Проклятый Врач. Том I (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 70

— Кто сказал? — я нахмурился.

— Тени… — она поёжилась. — Они ходят по коридорам и шепчут. Говорят, что мы виноваты. Что мы не спасли их.

Привидения пациентов. Страх медицинской халаты — не уберечь, не спасти, стать причиной смерти. Классический синдром отключения у медперсонала. Я помог ей подняться.

— Светик, это ложь. Ты отличная медсестра. Иди в ординаторскую, там Лёха. Присмотри за ним, он немного не в себе. Закройтесь там и не открывайте никому, пока свет не дадут. Хорошие девочки не гуляют по тёмным коридорам.

— А вы? — она вцепилась в мой рукав так крепко, что я еле отдёрнул руку. Её глаза умоляли. — Не ходите туда. Там зло. Я чувствую… оно зовёт вас.

— Это моя работа, Света. Идти туда, где зло. Давай, шевели ногами.

Она ушла, оглядываясь, а я снова остался один. Воздух становился всё тяжелее. Запах жжёного сахара бил в нос.

И тут из бокового крыла раздался грохот. Кто-то бил в дверь. Методично, яростно, с остервенением обречённого. Я свернул за угол.

У стеклянной двери VIP-зала стоял Дмитрий Борисович. Наш многоуважаемый главврач. В руках он сжимал ножку от дизайнерского стула, отломанную, судя по всему, с корнем, и молотил ею по бронестеклу. Стекло, конечно, не поддавалось, но Дмитрий не сдавался. Он был красный, потный, с безумным взглядом человека, который видит, как рушится его империя.

— Откройте! — орал он сипло. — Я ваш бенефициар! Я заплачаю! У меня кредиты! Они меня сожрут!

Кто его сожрёт? Да он сам не знал. Может, инвесторы из Москвы, которые пришли за долгами. Может, прокуратура с ордерами. Может, буквально демоны с вилами. Страх бедности и разоблачения. Вот он, коренной страх коррупционера.

Я подошёл ближе. Моя чёрная рука залила коридор тусклым ультрафиолетом. Дима замер. Он медленно обернулся. Увидел меня. Вернее, увидел мою руку. И его глаза полезли на лоб.

— Ким⁈ — он отшвырнул стул. — Ты… ты демон? Ты пришёл за мной⁈

— Здравствуйте, Дмитрий Борисович, — ровно сказал я. — Демону вы бы обрадовались больше. Это всего лишь я, ваш скромный хирург. С небольшими техническими обновлениями.

Он попятился, прижимаясь к стеклу.

— Ты… ты свёл меня с ума! Это ты во всём виноват! Ты и твои эксперименты! — он истерично завизжал, тыча в меня пальцем. — Я вызову полицию! Я вызову Морозова! Я…

— Вы никого не вызовете, потому что телефоны не работают, — перебил я его, подходя вплотную. Свет моей руки коснулся его, и Дима вдруг обмяк. Мутная пелена безумия в его глазах чуть рассеялась. Он увидел перед собой не монстра, а того самого Кима, которого знал много лет. Пусть и со странной светящейся конечностью. — Дима, возьми себя в руки. Вы в клинике. Произошла авария. Ничего страшного нет. Сядьте на пол, обнимите колени и дышите. Глубоко. Вдох-выдох. Я разберусь.

— Ты разберёшься? — он хрипло рассмеялся, его губы тряслись. — Ты же сам на человека не похож! Ты чёрный!

— Зато вы похожи на человека, который сейчас обгадится от страха, — огрызнулся я. — Дима, сидите здесь. Дверь заперта изнутри, так что даже не пытайтесь её выломать. Спрячьтесь за барной стойкой, налейте себе коньяку и ждите. Всё.

Я оставил его там, хлопающими глазами смотрящего мне вслед. Пусть мокнет в своём страхе. Возможно, это пойдёт ему на пользу. Немного унижения и ужаса иногда отрезвляют лучше любых антидепрессантов.

Я шел дальше. Темнота сгущалась, но моя рука светилась всё ярче. Осколок «Слива» внутри меня словно пробуждался от спячки, адаптируясь к среде. Он был голоден. Он чувствовал родственную душу там, впереди. Воздух стал вязким, как кисель. Дышать было тяжело, каждый вдох давался с усилием, словно лёгкие заполнялись не кислородом, а сахарной ватой. Я подошёл к реанимационному блоку.

Палата 404. Эпицентр.

