Вечные Пески. Гексалогия (СИ) - Сухов Лео - Страница 10

— Если новости и впрямь плохие, я выслушаю, а потом попрошу сына принести фруктового вина, — решительно хлопнул рукой по столу старик.

Жаль! Я надеялся, что глоток алкоголя сделает своё дело, и Дархан меня будет слушать в благодушном настроении. Однако раз уж не получилось, то всё равно надо рассказывать — ведь так велит Закон Песка. И надеяться на то, что Дархан помнит о Законах Воды.

Том 1

Глава 5

— Гухулы, — сказал я тихо, отодвинув кружку. — Я видел их прошлой ночью. Три разведчика. Остальных лишь слышал в темноте. Они шли по нашему следу. Мелькали на горизонте, когда начинался рассвет.

Об амулете ночного зрения я старался никому не рассказывать. Так что приходилось изворачиваться:

— Они отстали, когда мы подъезжали к Золотой Воде. Но где гухулы, там и другие демоны. И те будут куда опаснее, хоть и приходят только по ночам.

Дархан, только что улыбавшийся, замер. Его лицо стало каменным. Он тяжело вздохнул, раскрыл рот, закрыл снова… Задумчиво провёл рукой по подбородку… И только потом заговорил:

— Ты уверен? Не почудилось после долгой дороги? Может, эхо старых кошмаров?

— Да, я был в Кечуне, — прервал я его мягко, но твёрдо. — И два года сражался с ними. Поэтому я знаю, как скрипят их кости, как пахнет нашёптанная плоть, как льётся их густая кровь. И, поверь, я никогда не перепутаю гухула с кем-нибудь ещё.

Старик опустил взгляд. Его узловатые пальцы сжали край стола, а в глазах мелькнула тоска.

— Значит, всё… Всё кончено. Придётся бросать. Дом, хозяйство… Пески и это заберут. Потерять в одночасье всё, что нажил за годы…

— Демонам пустыни не интересен твой дом, Дархан, — покачал головой я. — Их не манит тень или прохлада стен. Им не нужна вода. Их влечёт только одно: жизнь и кровь. Жизненная сила, которая течёт в наших жилах. Вот что им нужно. Стены — лишь помеха на пути к еде.

Старик тяжело вздохнул, и его взгляд стал отрешённым. Будто он сейчас смотрел сквозь стены на своё хозяйство, которое уже почти потерял.

— Тяжело будет, сынок. В мои-то годы начинать всё сначала…

— Сначала? Разве это то же самое, что снова искать жену, Дархан? — качнул я головой. — Снова рожать детей и ждать внуков? Эти дела ты никогда не начнёшь сначала, друг. Твоё богатство в любви Хадизы, в трёх сыновьях и двух дочерях, что дружны, хотя давно уже взрослые. В двух зятьях, что верны тебе, как сыны, и трёх снохах, что любят тебя не хуже дочерей. Ну и… Сколько у тебя внуков-то, Дархан?

— Шесть уже! — гордо улыбнулся старик.

— В шести внуках… О каком начале ты говоришь? Ты богаче, чем многие рода, что сидят на злате в Междуречье. Твоя семья — твоё богатство. Её спасай, а не каменные стены и ровный доход.

— Ты прав. Глупость цепляться за камни, когда на кону жизни своих… Ладно!.. — старик стукнул кулаком по столу. — При первых же признаках, при первом слухе или намёке мы снимаемся и уходим. В Илос. Там стены покрепче. А может, и дальше куда уйдём от этой бойни. А потом вернёмся сюда и отстроим всё заново… А про фруктовое вино ты верно спрашивал. Умный ты парень, Ишер… Не по годам умный… Марихан!

Дархан махнул рукой жилистому мужчине, скучавшему у кухни за стойкой. Это был старший сын Дархана, тот, который должен был наследовать его дело. И сейчас он во всём активно помогал отцу.

— Марихан, принеси нам кувшин фруктового вина! — попросил старик.

— Да, отец! — кивнул тот и скрылся в подсобных помещениях.

— Грустные вести ты принёс, Ишер… Очень грустные… Но спасибо за предупреждение! — старик судорожно втянул в себя воздух. — Лучше знать, что тебе грозит, чем думать, что всё хорошо, и столкнуться с бедой неожиданно…

Вернулся Марихан, неся в одной руке кувшин, в другой глиняные кружки.

