За чертой (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 32

Нас провели через несколько внутренних проходов и завели в хорошо укреплённый блиндаж. Здесь уже находились советники. Несколько советских и афганских офицеров сидели над картами. В углу работала радиостанция. На столе стояли кружки с чаем. Один из офицеров со знаками различия подполковника поднял голову. Посмотрел на нас.

— Морозов? Добрались?

— Так точно. Добрались.

— Хорошо. Тогда располагайтесь. До вечера из крепости всё равно не выйдете. Заодно расскажем, что тут изменилось за последние дни.

Морозов поставил тюк на пол. Мы с Максом сделали то же самое. Операция ещё даже не началась, а Беркот уже успел показать свой характер. Здесь опасность была не где-то в горах за перевалом. Она начиналась сразу за стенами блиндажа. Каждый день. Каждый час. И гарнизон жил с этим уже как с обычной плохой погодой. Неприятно, но не смертельно.

Глава 16

Совещание началось сразу. Кроме советников там был и командир гарнизона — афганский полковник лет пятидесяти, сухой, седой, с аккуратно подстриженной бородой. Русским он владел неплохо и говорил без переводчика.

На столе лежала большая карта района. Отмечены были посты, наблюдательные пункты, минные поля, тропы и места последних нападений.

Советники отнеслись к нашему появлению без особого интереса. Один из них даже не скрывал скепсиса.

— Честно говоря, не очень понимаю, зачем вас прислали. Мы здесь уже полгода сидим. Обстановку знаем. Информацией владеем и ежедневно передаем её в штаб.

— Значит, нам будет проще работать, — спокойно ответил Морозов.

Подполковник пожал плечами.

— Работайте. Только чудес не ждите. Тут всё давно понятно.

На этом разговор закончился. Морозов ознакомился с картой, выслушал несколько невнятных советов и рекомендаций, после чего велел нам с Максом подняться на стены и вооружившись биноклями наблюдать за окружающими крепость склонами ущелья. Сам он вместе с афганским командиром батальона дислоцирующемся в крепости отправился на выносные посты вокруг базы.

Я поднялся на огневую точку, оборудованную ДШК и пристроился не далеко от скучающего расчёта. Афганцы с интересом разглядывали советского бойца, одетого как пуштун. Они не скрываясь курили, и почти не высовывались из укрытия. Я же, не обращая на них внимания приступил к работе. Отсюда хорошо просматривались окрестности крепости, поля и несколько троп, уходивших в сторону границы.

На первый взгляд ничего необычного вокруг не происходило. Крестьяне возились на террасах. Женщины таскали воду. Где-то перегоняли коз. Несколько человек прошли по тропе вдоль минных полей. Именно они и привлекли моё внимание.

Я больше часа наблюдал в бинокль, потом молча опустил окуляры, вспоминаю карту. Трое местных спокойно прошли через участок, который на ней был обозначен как минное поле. Не вдоль края и не по случайной траектории. Они двигались по вполне определённому маршруту. Уверенно. Будто ходили здесь каждый день. Через некоторое время тем же путём прошли ещё двое. Потом подросток с ослом. Потом снова несколько человек. Маршрут повторялся почти точно.

Я отметил в блокноте ориентиры, и снова принялся наблюдать. Через час обнаружился второй такой проход. Потом третий. К вечеру в моем блокноте появилось уже несколько отметок. Причём все проходы находились в самых удобных местах для подхода к крепости. По складкам местности. По сухим арыкам. По участкам, которые хорошо укрывали от наблюдения. Совпадением это уже не выглядело.

Вечером вернулся Морозов, и тут же собрал нас вместе с Максом. Я доложил ему свои наблюдения, и Макс их подтвердил. По минным полям спокойно передвигались местные. Морозов тут же достал карту и схему минных полей. Сравнение заняло несколько минут. Все обнаруженные нами проходы находились именно там, где по документам были мины.

— Интересно девки пляшут… — Задумался сталей — Получалось, что кто-то очень грамотно оставил свободные коридоры на наиболее удобных направлениях подхода.

