Больше, чем воспоминания (ЛП) - Маклейн Молли - Страница 50

— Правда? — Это знание, вероятно, не должно волновать меня так сильно, как сейчас.

Усмешка приподнимает уголок его рта, едва заметно обнажая идеальные белые зубы.

— В подобных местах всегда веселее, когда есть красивая девушка в нижнем белье.

Я смеюсь и переплетаю пальцы на шее.

— Ты действительно думаешь, что я поверю, что ты никогда не пользовался случаем и не был здесь с кем-то другим?

Он отрицательно качает головой.

— Нет.

— Эйден Эндерс, ты полон дерьма.

— Эй, я не говорю, что не мог бы, просто говорю, что никогда не хотел.

— О. — Ну, это совсем другое. — Почему нет?

— А как ты думаешь, почему? — он наклоняет голову, и в его глазах мелькает что-то озорное.

— Я не уверена. — Я растягиваю губы в игривой улыбке. — Может, тебе стоит рассказать мне.

Низкий, хрипловатый смех сотрясает его грудь.

— У нас было много первых разов на этом озере.

— Не все. Наш первый поцелуй и наш первый раз были на Янтарном озере, а не здесь, на закате.

— Я ласкал тебя впервые здесь, — мягко говорит он, снова опуская взгляд на мою грудь. — И здесь ты оказала мне честь, позволив стать тем самым первым парнем.

От воспоминаний по моему позвоночнику пробегает дрожь. Я так нервничала и стеснялась. У всех девочек в раздевалке были крошечные розовые соски. У меня же не только большие и тёмные, но и правая грудь всегда была на полразмера больше. Но Эйдену было все равно. На самом деле, он не мог насытиться ими.

— Помнишь, как я чуть не довел тебя до оргазма, просто дразня? — Его свободная рука скользит по моей грудной клетке под водой, чтобы погладить большим пальцем мой сосок. По моей коже пробегает еще одна волна мурашек, и я вздрагиваю.

— Как я могла забыть? — Это был первый раз, когда я почувствовала нарастание и обещание настоящего оргазма. Это возбуждало и смущало меня одновременно.

— И когда я впервые прикоснулся к тебе ртом, то кончил в джинсы, словно мне двенадцать. — Он ухмыляется, совершенно не смущаясь, но я прикусываю губу.

Я бы отдала всё, чтобы снова почувствовать его рот на себе. Его язык, его губы, его бороду и его жар. И я могу пообещать, что на этот раз не будет почти… Я бы кончила. Потому что никто никогда не заставлял моё тело петь так, как Эйден. Даже мой муж.

— Я бы позволила тебе снова, — шепчу я, и его ресницы прикрывают затуманенные глаза.

— Я не хочу торопиться, Ливи.

Торопиться? Я годами жаждала этого мужчину и его прикосновений.

— Мне просто нужно немного больше. — Накрыв его руку своей, я прошу его снять с меня бюстгальтер. — Пожалуйста. — И он делает это, издавая низкий стон будто уже входит в меня.

— Ты чертовски хороша.

— Прикоснись ко мне. — Я прижимаюсь к его руке, и с каждой секундой моя потребность в нём растёт. Знаю, что он боится причинить мне боль или попросить слишком многого слишком рано, но правда в том, что… воспоминания о таких моментах — с ним — помогли мне исцелиться.

Мы были всего лишь детьми, но он показал мне, как настоящий мужчина должен относиться к женщине. Он был таким терпеливым и нежным, таким любящим и добрым, и он всегда заставлял меня чувствовать, что то, что я могла бы дать, было именно тем, что ему было нужно от меня.

— Так нормально? — спрашивает он, обводя мой сморщенный сосок кончиком пальца, прежде чем слегка ущипнуть его, заставляя меня ахнуть, вздрогнуть и физически ощутить его.

— Идеально, — шепчу я, опуская подбородок, чтобы посмотреть, как играют его длинные, загрубевшие от работы пальцы. В том, как этот крупный, грубоватый мужчина колдует над моим телом, всегда было что-то эротичное. Это заставляло меня чувствовать себя такой женственной и сексуальной, и сейчас ничего не изменилось.

— Это голубка, — выдыхаю я, наконец-то разглядев деталь его татуировки. На первый взгляд кажется, что это просто пробел между другими татуировками, но это далеко не так. Она мягкая, нежная и красивая, с белыми чернилами и бледно-серыми оттенками.