— Новости хороши или плохи? — спросил он у отца, не удержавшись от любопытства, а заодно приветливо подмигнув мне.

— Плохи, сын… Очень плохи, — вздохнул Дархан. — Садись с нами. Выпьем и обсудим, что делать.

Мы с Меоли долго засиживаться с ними не стали. Я опрокинул кружечку вина, девушка тоже налила себе пару глотков. А потом мы удалились, оставив старика и его семью обсуждать дела.

Комнаты нам выделили на третьем этаже главного здания. Поднимаясь по узкой каменной лестнице, я с удовлетворением отметил, что стены здесь смотрятся идеально. Каменная плитка, которая имитировала кладку, отлично скрывала истинную природу стройматериалов.

— Ты чего улыбаешься? — настороженно спросили Меоли.

— Смотри, — кивнул я девушке на стены. — Снаружи добротный камень, да? А внутри всё сложено из того же сырца, что и везде. Просто хорошо обработано. Это я когда-то посоветовал Дархану, мы тогда только познакомились. Старик не знал, как побыстрее расширить постоялый двор. Семья у него большая, заняла почти все комнаты на втором этаже. Не оставлять же постояльцев в сарае…

— Зачем же скрывать сырец? — удивилась Меоли.

— Дархан тогда сказал, что надо всё серьёзно строить, чтобы красиво было! — я безобидно передразнил интонации старого друга. — Мол, никто не будет уважать хозяина, что построил два этажа из камня, а третий — из глины.

Меоли заулыбалась. Забери меня пески! Всегда приятно, когда твои немудрёные шутки заставляют кого-то улыбаться. И вдвойне приятно, когда речь о красивой девушке.

— Сырец дёшев, а каменная плитка не только придаёт солидный вид, но и защищает от ветра и жары. И никто не догадается! А построили быстро. Нигде и не заметишь, что там, под плиткой, сырой кирпич.

— Им сложно будет всё это бросить… — грустно заметила моя спутница, скосив взгляд вниз, туда, где осталось семейство Дархана.

— Сложно, — согласился я. — Но дом с собой, к сожалению, не заберёшь.

Наши с Меоли комнаты оказались похожи, как две капли воды: маленькие и аскетичные, но чистые. В углу стояла простая деревянная кровать с тонким матрасом, набитым сухой травой, и покрытая плетёной циновкой. Рядом — глиняный умывальник с кувшином воды и медным тазом. Это вся вода, что полагается постояльцу на сутки. Хочешь больше — плати дополнительно. Но даже кувшином можно управиться и смыть грязь. Хотя Меоли и попросила себе дополнительную воду, а ещё служанку для помощи в помывке.

У стены красовался сундук для вещей, окованный железными полосами и запираемый на внушительный висячий замок. И, конечно, в каждом номере была своя маленькая печка-грубка для обогрева в ночные холода. А рядом с ней — плетёная корзина, доверху наполненная прессованными кирпичами кизяка. Ничего лишнего, всё необходимое для уставшего путника.

Закрыв дверь, я достал из мешка с вещами маленький кусок мыла и кружку. Кружку заполнил водой, кинжалом настругал туда мыло и взбил всё это до образования пены. А затем, скинув одежду, встал в таз и принялся намыливаться.

Скудость местных ресурсов регламентирует все процессы в этом мире. Начиная от еды и мытья и заканчивая крупным строительством. Дождавшись, когда пена на теле разберётся с грязью, я принялся смывать её тонкой струйкой. Начинал от головы и постепенно, к концу воды в кувшине, дошёл до ног. Остатки воды определил в умывальник. Утром очень пригодится.

Жара, пот, грязь… Видел я тех, кто не следил за своей чистотой в таких условиях. Их называют здесь гнилые люди. И не пускают в города и посёлки, отчего бедняги сидят вдоль дорог, выпрашивая подаяние. Бррр!..

Тщательно обтерев тело сухой тряпкой, я и об одежде позаботился. Выбил её от пыли, а затем повесил на проветривание между печкой и окном. А сам натянул запасной комплект и, с чувством выполненного долга, завалился спать.

Проснулся через несколько часов от стука в дверь.

— Ишер! Я кушать хочу! — жалобно сообщила из-за неё Меоли, не переставая стучать.

— Сейчас идём! — отозвался я, заставляя себя сесть и разминая шею. — Подожди немного!

— Жду! — отозвалась девушка.

— И ведь не спится ей… — пробормотал я себе под нос.