Проклятый Врач. Том I (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 5

— Две минуты сорок, да… я понял, я не собираюсь никого резать. Но… кто закончит операцию? Ты?

Лёха мог, технически… он хороший хирург, но не сейчас…

Мои ноги меня держали. В голове гудело, но я приходил в себя. Сердце стучало неровно, с перебоями, как старый дизель, но стучало.

Вышел, надел новые перчатки. Вернулся, взял диссектор, подошёл к столу.

«Где эта хрень?»

Я начал просматривать хвост поджелудочной. Но… никакого объекта там не было! Всё было чисто!

Да, безусловно, здесь был обычный некроз, но без осколка, без радиальных волн, без какой-либо аномалии. Как будто ничего не было. И это невозможно! Я же видел сам, лично…

Но текст до сих пор висел перед глазами.

«Интеграция: 2%»

Полоска медленно поползла вправо, а затем появился уже знакомый текст:

«Немедленно закончите операцию пациента!»

И я понял одну важную вещь: что-то случилось, когда щипцы коснулись осколка. И это что-то… требовало немедленно закончить операцию.

p.s. Уважаемые гости и читатели, я понимаю, что это только первая глава, но мне очень нужна от вас обратная связь! К критике — отношусь с юмором. Похвала — бальзам на душу. Надеюсь, моя история вас заинтересует! Всех благ вам. А самое главное — Здоровья!

Глава 2

Галлюцинация главного хирурга

Я не помню, по какой причине меня вывели из операционной.

Может, потому что я стоял на одном месте и не реагировал на голоса?

Может, потому что я пялился на непонятный текст?

Или пребывал в каком-то трансе?

Увы, не знаю. Помню только, что меня довели до кабинета и уложили отдыхать.

Мне ничего не снилось, и очнулся только из-за того, что замёрз. Поёжился, открыл сначала один глаз, потом второй. Затем пришло осознание произошедшего, и я откровенно начал тупить.

На часах над дверью было шесть вечера… что навело меня на мысль: а была ли вообще операция? Может… мне приснилось?

С этой мыслью я вскочил с дивана и тут же плюхнулся обратно. В висках пульсировало, во рту пересохло так, будто я неделю не пил.

Покрутил башкой и обратил внимание на телефон, лежащий на столе. Протянул руку, взял его и посмотрел на экран: шесть пропущенных от Димы, три от Лизы и одно сообщение от Лёхи:

«Всё норм, пацана зашили. Нашим сказал, чтоб тебя не трогали».

— Твою же, — выругался вслух. — Не приснилось…

Я тут же набрал ответ, мол, живой, проснулся, надо бы переговорить.

Хотя… живой ли?

Вспоминая, что произошло, начал осматривать свои руки.

— А это что такое… — обнаружил ожог на ладони правой.

Он был круглым, сантиметра два в диаметре, ровно по центру. Только вот он отличался от тех, которые я видел тысячу раз.

На ладони не было пузырей, покраснения или любой другой воспалительной реакции. Вместо этого — какая-то геометрическая фигура. Круги с кучей линий… словно старая тату.

Провёл пальцем левой руки по краям «ожога» — никакой боли.

Я встал, подошёл к раковине в углу кабинета и пустил холодную воду. Подставил ладонь под струю: вода стекала по кругам, не смачивая их. Я потёр пальцем, и…

Рисунок не стирался. Он походил на татуировку, которую сделали очень давно. Но у меня не было никаких рисунков на теле.

— Так, ладно… — сказал я себе. — И откуда ты здесь?

Что могло оставить эту ерунду на ладони?

Щипцы Бэбкока? Хирургическая сталь?

— Бред!

Я работал ими одиннадцать лет, и они ни разу не оставили на мне никакого следа, кроме мозолей на подушечках пальцев. Вывод напрашивался сам собой: ожог от осколка, который никто, кроме меня, не видел… только вот я ж его в руки не брал!

Мне нужно было срочно проверить записи, чтобы убедиться: я не сошёл с ума.

Тут же набрал Лёху.

— О, а я только собирался тебе позвонить, — сказал он. — Я похаваю и заскочу к тебе.

— Лёх, скинь мне видео с операции. Все камеры, которые есть, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Наступила пауза. Через секунд десять послышался ответ:

— Видео? Зачем? Я ж сказал, что кушаю…

— Лёх, просто скинь. Потом объясню.

