Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 31

— Граф, — говорит он. — Я могу улучшить оружие. Ваше и ваших союзников. Усилить защитные свойства, добавить проводимость магической энергии. На поле боя это даст преимущество.

— Мастер, вы ещё слабы, — говорю. — Только вчера на ногах стоять начали.

— Я достаточно силён для работы руками, — он упрямо поджимает губы. — И потом, это шкурный интерес. Разумные муравьи — это же невероятно интересно! Их биология, социальная структура и способ коммуникации — это материал для десятка научных работ!

— То есть вам спокойно не сидится?

Глеб открывает рот, чтобы возразить, потом — закрывает и усмехается.

— Спокойная жизнь явно не для меня, — говорит он нехотя. — Как бы я ни хотел думать иначе.

— Тогда за работу. Фёдор вам поможет. Идите на Изнанку, к куполу. Там Мастифин покажет, чем вооружена наша армия. Улучшайте, что можете. После боя обсудим вашу лабораторию, — киваю я.

— С вами приятно иметь дело, граф, — Глеб кивает и уходит энергичным шагом, будто и не лежал при смерти два дня назад.

Провожаю его взглядом. Ярослав отправляется в мой кабинет, а я иду к Сашке. Комната с прослушкой — маленькая каморка на первом этаже, рядом с кухней. Внутри — стол, стул, артефакт-ретранслятор и стопка блокнотов. Сашка сидит в наушниках, сосредоточенно строчит в блокнот.

Стучу в косяк. Он вздрагивает, снимает наушники.

— Господин! — тут же подскакивает.

— Тихо, тихо. Есть дело.

Сажусь на край стола. Сашка плюхается обратно и выжидающе смотрит.

— Первое — мне нужно полное досье на Алису. Кем была до замужества, где жила, с кем общалась, чем занималась. Всё, что можно найти. Тихо и аккуратно.

— Понял, господин. Сделаю.

— Второе — что по Пересмешникову?

Сашка хмурится. Листает блокнот, находит нужную страницу.

— Вообще ничего, но если позволите, мне кое-что кажется странным.

Взмахиваю рукой, мол, говори. И он говорит:

— Вот что странно. Пересмешников в своём кабинете, куда вы установили жучок, почти не ведёт важных переговоров. Бытовые дела, распоряжения слугам, пара звонков адвокату по мелким вопросам. И всё.

— Это подозрительно, — соглашаюсь.

— Именно, — кивает Сашка. — Либо он знает о слежке — но тогда почему не снял жучок? Либо у него есть другое помещение. Место, где он проворачивает настоящие дела.

— Или он общается вживую, без мобилетов и артефактов. Лично, с глазу на глаз, — добавляю я. — И подальше от своего кабинета.

— Тоже вариант, — соглашается Сашка. — Но за ним следить сложнее, у него серьёзная охрана, и он параноик.

— Ладно. Продолжай слушать, фиксируй всё, даже мелочи. Иногда мелочи говорят больше, чем большие речи.

— Понял.

Забираю блокноты — три штуки, исписанных мелким почерком. Полистаю на досуге, может, что-то зацеплю.

Поднимаюсь на второй этаж, Котов ждёт в кабинете — развалился в кресле, закинул ногу на ногу.

— Ну что, генерал, — ухмыляется он. — Обсудим план захвата?

— Обсудим.

Сажусь за стол. Разворачиваю карту Изнанки — Даниил нарисовал подробную, с пометками.

— Матка здесь, — показываю. — В центре колонии, в командном пункте. Вокруг — элитная охрана, не меньше сотни крупных особей. Основная армия — три тысячи — расположена по периметру.

— Лобовая атака — самоубийство, — констатирует Ярослав. — Хотя будет весело.

— Согласен. Поэтому применим хитрость. Мы провернём отвлекающий манёвр. Основные силы — твои бойцы плюс наши союзные муравьи — атакуют с севера и запада. Шумно, ярко, убедительно. Задача — оттянуть основную армию бурых от командного пункта.

— А ты?

— А я со своей группой зайду с юга. Через тоннели, которые нашёл Даниил. Пока основная армия будет занята вами, мы проберёмся к матке.

— Кто с тобой?

— Цыпа, Даниил, Кабанский. И Фёдор — мне нужен его переводчик. Если мы захватим матку, надо будет с ней поговорить.