Зелёное свечение больше не сочилось из-под двери. Оно пульсировало. Ровно, тяжело, как сердцебиение гигантского зверя. Дверь была по-прежнему заперта электромагнитным замком. Я потянулся к панели управления правой рукой. Мёртвая.

Ладно, значит, будем применять грубую силу. Я поднял левую руку. Кулак. Плотный, литой, тяжёлый, как кувалда. И ударил. Послышался глухой лязг. Замок не выдержал. Моя аномальная сила, помноженная на вес проклятой плоти, снесла механизм ко всем чертям. Дверь распахнулась сама. И я шагнул внутрь.

Комнату было не узнать. Оборудование отодвинуто к стенам, мониторы погасшие, как слепые глаза. А в центре стояла она, девушка, но уже не Вика.

А то, во что она превратилась, было за гранью понимания. Её тело увеличилось, словно кто-то накачал её воздухом, раздул до нечеловеческих пропорций. Рост — под два с половиной метра. Кожа стала пепельно-серой, натянутой так, что, казалось, вот-вот лопнет. Но самое жуткое было сзади.

Из её спины, прорвав халат и кожу, торчали костяные выросты. Они не были просто шипами, как у Глеба на вечеринке. Они имели форму. Чёткую, хирургическую форму.

Я видел там скальпели — длинные, изогнутые лезвия из белой кости, оканчивающиеся тонкими рукоятками из позвонков. Видел зажимы — ребристые структуры, похожие на кровоостанавливающие клампы. Видел расширители — мощные костяные дуги, которые расходились в стороны, как крылья, придавая ей сходство с жутким ангелом морга.

Система смоделировала их на основе её подсознания. Вика была человеком до того, как проклятие забрало её разум. И теперь её тело стало ходячей операционной. Арсеналом, созданным из плоти и страха.

Она стояла ко мне спиной. Медленно повернулась.

На её лице не осталось ничего человеческого. Глаза — два чёрных провала, без белков и зрачков. Рот растянут в жуткой, неестественной улыбке, обнажающей зубы, похожие на мелкие пилы.

И тут она открыла этот рот.

— Доктор, — произнесла она.

Я вздрогнул всем телом. Это был не её голос. Это был мой голос. Мой собственный голос, сорванный, хриплый, с моей фирменной циничной интонацией, звучал из горла этого монстра.

— Пора делать операцию, — сказала она моим голосом и сделала шаг ко мне. Костяные скальпели на её спине едва слышно лязгнули, словно хирург готовил инструментарий.

Я стоял, парализованный ужасом и отвращением. Моя левая рука вспыхнула ярким чёрным пламенем, отбрасывая на стены безумные тени.

Охота началась. И теперь я был не единственным хищником в этом коридоре.

Глава 26

Хирургия проклятий

Хирурги — народ мирный. Клятва Гиппократа, гиппократова мать и всё такое. Наш конёк — резать по живому, но строго по показаниям, под наркозом и с соблюдением асептики. А вот махаться кулаками нас не учат. И всё же, когда на тебя летит двухметровая мутантша, чья спина ощетинилась костяными скальпелями, инстинкт самосохранения внезапно находит общий язык с профессиональной деформацией.

Она рванула ко мне. Быстро. Неправильно быстро. Человеческое тело — это система рычагов, и при такой мышечной массе она должна была двигаться как неповоротливый танк. Но законы биомеханики сейчас лежали в морге с вскрытым черепом. Её правая рука, увенчанная костяным зажимом, описала смертельную дугу, метясь мне в кадык. Воздух от удара всхлипнул.

Я нырнул под удар. Не потому, что внезапно освоил айкидо, нет. Просто мой мозг, промытый годами практики, автоматом считал векторы. Траектория казалась безупречной — рубящий удар сверху вниз. Вот только при таком замахе дистальная фаланга этого жуткого клампа неизбежно уводит плечевой пояс назад. Слепая зона. Подключичная артерия открыта. Топографическая анатомия, первый курс. Кто бы ни проектировал эту ходячую катастрофу, он явно прогуливал занятия по нормальной физиологии.

Костяной кламп врезался в стену там, где секунду назад была моя голова. Бетон и плитка брызнули во все стороны, ошметки штукатурки царапнули щёку. Меня уже там не было. Я был сбоку.

— Мимо, — выдохнул я, отступая. Голос дрожал, но сдаваться не собирался. — Пациентка, вы грубо нарушаете постельный режим. Это карается внутримышечным введением седативных. В очень больших дозах.