Он кивает, и его голос звучит хрипло и немного неуверенно, когда он говорит:

— Оливия означает мир, а поскольку голуби символизируют мир…

Он сделал татуировку в виде меня — или, скорее, в виде символа меня — на своём теле? Там, где он будет видеть её каждый день?

— Эйден… — Чёрт возьми. Я не знаю, что сказать. Я… — О боже мой.

Он пожимает плечами, как будто это не имеет значения, но это абсолютно всё.

— Когда ты это понял?

Он отводит взгляд и сглатывает, но я снова поворачиваю его лицо к себе.

— Когда?

— Около пяти лет назад, — признается он, и в его глазах отражается смесь неопределенных эмоций, в то время как каждая беспокойная частичка меня плачет от долгожданного облегчения.

Пять лет. Не десять и даже не девять. А именно пять лет. Когда мы оба уже давно должны были забыть друг друга.

— О, Эйден... — Я прижимаюсь губами к его губам в поцелуе, полном невысказанных слов. Прости. Я скучала по тебе. Пожалуйста, не оставляй меня снова. Я люблю тебя.

— Это всегда была ты, — шепчет он мне в губы. — Всё это грёбаное время это была ты.

Моё сердце переполняет счастье, и мне становится трудно дышать. Я так боялась, что он возненавидит меня, но правда в том, что он тоже хотел меня. Может быть, даже ждал меня.

Поцелуй за поцелуем, вдох за вдохом, напряжение в его плечах ослабевает, и чувствую, как он отдаётся мне и нам, не оставляя сомнений в том, что я не одна в своих чувствах. Он был так же напуган, но и так же полон надежд.

Он отрывается только для того, чтобы найти мой подбородок, а затем шею, проводя носом по моей коже, оставляя дорожку из влажных поцелуев, спускающихся к моей груди.

— Мне нужно попробовать тебя на вкус, — бормочет он, прежде чем его губы обхватывают мой сосок, затем следует ласка его языка и нежное покусывание зубами.

— Да. — Моя голова запрокидывается, когда он лижет и сосет, сводя меня с ума, только для того, чтобы отстраниться, освободить другую грудь и начать эту восхитительную пытку сначала.

— Прикоснись к себе, — хрипло говорит он, переходя от одного соска к другому, и его намерения очевидны. — Ты уже такая горячая, когда прижимаешься к моему члену. Засунь руку в трусики и поиграй для меня.

Да, пожалуйста. Я опускаю пальцы в кружево под водой и вздрагиваю, как только они касаются моего клитора.

— Приятно, правда? — Он ухмыляется, и мои веки начинают подрагивать, а в груди уже расцветает предвкушение оргазма. — Ты собираешься кончить вот так, Ливи? Как ты делала, когда я облизывал твою грудь?

— Уухх… — Горловой стон вибрирует в моей груди, когда каждое движение его языка и каждый взмах моих пальцев приближают мой надвигающийся оргазм.

— Хорошая девочка, — хвалит он. — А теперь ущипни себя за клитор, детка. Сделай так, чтобы было ещё лучше.

Моим единственным ответом было хныканье, когда я подчинилась и была вознаграждена тем, что его пальцы и зубы проделали то же самое с моими ноющими сосками. Кульминация ощущений во всех трех точках — это именно то, что мне нужно, и я кончаю сильнее, чем когда-либо, моя киска пульсирует под водой напротив его эрекции.

Моя голова падает ему на плечо, когда он прижимает меня к себе, его рука скользит вверх и вниз по моей спине, пока я наслаждаюсь каждым трепетом и пульсом удовольствия.

Только когда он опускает мои ноги на землю, я понимаю, что он вывел нас из воды.

— Все еще такая чертовски идеальная, — бормочет он, целуя меня в лоб и протягивая руку за своей футболкой, которая лежит на капоте его грузовика. — Вот, давай наденем это, пока ты не начала дрожать.

Все еще не в силах сосредоточиться, я позволяю ему помочь мне надеть рубашку, прежде чем до меня доходит, что один оргазм между двумя людьми — это не одно и то же.

— Подожди, а как же ты? — я тянусь к нему, пока он засовывает одну ногу, а затем и другую в джинсы.

Он лукаво улыбается.

— Кто сказал, что мы закончили?