"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Скибинских Екатерина Владимировна - Страница 568

— Подождите. Почему вы предлагаете это мне? Я не верю в благотворительность. Но даже если так… Сами сказали, нас много. Почему я? — слова вырвались сами по себе.

Какая разница, что за блажь нашла на старика? Я ведь в любом случае не собираюсь принимать его предложение — это глупо. Правда же?

— А это и не благотворительность. Я уже стар, живу один, мне трудно выполнять домашние обязанности. Да и поучить кого-то хочется, поговорить… Почему ты? В тебе есть характер. Но при этом ты его до последнего не показывал, не видя в этом смысла. А значит, к нему прилагается еще кое-какой ум. Да, таких тут я тоже уже видел. Но в тебе первом не вижу зла. Улица еще не успела тебя испортить, хотя и пыталась. Хочу, в свою очередь, отдать долг и помочь тебе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Думаете, я поверю в эту сказку? — я хмыкнул недоверчиво, настороженно наблюдая за тем, как он идет к выходу из моей камеры.

— А это уже тебе решать. До завтра, — и он, добродушно улыбнувшись на прощание, покинул меня.

Всю ночь я лежал без сна, пытаясь убедить себя, что достаточно сильный для того, чтобы выжить на каторге, но страх перед будущим и надежда на то, что старик все же не врал, просочились в мое сердце.

Когда он пришел ко мне утром, я для себя все решил и в первую очередь потребовал от него две магических клятвы. Первая: он действительно отпустит меня через год. Вторая: пока буду считаться его рабом, мне не грозит сексуальное насилие. О побоях просить не стал уже. До критичного состояния точно не доведет, ведь это чревато законом, а остальное как-нибудь вытерплю.

К моему удивлению, старик, которого звали Джошуа, согласился принести магические клятвы. И я, пересилив себя, все же подписался под договором, обрекая себя на рабство.

Все время, что мы тогда шли к старику домой, я неосознанно ощупывал ошейник, не веря, что на самом деле позволил надеть на меня эту гадость. Причем добровольно. Казалось, будто мне не хватает воздуха, он давит на меня.

— Не тереби его, привыкай так. Ты привлекаешь внимание. Со мной ладно, а в одиночестве будешь идти — заметят, прицепятся. Вчерашних свободных любят ткнуть в новый статус, неужели не знаешь? А тебе и защититься толком нельзя будет от насмешек. А вспылишь — нарвешься на штраф или публичное наказание. Оно тебе надо? — негромко сказал Джошуа все тем же спокойным тоном.

— Вам хорошо говорить, не вы в рабском ошейнике! — огрызнулся я, но не очень громко, стараясь все же не привлекать внимание и опустив руки.

— А кто тебе сказал, что я раньше его не носил?

Неделю спустя…

— Тайлер! — услышал я громогласное с первого этажа.

Скривился, словно от лимона, поднимаясь со своего места. Почесал зудящую кожу под ошейником и поплелся к Джошуа.

— Что еще?

— Я что тебе сказал сделать? — старик угрюмо насупил брови.

— Вымыть окна и приготовить ужин, — со вздохом.

— И?

— Я сварил кашу. И помыл окна наверху, — упрямо вскинул подбородок.

— Она подгорела. А внизу почему не вымыл? — пристально вглядываясь мне в глаза. От этого взгляда мне не по себе и хочется оправдываться, но я ведь сделал, что он сказал!

— Я иначе не умею. К тому же, каша как каша, не отравимся, съедобно все. А с окнами устал! Да и внизу они почти чистые…

— Научись. Книг у меня хватает, по кулинарии в том числе, было бы желание. Устал, говоришь? Ну ладно. Сам помою, — сказал он спокойно, напоследок просверлив меня взглядом, который я с трудом выдержал.

Джошуа, не сказав мне больше ни слова, пошел и вытащил стремянку. Я хотел было уйти в выделенную мне комнату, но что-то будто не пускало. Проследил хмурым взглядом, как старик принес таз с водой, тряпку, моющее средство. Как он остановился, вытерев пот со лба. Чуть дрожащими пальцами намочил и выкрутил тряпку, подошел к лестнице, приглядываясь к ней. Поставил ногу на первую ступеньку…

— Ну куда вы?! Я уже отдохнул, давайте сюда! Идите лучше книги свои читайте, а то еще вдруг упадете, кто меня на свободу отпустит? — не выдержал я, выхватывая у него из рук тряпку и взбираясь на эту клятую лестницу.

