дери!!»

Владимир Иванович хлопнул себя по лбу:

– А Мишель – Миша! Михаил Фральцев! – почти вскрикнул ученый.

– Володя, что случилось?

В дверях появилась Елена Владимировна.

Зеленин удрученно взглянул на жену:

– Погоди, Леночка, одну минуту…

Но Елена Владимировна не стала ждать.

– Что-то произошло, Володя? – с тревогой в голосе вновь спросила она.

– Пойдем на кухню. Хочу кофе…

– Перед сном?

– Все равно!

Владимир Иванович вышел из комнаты.

– Так что стряслось? – Елена Владимировна поспешила за ним.

– Я позвонил в Ниццу родственнице Володина… Сделай, пожалуйста, кофе!

Зеленин подсел к столу.

– Я сделаю, но куда ты звонил? Во Францию?

– Да… Сделай кофе!

– Хорошо, хорошо…

Елена Владимировна включила кофеварочную машину – кухню заполнил громкий треск.

– Ты две недели не решался звонить. Отчего это сделал сейчас, ночью? – спросила Елена Владимировна, ставя дымящуюся чашку перед мужем.

– Там еще не ночь… Зато я кое-что узнал…

– Она что же, говорила по-русски?

– На ломаном русском. Сказала, что встречалась с некими Мартином и Мишелем!

– И что с того? – не поняла Елена Владимировна.

– Эта женщина обозналась, приняв меня за того самого Мартина, и сообщила, что после их посещения у нее начались какие-то проблемы, и что она хотела бы еще раз встретиться и говорить о дневнике…

– Каком дневнике?

– О дневнике помощника профессора середины позапрошлого столетия! Английского, представляешь! Профессор и его экспедиция пропали, но остался дневник, каким-то образом оказавшийся у француженки. Так вот – этот дневник исчез!