"Фантастика 2026-118". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Зубарева Юлия - Страница 5

Решили сумки не вытаскивать из машины, но инструмент откопали.

— Первым делом нам окна освободи, а затем иди искать деда Василия. Тащи ему свой проднабор, делай, что хочешь, но чтоб сюда пришел и помог нам печь разжечь! — командовала благоверным Ленка.

— Я сам могу, — Михаил позиции пока сдавать был не готов и звание главного мужика в доме считал своим по праву.

— Миш, тут политический момент. Мы побыли и уедем, а Лизке здесь, может, жить придется. Совместный труд сближает. Иди, иди уже.

Мишаня выломал доски и ушел, а подруги-комсомолки пошли осваивать целину. Березу решили пока не трогать — там кран нужен, а не две хрупкие дамочки, а вот сломанные ветки, сухие листья и прочий мусор полетели в кучу для костра.

Окна открыли, устроили сквозняк. Вымели пылищу и не заметили, как опять выглянуло солнце.

Мужчины пришли как раз к тому моменту, когда две трубочистки совали в жерло белого монстра хворост и найденные газеты.

— Ты куда ж, окаянная, суешь! — запричитал дед Василий. — Это для хлеба, а для дров пониже — вот тут! Тягу-то проверь, да заслонку открой, угорим как есть.

— Здрасьте! — в один голос выдохнули девчонки. — А мы тут вот прибираемся.

Печь к дедовым рукам оказалась отзывчива. И хворост приняла, и дрова сухие из сеней. Пока прогревалась, Ленка с Лизаветой накрыли на стол и усадили Василь Акимыча во главу. Подобревший дедок тянул подаренный «Мальборо» и пускал дым в потолок.

— Надо завтра на кладбище сходить, — проговорила Лизавета давно засевшую мысль. — Покажете, Василий Акимыч?

— Покажу, отчего ж нет. Завтра с утречка и пойдем. Козу-то когда будешь забирать?

— Какую козу?

Мысли о кладбище никак не вязались с животным… Жертвоприношение, что ли, совершить надо? Сатанизм какой-то получается.

— Милку, бабкину козу, стало быть. Она стельная, у меня стоит уже с зимы, а ей рожать. Стар я за этим всем хозяйством ходить. Резать-то жалко — беременная.

— Стой, дед Василь. Куда мне коза? Приехала сегодня и уеду, а ее куда? В Москву? Я вообще с животными не дружу.

— Наследство приняла — и козу, значит, принимать надоть. Нечего на мне, как на тракторе, ехать, — обиделся селянин. — Завтра вот и приведу. Че хошь, то с ней и делай. Фря какая.

Насупился, надел телогрейку и вышел из дома.

Праздник не задался. Посидели молча, пережевывая новость о козе. Лизавета вытащила своего помощника ноута, стала настраивать доступ в интернет. Может, кто-нибудь срочно возьмет животину на сносях. А ребята ушли жечь костер из веток на улицу. Ничего не решив, легли в спальниках прямо на полу. На Маланьину кровать за печкой так никто и не покусился.

Глава пятая

Сон про то, как Луше сверхспособности не открылись

Засыпалось на голых досках тяжело. Укладываясь на туристическом коврике, Лизавета никак не могла придумать выход из зоологического тупика. «Может, правда, в зоопарк ее отвезти?» — мелькнула гениальная мысль уже перед полным погружением.

Горница в доме из сна преобразилась до неузнаваемости. Печь стояла не на том месте, и лавка, где теперь лежала Луша-Лизаветка, была пошире. В окне занимался рассвет, рядом с девочкой сидела баба Мила, скрестив руки на груди.

— Явилась, не запылилась. По что девку мучаешь? Ей и без тебя худо дальше некуда. Лизаветка, ну чего тебе дома не сиделось, оглашенная? Чего теперь с вами слипшимися делать-то? — голос бабкин был уже не строгий, а просто грустный. — Просыпайся, сонная паломница. Рассказывай, почему мне даже после смерти от тебя покоя нет. Нет чтоб к бабке при жизни приехала, она решила меня с погоста достать! С детства такая была, коза упертая.

— Коза, баб Мил! Мне дед Василий твою Милку грозится отдать. А я не готова, я всего на пару дней приехала и с животными вообще не знаю, чего делать.

Все заготовленные вопросы улетучились при упоминании волшебного слова «КОЗА».