— Ишь, шустрый какой… Я тогда пойду ужин готовить. Ты как хочешь, а я есть твою горелую кашу не собираюсь, — проворчал он, поворачиваясь в сторону кухни.

Угу. А то я не видел его хитрую ухмылку, как только отобрал эту тряпку. И чего это он? Я о себе беспокоюсь. У старикана жить действительно неплохо. Еда есть, особо не перетруждаюсь, что я раб — почти не ощущается: гости к нему не приходят, а на улицу я только за покупками выхожу и стараюсь справиться побыстрее.

Да и ущемлять меня, как я опасался, он не стал. Ни словом, ни делом. Что касается побоев, здесь тоже мимо. Не считать же за таковые пару подзатыльников, полученных за мое не совсем цензурное описание ситуации в целом, когда уронил стул себе на ногу?

За ужином я смиренно насыпал себе слипшуюся комками горелую кашу и принялся ее мужественно есть, стараясь не коситься на аппетитно пахнущее рагу в тарелке Джошуа. Демоны! Я еще и посолить забыл.

Старик дождался, пока я съем пару ложек, после чего со вздохом встал и насыпал мне порцию своего рагу. Я удивленно на него воззрился.

— Что смотришь? Ешь давай, — фыркнул он, возвращаясь на свое место.

Я смерил его настороженным и растерянным взглядом и принялся за еду. Продолжая коситься на старика, старался не чавкать очень уж громко. Но рагу действительно было восхитительным.

— Хочешь, научу тебя готовить так же? — словно между прочим спросил старик.

Я машинально кивнул. Почти сразу спохватился, пытаясь найти в этом предложении подвох, но его не было…

Со временем Джошуа перестал указывать, что мне еще нужно сделать по дому. Я и сам старался сделать так, чтоб все сияло. Ведь знал же, что если не сделаю — старик полезет это делать. А я при этом почему-то не мог оставаться в стороне.

Он стал учить меня готовить и, неожиданно, мне понравилось. Сначала я выучил все рецепты, что он знал, а потом добрался и до кулинарных книг. С ними дело шло хуже, ведь читать я умел с трудом. Но и тут Джошуа взялся за меня, начав учить.

Он же и предложил мне попытаться поступить в кулинарный колледж, как только стану свободным. Я с энтузиазмом ухватился за эту идею и, уже не отлынивая, учил все, что мне давал Джошуа.

А еще он вечерами мог долго рассказывать разные истории из своей жизни. От некоторых историй хотелось смеяться, некоторые нагоняли тоску, во что-то было сложно поверить, а над чем-то потом еще несколько дней раздумывал.

Но что больше всего меня удивляло, он никогда не пытался давить на меня авторитетом, не дал мне почувствовать себя тем, кем я на тот момент являлся — безродным мальчишкой, воришкой, попавшим в рабство. Наверное, именно с ним я впервые почувствовал, что такое семья.

Мы с ним с упоением планировали, как сложится моя жизнь, когда я стану свободным. Джошуа предложил мне жить у него и дальше, в обмен на небольшую помощь по дому. Даже подобрали небольшой колледж неподалеку, в котором я смог бы учиться…

А потом, спустя семь месяцев, старик не вернулся домой с дежурства. А на следующий день пришла молодая девушка, брезгливо оглядевшая дом и неожиданно повеселевшая при взгляде на меня, а особенно, на мой ошейник.

Она же и сообщила, что ночью задержанный преступник пытался бежать и, выбрав Джошуа, как самого слабого среди всех, напал на него, смертельно ранив ножом. Старик скончался на месте. Преступник отправился на каторгу, добавив к своему сроку еще несколько лет.

А все имущество Джошуа переходит теперь к его двоюродной племяннице. Что очень хорошо. Для нее. Ведь она так давно мечтала о своем личном рабе.

Естественно, все договоренности с Джошуа аннулировались — требовать их мне было не с кого. И не успел переварить новость, что больше не будет задушевных бесед со стариком и я снова остался совсем один в этом мире, как начался мой личный кошмар, растянувшийся на долгие годы…