— Получается так — Согласился я — И местные вояки об этих проходах знают. Потому что только слепой не увидит, как по этим проходам гуляют все, кому не лень.

— Да. — Кивнул Морозов — А часть выносных постов вообще без людей. Вооружение стоит, но дежурной смены нет. Афганцы говорят, что занимают их только во время попыток штурма, постоянно там бойцов не держат, чтобы избежать потерь при ротации. И вот сейчас ты мне эту картинку дополнил Серёга. Некоторые из этих пустых постов как раз в проходы упираются. Завтра продолжаете наблюдать. Особое внимание на склоны ущелья, и на пакистанскую сторону. Я же в сам Беркот прогуляюсь. После завтра первый выход. А сейчас пойду с «зелеными» пообщаюсь. Пусть объяснят, почему такие бреши в минных полях.

После разговора с афганцами картина не прояснилась. Командир афганского батальона, дислоцированного в крепости, нервно и не очень внятно пояснил Морозову, что часть мин пришла в негодность, и они их очень скоро поменяют. Вот буквально перед нашим прилетом якобы это выявили. Но это совсем не объясняло почему местные жители так уверенно ходят по этим тропам. Пользовались они ими явно не пару дней. Советники от Морозова только отмахнулись, сказав, что о ситуации знают, и мины действительно со дня на день переустановят.

На следующий день неприятных открытий стало ещё больше. С наблюдательного поста хорошо просматривались отдельные участки пакистанской территории. Расстояние было приличное, но оптика в крепости имелась хорошая. Ближе к полудню Макс заметил движение на одном из склонов.

Сначала показалось, что это обычные крестьяне. Потом появились ещё люди. Потом осел с грузом. А затем началась работа, которую ни с чем не перепутаешь. Люди таскали камни. Укладывали их в стенки. Рыли грунт. Обустраивали и маскировали позиции. Через несколько часов на склоне уже отчётливо просматривались новые огневые точки.

— Не слишком они скрываются, — заметил Макс.

— Потому что знают, что мы ничего сделать не можем, — ответил Морозов. — Это Пакистан.

— Часть из позиций духов на территории Афганистана — Возразил я.

— Вижу — Кивнул Морозов.

Он долго рассматривал склон через оптику. Потом отметил координаты на карте. За остаток дня мы обнаружили ещё несколько подобных позиций. Все они располагались так, чтобы контролировать подступы к крепости и дорогу вдоль Кунара. Вечером Морозов доложил результаты советникам.

В блиндаже собрались два подполковника и командир гарнизона — афганский полковник.

Подполковники выслушали доклад спокойно. Без особого удивления. Судя по реакции, о пакистанских позициях они тоже знали и раньше. Один из них только посмотрел на карту и кивнул.

— Эти точки мы тоже наблюдаем.

— Почему не уничтожаете? — спросил Морозов. — Хотя бы те, что на территории Афганистана.

Подполковник усмехнулся.

— И чем? Артиллерию сюда не подтянешь. Дальнобойные гаубицы и авиация работает только по разрешению сверху. А пока согласуют, они уже в другом месте окопаются.

Полковник ДРА что-то коротко сказал по-афгански. Переводить не пришлось. Смысл был понятен и так. Он был явно недоволен происходящим не меньше нашего. Когда совещание закончилось, и мы вышли наружу, Морозов некоторое время молча смотрел на тёмные склоны над крепостью. Потом сказал:

— Интересная картина получается.

— Какая?

— У противника появляются новые позиции. Подходы к крепости через минные поля имеются. Местные про них прекрасно знают. А все делают вид, что ничего необычного не происходит.

Он поправил ремень автомата и направился к выделенному нам помещению.

— Значит будем смотреть дальше. Пока не поймём, что тут вообще происходит.

Ночь началась спокойно. После заката крепость словно вымерла. Передвижение по двору почти прекратилось. Афганцы старались лишний раз не выходить из укрытий. Только на стенах и выносных постах оставались дежурные расчёты. Мы расположились в выделенной нам комнате. Спать никто особенно не собирался. Морозов сидел над картой, мы с Максом чистили оружие.