Враг моего врага (СИ) - Громм Гриша - Страница 30

— Есть, — Артём сглатывает. — Но она… она вам не понравится, граф.

— Мне много что не нравится. Рассказывайте, — оглядываюсь, здесь все спят, Глеб уже слышал, так что думаю, можно не тревожить человека и поговорить прямо в казарме.

Артём собирается с мыслями. Потом начинает:

— Девятнадцать лет назад я проходил практику. Мне было двадцать, я учился в медицинском. Распределили в психиатрическое отделение при Ялтинской клинике. Официально — обычная больница. Неофициально…

Он облизывает пересохшие губы. Глеб протягивает ему стакан с водой — Артём пьёт жадно, долго. Я же молчу и жду, что же там было на самом деле…

— Неофициально — там была лаборатория. Секретная, на нижних этажах. Отдельный вход, отдельная охрана, отдельный персонал. Нас, практикантов, туда не пускали. Но я… — он усмехается невесело. — Я был любопытный. Слишком любопытный. Нашёл способ пробираться туда, прикидывался сотрудником лаборатории, общался с подопытными.

— Научный интерес, полагаю. Что за лаборатория?

— Названия не знаю, но связано это было с изменениями людей…

— Проект «Василиса», — мне не составляет труда догадаться, а Артём заходится в яростных кивках.

— Они ставили опыты на людях, граф. Пытались создать… сверхлюдей. Усиленную регенерацию, повышенную магическую проводимость, устойчивость к ядам и болезням. Использовали комбинацию алхимии, магии и чего-то ещё, чему я не знаю названия.

— И моя мать?

Артём судорожно вздыхает:

— Василиса Никитична была… успешным образцом, — говорит он тихо. — Самым успешным. Её организм принимал все препараты, все воздействия. Она не ломалась, не сходила с ума, не умирала — как другие. Она адаптировалась. Становилась сильнее с каждым экспериментом.

Сижу неподвижно. Руки на коленях сжаты в кулаки, но лицо держу спокойным. Это даже серьёзнее, чем я думал.

— Всё шло хорошо, пока она не сбежала, — продолжает Артём. — Как именно — я не знаю. Но однажды её камера оказалась пустой. Охрана — без сознания. Двери — выломаны изнутри. Она просто ушла.

— А потом?

— А потом выяснилось, что она родила, — Артём смотрит мне в глаза. — Она утверждала, что забеременела уже после побега. Что встретила мужчину, полюбила, родила сына. Но я…

Он запинается.

— Что — вы? — чувствую, как волоски на руках встают дыбом.

— Я… считаю, что она была беременна ещё до побега. Ещё когда на ней ставили опыты.

В помещении повисает тяжёлое молчание. Такое надо переварить. Глеб смотрит на меня — внимательно, с тревогой.

— Чем это грозит? — спрашиваю ровным голосом, хотя внутри буря.

Если я, вернее, моё тело, так или иначе, участвовало в испытаниях, может, это способно объяснить аномальное влияние Изнанки на меня и ускоренную регенерацию после активации Паяльного Жала с остатками артефакта Сольпуги?

— Не знаю, — честно отвечает Артём. — Сколько на ней испытали препаратов и магических воздействий — неизвестно. Как это могло повлиять на ребёнка — тем более. Но, граф… это не всё.

— Говорите.

— Несколько лет назад я узнал, что Василиса Никитична… умерла. В той же клинике. Её снова поймали, вернули, и она якобы скончалась в пожаре.

— Так записано в документах, — подтверждаю.

Артём наклоняется вперёд и говорит шёпотом.

— Маг огня в пожаре? Я не верю в это, граф, — говорит он. — Не верю и никогда не поверю. Одно из испытаний, которое проводили на Василисе Никитичне, было нацелено на регенерацию. Я видел результаты — своими глазами. Её тело восстанавливалось после повреждений, которые убили бы любого другого человека. Ожоги, переломы, разрывы тканей — всё заживало. Быстро, полностью, без следа.

Он выпрямляется.

— Человек с такими способностями не может просто взять и умереть из-за ожогов. Не может, граф. Василиса Никитична жива.

Кто бы сомневался, что это ещё аукнется… но если моя мать жива — где она?

Глава 14

Решаю немного отвлечься от всего и съездить на берег, посмотреть, как идут дела на строительстве храма. Он растёт, я бы сказал не по дням, а по часам. Беру с собой Алису, во-первых, ей тоже надо отдохнуть, а во-вторых, у меня есть к ней вопросы.