— Поговорить? Думаешь, она пойдёт на контакт?

— Кто знает, но если удастся договориться — война закончится. Если нет — хотя бы будем контролировать их армию через матку.

Котов задумчиво сплетает пальцы.

— Мне нравится, — говорит он. — Безумие, прямо как я люблю. Когда начинаем?

— Завтра на рассвете. У бурых активность снижается в предрассветные часы — Мастифин заметил. Это наше окно.

— Тогда мне нужно подготовить людей. Пойду к куполу.

Он встаёт, жмёт мне руку и уходит. В дверях оборачивается:

— Скорпиоша.

— Чего?

— Не подохни там.

— Постараюсь.

Он усмехается и исчезает за дверью. Сижу в кабинете, смотрю на карту. Завтра — бой. Большой, настоящий, с тысячами противников. Самое крупное сражение в моей жизни — и в этой, и в прошлой.

Но сначала — подготовка.

Симферополь. Архив губернаторской администрации.

Везде пыль: на полках, папках, полу и даже в воздухе — мельчайшие частицы кружатся в луче света из маленького окна под потолком.

Ольга сидит за столом, заваленным документами. Стопки бумаг — слева, справа, перед ней. Старые, пожелтевшие, некоторым по пятьдесят лет, некоторым — больше. Архив губернаторской администрации хранит всё — от указов до личных дел, от финансовых отчётов до писем. Никто не выбрасывает ничего, и слава богу.

Она здесь уже третий час. Ищет двух зайцев одновременно, а то и трёх, если повезёт.

Первый — бывшие работницы и стажёрки Щеглова. Те, о которых говорил журналист Ларин. Секретарши, помощницы, практикантки. Ольга просматривает кадровые документы за последние десять лет — увольнения, переводы, отпуска за свой счёт. Ищет закономерности.

И находит. Три девушки уволились в течение месяца после начала работы с Щегловым. Одна — перевелась в другой город. Две — просто исчезли, будто их и не было.

Записывает имена, фамилии, даты. Это пригодится Ларину.

Второй заяц — Сольпугины и Скорпионовы. Ольга не знает, что именно ищет, но чувствует — здесь что-то есть. Интуиция, женская, необъяснимая, но до сих пор ни разу не подводившая.

Она копает глубже. Старые документы, столетней давности. Земельные реестры, наследственные дела, судебные акты. Крым был густо населён аристократией — рода переплетались, ссорились, мирились, женились.

И вот — невзрачный листок. Старый, с обтрёпанными краями, засунутый между двумя толстыми папками с налоговыми отчётами. Кто-то спрятал его — или кто-то забыл.

Ольга вытаскивает его и читает. Это не документ. Скорее — заметка. Написанная от руки, торопливым почерком, без даты. Но содержание…

Речь о кольце Сольпуги.

Ольга читает внимательно, слово за словом. Потом перечитывает. Потом — в третий раз, чтобы убедиться, что не ошиблась.

— Теперь понятно, — шепчет она, — почему Сева не смог активировать родовое кольцо матери…

И тут за её спиной скрипит дверь.

Ольга замирает. Прижимает лист к груди, быстро соскальзывает со стула и приседает за стеллаж. Сердце колотится, руки дрожат, но она не издаёт ни звука.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Кто-то вошёл в архив и идёт вдоль полок. Останавливается, шуршит бумагами, идёт дальше.

Ольга прижимается к стеллажу. Дышит тихо, неглубоко. Листок — за пазухой, прижат к телу. Она хочет высунуться и посмотреть, кто это, но страх парализует. Оля с трудом собирает все силы в кулак и, наконец-то, выглядывает, но увиденное удивляет куда больше, чем можно было бы подумать…

Изнанка. Второй уровень. Предрассветные часы.

Тоннели здесь другие. Ниже, уже, с земляными стенами. Вырыты муравьями и ведут к тылам бурых, судя по виду заброшены они так давно, что про них, наверное, никто и не помнит.

Даниил нашёл их во время разведки, нанёс на карту. Три входа, два из которых — ложные, забитые камнями. Третий — рабочий, достаточно широкий для четверых.

Мы идём гуськом. Я первый, за мной — Даниил, потом Кабанский, потом Цыпа. Замыкает Фёдор — с переводчиком на шее и такими круглыми глазами, что их видно даже в темноте.