Связанные (ЛП) - Хабра Бал - Страница 49

Я моргаю, возвращаясь к реальности. Если я ступлю на этот путь, я больше не смогу смотреть ей в глаза.

Выйдя из душа, я вижу, что Эйден сидит в гостиной и смотрит игру. Саммер рано утром уехала в Далтон, поэтому он не спит. Подушка и одеяло, на которых я спал на диване, лежат в углу.

Он смотрит на меня так, будто слишком много знает.

— Ты был в общей душевой?

Я пожимаю плечами, входя в гостиную.

— Проверял, не заржавели ли трубы.

Я обхожу диван, чтобы посмотреть игру. Нью-Джерси, команда, с которой мы будем играть завтра.

— Ты в порядке? — наконец спрашивает он.

Страдаю.

— Отлично, а что?

Он только пожимает плечами, смеется и возвращается в свою комнату. Я закатываю глаза.

Когда жар обжигает мою шею, я понимаю, что Сэйдж проснулась. Она направляется прямо в кухню, не замечая меня в гостиной. Включается кофемашина, и я следую за ней, как гребаный щенок. Невозможно держаться от нее на расстоянии, хотя я знаю, что должен.

Сэйдж наклоняется к холодильнику, и ее крошечные пижамные шорты задираются до самой задницы. Чистая пытка. Я смотрю в потолок.

Когда она ахает, я опускаю взгляд на йогурт, который Сэйдж держит у груди.

— Ты меня напугал! Куда ты смотришь? — она тоже смотрит на потолок.

Я прочищаю горло.

— Никуда.

От неловкого молчания воспоминания о прошлой ночи становятся только ярче, поэтому я поворачиваюсь к раковине.

— Тренер Уилсон устраивает ужин для сплочения команды, так как мы вышли в плей-офф, — я чешу затылок, а она терпеливо слушает. — И мы приглашены.

Она не смотрит мне в глаза, когда садится на табурет и окунает ложку в клубничный йогурт.

— Круто. Я, наверное, закажу еду через доставку, не беспокойся обо мне, — ее милая улыбка сбивает меня с толку. Она доедает йогурт, облизывая ложку, как… ладно, неважно. Я обдумываю ее слова.

— Зачем тебе заказывать еду?

— Мне нужно есть, и я не хочу сжечь всю твою кухню.

— Сэйдж. Нас пригласили, не только меня и Эйдена. Я хочу, чтобы ты пошла со мной как моя девушка.

Скрежет ложки об упаковку йогурта прекращается. Когда она встречается со мной взглядом, в уголке ее рта виднеется пятно от йогурта.

— Я?

— Не знал, что у меня есть еще одна девушка.

Она натянуто усмехается. Что-то заставляет меня провести большим пальцем по ее губам. Она резко вдыхает, а я подношу палец ко рту и облизываю его.

— Так ты пойдешь со мной? — небрежно спрашиваю я.

Ее взгляд прикован к моим губам.

— Конечно. Уйду с работы пораньше.

— Я заплачу тебе за пропущенные рабочие часы.

Она хмурит брови, и между ними появляется раздраженная морщинка.

— Я не эскортница, Элиас. Мне не нужны твои деньги.

Я наклоняюсь вперед.

— Знаю. Но тебе, наверное, понадобится платье, так что я заплачу за все, что тебе будет нужно купить.

Когда я начинаю доставать свою карточку, она встает.

— Ты же сейчас не серьезно.

Бросив карту на мраморную столешницу, я поднимаю глаза, чтобы снова встретиться с ее взглядом.

Она скрещивает руки.

— Я уже живу в твоей квартире, а теперь ты хочешь покупать мне одежду? Меня многими существительными можно описать, но точно не «нахлебницей».

— А еще ты моя девушка, и я никогда не позволю тебе платить за платье, которое тебе нужно надеть, чтобы пойти со мной на мероприятие.

— Это несправедливо. Наши отношения — фальшивые. И как же правила?

Я наклоняю голову.

— Не помню, чтобы мы установили какое-либо правило относительно этого.

Ее полные губы сжимаются в прямую линию, но, когда ее плечи опускаются, я понимаю, что она сдалась. И эта победа доставляет мне больше удовольствия, чем любая из моих достигнутых целей.

Она начинает протестовать.

— Ты не будешь возвращать мне деньги, — говорю я, не давая ей даже слова сказать. — Я пришлю тебе всю информацию. Меня не будет несколько дней, так что напиши мне, если тебе что-нибудь понадобится.