Он вздохнул, но спорить не стал. Через пять минут пришло уведомление: архивный файл гигабайта на два. Я открыл ноутбук, вставил наушники и начал смотреть с того момента, где до моей «смерти» оставалось две минуты.

Но только вот…

Никакого чёрного осколка. Никакого предмета, который мог бы оставить ожог. Ничего…

Я закрыл файл и откинулся на спинку стула.

Откуда у меня эта татуировка? Что со мной произошло на самом деле⁈

Вновь открыл файл, внимательно посмотрел отрезок с момента, где я требую щипцы и вижу что-то на мониторе, но… ничего не было! Щипцы пустые, никакой объект я не доставал.

На видео было только то, как я падаю на пол, ничего в руках не держал…

— Глюки… — пробормотал. — Гипоксия мозга, недостаток кислорода во время остановки кровообращения.

В некотором роде это было классикой, которую описывали в статьях, которые я читал и изучал. К тому же замена всей цветовой гаммы на один, красный, тоже была объяснима: нарушение кровоснабжения зрительной коры.

— А смех? — я продолжил рассуждать вслух. — Две галлюцинации за раз?

Хм, а если и так? Типа смех — слуховая галлюцинация, осколок — зрительная, а ожог…

— Соматическая? Никакого рисунка нет? — я пялился на свою ладонь, пытаясь понять, насколько сильно у меня съехала крыша.

Соматическая галлюцинация имеет место быть, если учесть все факты. В общем, человек чувствует и видит то, чего нет. Как будто мозг генерируется сигнал, а тело реагирует и воспринимает его.

Но проблема в том, что я смотрел на этот «несуществующий» ожог, и он выглядел вполне себе реальным…

Я резко поднялся и тут же схватился за край стола. То ли давление скакнуло, то ли я ещё не пришёл в себя. В общем, несколько раз помотал головой, помассировал виски, и вроде как отпустило. Подошёл к шкафчику с медикаментами, открыл дверцу и долго всматривался в ряды баночек и ампул, пытаясь сообразить, что из этого хоть как-то приведёт меня в чувство.

Взял глюкозу, аскорбинку, налил воды из кулера. Только вот выпить сразу не получилось: руки дрожали, стакан стучал о зубы, половина воды пролилась на халат. Зато через минуту стало немного легче.

Подошёл к зеркалу, висящему на дверце шкафа. Из отражения на меня смотрел бледный мужик с красными глазами и трясущимися губами. Я поднял правую руку к зеркалу, повертел её: рисунок чётко просматривался. Провёл по нему пальцем, надавил — никакой реакции. Тогда я взял со стола ручку и попробовал закрасить рисунок, но паста просто размазалась по коже, не затронув линии. Спиртовая салфетка тоже не помогла: орнамент остался нетронутым. Либо это какая-то новая форма аллергии, либо… я реально схожу с ума, и галлюцинации становятся тактильно устойчивыми.

Сел за стол и открыл браузер на компьютере. Набрал: «соматические галлюцинации после клинической смерти». Поисковик выдал четыреста двадцать тысяч результатов. Первые пять статей однотипные: гипоксия, эндорфины, нарушение нейромедиаторного обмена. Длительность разнилась от нескольких минут до нескольких дней. В особо редких случаях эта ерунда может «казаться» неделями…

— Неделями? Супер…

Свернул браузер. Откинулся на спинку кресла. Закрыл глаза.

Боже… какая потрясающая тишина… я бы даже сказал — приятная больничная тишина: гул вентиляции где-то наверху, тихий писк аппаратов из палат, шелест шагов в коридоре. Обычные звуки, никакого смеха или чего-то подобного…

И тут я открыл глаза.

— Твою мать…

Перед глазами был текст…

'ОБНАРУЖЕН ОБЪЕКТ КЛАССА: ПРОКЛЯТИЕ!

Связь установлена. Вы не завершили операцию!

Интеграция: 2%'

Моргнул несколько раз — ничего не изменилось, текст всё ещё существовал. Повернул голову — и он повернулся вместе со мной, как будто приклеился к глазам. Закрыл глаза — он стал ярче, потому что темнота век делала его как будто бы контрастнее.