— А чего делать? Бери и живи. Милка — коза хорошая. Прикипела я к ней. Вот кого жалко было бросать, так это кормилицу мою. Оставь ее себе — справишься как-нибудь. А я тебе подсоблю, так уж и быть. Ты здесь надолго осталась.

Баба Мила развернулась и пошла к столу. Потекла вода в таз.

— Давай умываться да посмотрим, чего там приключилось с ребятенком. Силантий, кузнец, один с Лушею остался. Надо вытаскивать девку.

Щупала она Лушино тело. Гладила, пальцами разминала.

— Мамке ее давно нездоровилось, вот и подсказали добрые люди, что на богомолье надо — поехали туда втроем. Мало того что Евдокию в дороге застудили да похоронили на чужой стороне, так еще и Лушеньку не сберег, дурила. Лошадь оступилась, телега на мосту перевернулась. Все, кто был, вместе с телегой в воду и попадали. Силантий-то рядом шел, а Лукерья прямо в середке сидела. Думали, уже мертвой вытащил. Телегу, прокля́тую в один горб, поднял. Выл на Лушкой сутки, пока на руках до дома нес. Не разумею, чего с нею делать — ни тебе переломов, ни растяжений, глазами хлопает, лепечет потихоньку, вроде узнавать начала, а руки да ноги напрочь отсохли. Я ее к себе в дом перенесла. Думать надо, Лизавета, чем помочь можем. Ты в городе, в большой медицинской конторе, говорили, не последний человек. Я травками да припарками пособлю, а духтора тут — смех один. Наш фельдшер деревенский один бы их всех поганой метлой по двору гонял али еще чего похуже.

— Да я больше по бьюти-сфере или по похудению, вот, — промямлила Лизавета.

И вдруг подумалось, что для Луши, может, ее присутствие — это последняя надежда. Если был поврежден позвоночник при ударе или что-то сместилось, здесь ее точно лечить не будут: «Надо покумекать, чем девочке можно помочь. Хоть массаж или иглоукалывания научимся делать. Таблетки в сон не протащишь, это точно».

В голове крутились шестеренки, бегали тараканы, каждый со своей идеей. Может, Лизавета магией владеет или у нее какие-нибудь суперспособности открылись⁈

— Баб Мил, а магия тут есть? Ты ведьма, да? Мы, вообще, в каком мире очутились?

— Шмагия! Тьфу ты, лихо одноглазое. Про ведьму молчи, слова даже такого не произноси. Мир как мир: как у нас, да не так. Иннокентию своему любезному «спасибо» говори. Ворон — птица вещая, да непростая. Вороны ведь как? Живут в одном месте срок положенный, а потом кто поумнее, в другой мир перелетает, и снова-здорово. Наш умник мне такой исход давно показал. Так и таскаюсь за ним то туда, то сюда. И рада бы уже насовсем уйти, да не пускает меня сила. А сейчас еще ты прицепилась, да как-то криво. Ни богу свечка, ни черту кочерга. Все, Лизок, теперь ты Лушкой днем будешь. Так и откликайся. Давай я ребятёнка умою, и будем завтракать.

Худенькое тело Лушеньки, казалось, совсем ничего не весило. Знахарка пристроила девочку в полулежащее положение, подложила подушки и умыла, протерла мокрым рушником. Рубашку сменила да прочее. По ощущениям, Луше было лет семь-восемь. Пальчики тоненькие, ножки как спички. Лизавета изо всех сил пыталась пробудить тело малышки.

— Если заговорить получилось, то, может, и начнем шевелиться, — шептала она. — Как-то же это работает⁈

У нее было чувство, как будто камень в гору толкаешь. И при этом ни отклика, ни понимания в целом ориентира, куда и чего толкать. Маланья давно заметила выпученные глаза и пыхтение, но внучатой племяннице не мешала. Покормила Лушу жидкой кашей и предупредила, что сейчас придет Силантий.

— Будь ласкова к отцу да орать не смей. Первые дни он вообще боялся заходить к себе домой. Ты его, как видела — сразу в крик: захлебывалась, отдышаться не могла. Откуда только в таком щуплом теле столько голоса набралось? Чисто ослица Валаамская. Страсть какая! На улице народ собирала. Думали, порчу на девку навели или бес вселился.

— Кошмары мне снились. Такой ужас был, что рада была бы закричать, да не могла.

Лизавету передернуло внутри от нахлынувших воспоминаний.

— Вот, считай, дорогу себе и наорала. Тьфу, такие уменья да в нужное бы дело. Вся семья пустоцветная!