Слово «что-нибудь» заставляет ее резко посмотреть на меня, и теперь я знаю, что мы оба думаем о прошлой ночи. Довольно сложно не думать об этом, когда я все еще чувствую, как ее бедра терлись об мою ногу.

Но она выглядит смущенной и отводит взгляд.

— Насчет прошлой ночи…

— Это был порыв страсти, — заканчиваю за нее я. — Тебе не нужно ничего объяснять. Мы просто можем забыть об этом.

Сэйдж медленно кивает. Атмосфера накаляется, пока она не прочищает горло.

— Кстати, меня зовут Хакима.

— Что? — я сбит с толку, но смена темы разговора в самый раз.

— Мое второе имя, я тебе его никогда не говорила. Это имя моей мамы. Оно означает «мудрая», как и Сэйдж.

Я вспоминаю наш разговор прошлой ночью, до… всего остального.

— Хакима? Красиво.

Она пожимает плечами.

— Думаю, хоть что-то хорошее мне от мамы все-таки досталось.

— В тебе все хорошо, Сэйдж.

Она улыбается, но это выглядит нелепо, когда она сползает со стула.

— Мне пора. Через час у меня урок для очень прилежных восьмилетних детей.

— Понятно. Тогда увидимся через несколько дней.

Мы неловко топчемся на кухне, прежде чем разойтись.

Глава 30

Сэйдж

Закричать в автобусе — вполне уместная реакция на новость о том, что я получила приглашение на пробы на главную роль в «Лебедином озере». Но сидящий рядом со мной пожилой мужчина был другого мнения.

Уже неделю я не могу думать ни о чем, кроме мучительного выражения лица Элиаса, когда я сидела у него на коленях. Но сегодня в моей голове только приглашение от Театра Современного Балета.

Как только мои подписчики превратились из хоккейных фанатов, оставляющих неуместные комментарии, в поддерживающих балерин и их мам, на меня начали сыпаться признания от других популярных танцоров.

На этом прослушивании меня гарантировано будет судить Циммерман, и та обиженная часть меня отчаянно хочет добиться успеха. Я хочу доказать ему, что это ничтожество прошло долгий путь с того дня, как он посмеялся надо мной перед моим первым прослушиванием.

Я никому не сказала, ни брату, ни Элиасу, потому что в глубине души не хочу, чтобы кто-то еще питал ложные надежды. Отказы принимать тяжело, но я так часто их слышала, что уверена, что смогу пройти через него снова. Но если кто-то из них увидит, как я теряю то, к чему стремилась с восьми лет, это только поставит меня в неловкое положение.

Но самое интересное? Мои чувства к моему фальшивому парню больше не кажутся мне фальшивыми. Я на пороге осуществления мечты всей моей жизни, и мои мысли то и дело возвращаются к тому, как он раздвинул свои мускулистые бедра у меня между ног.

Мало того, платье, которое я должна надеть сегодня вечером и которое он мне подарил, настолько красивое, что я не могу поверить, что оно мое.

Вернувшись в пустую квартиру, я иду в комнату Элиаса и смотрю на рубиново-красную ткань, висящую в шкафу. Несмотря на мой отказ, он был прав, когда сказал, что мне нужно купить платье. Я не могла снова надеть то черное, в котором была уже, кажется, везде. Но меня беспокоит не это.

Элиас упомянул о том, как я в отчаянии терлась о его бедро только потому, что хотел забыть об этом. Как будто это была ошибка, глупая оплошность возбужденной девушки, потерявшейся в тумане страсти. Что ж, возможно, это описание в чем-то и верно, но я не была потерянной или глупой. Я как никогда остро ощущала, что его твердое бедро идеально подходит к моему пульсирующему центру, и, если я правильно помню, эта туманная похоть заставила его тоже возбудиться. Мы оба виноваты. Но почему я чувствую себя так, будто меня приговорили к тюремному заключению?

Я одета и жду, пока Элиас заберет меня, потому что он переодевается на арене после тренировки. Последние несколько игр были для него стрессом, так что я старалась к нему не лезть. Они одержали победу в первом раунде, поэтому команда усердно тренировалась, чтобы сохранить серию побед. Однако Элиас сказал, что тренер Уилсон недоволен игрой всех игроков и считает, что необходимо провести командный сбор, поскольку им удавалось забивать только в овертайме или при игре в большинстве.