Когда я был здесь в последний раз, стояли только фундамент и часть стен. Сейчас — стены в полный рост, каменная кладка, начало купола. Рабочие трудятся без перерыва — каменщики, плотники, резчики. Деньги, которые я вложил, работают.

Стою посреди будущего главного зала и смотрю вверх. Потолка пока нет — видно небо, зимнее, но всё ещё яркое — не сравнить с Сибирью и тем более с Москвой.

Мощные колонны, с резными скорпионами у оснований уходят ввысь. Красиво. Внушительно.

— Нравится? — спрашивает Алиса, подходя ближе.

— Нравится, — киваю. — Через пару месяцев будет готово.

Она оглядывается, даже улыбается. Вдали от поместья, в спокойной обстановке она совсем другая.

— Алиса, — начинаю я, будто невзначай. — А чем ты занималась раньше? Ну, до того, как вышла замуж за отца?

Она вздрагивает, совсем чуть-чуть — но я замечаю.

— До замужества? — переспрашивает она. — Да ничем особенным. Жила, работала…

— Где работала?

— Ой, Сева, — она отмахивается. — Будто и не жила до того момента. Всё было так… обычно. Серо, неинтересно.

Слушаю и думаю, что она темнит.

— А подруги? С кем общалась?

— Не было подруг, — снова отмахивается. — Я вообще не очень компанейский человек. Сама по себе всегда была. Да ты и сам видишь, ни с кем не общаюсь. Разве что кондитерская меня увлекла…

Смотрю на неё. Похоже, не врёт. Она действительно так считает. Но это не значит, что так оно и было. Провалы в памяти — это не только про настоящее. Может, и прошлое стёрто? Частично, кусками?

Слишком много совпадений: провалы в памяти, дыры в прошлом, странное поведение. Борис похитил именно её — зачем? Лучше было бы схватить Ольгу, Алиса мне даже не мать, он не мог быть уверен, что я приду за ней.

Пожалуй, надо собрать полное досье на свою мачеху. Кем была до замужества, где жила, с кем общалась, чем занималась. Есть ощущение, что где-то в её прошлом спрятано пересечение с Василисой Никитичной. Слишком уж много ниточек тянется в одну сторону.

— Знаешь, — говорю, цепляясь за её последние слова. — Кондитерская работает отлично. Ты отлично справляешься. А Булкин уже экспериментирует с новыми вкусами. Говорит, хочет сделать линейку к Новому году.

Алиса оживляется — тема еды и бизнеса для неё куда комфортнее, чем копание в прошлом. Она начинает рассказывать про идеи для праздничных наборов, а я слушаю и киваю, но в голове уже другое.

Сашка. Он сидит на прослушке, фиксирует всё. Вот ему и поручу разобраться с Алисой. Тихо, аккуратно, без лишнего шума. Он умеет быть незаметным, когда это требуется.

Возвращаемся в поместье, а во дворе меня уже встречает Котов — бодрый, весёлый, будто не на серьёзное сражение приехал. Крепкое рукопожатие, хлопок по плечу — мы уже стали настоящими друзьями.

— Скорпиоша! — он ухмыляется. — Живой! Мне тут такого нарассказывали — и Прорва, и морской портал, и скорпион с людьми на берегу. Ты там что, решил весь народ распугать?

— Жизнь у меня такая, — усмехаюсь. — Привёл свои силы?

— Армия на Изнанке, под куполом. Мастифин с Пелагеей работают и вводят в курс дела новичков, они там уже проводят диверсии.

— Результаты есть?

— Неплохие даже. Уничтожили три колонны снабженцев, перерезали два маршрута подвоза. Бурые нервничают — их разведчики бегают как ошпаренные. Прикинь, у них там всё как у человеческой армии. Логистика, разведка, все дела…

— А что летающие? Появлялись? — спрашиваю я.

— Двух сбили. Остальные стали осторожнее, держатся высоко.

— Хорошо. Идём в кабинет, обсудим план наступления. Алиса, — улыбаюсь ей, — иди отдыхай, ты, наверное, устала.

— Есть немного, — она тоже слегка улыбается мне.

Проходим в дом. По дороге сталкиваюсь с Глебом — мастер стоит в коридоре, держит в руках мою биту. Разглядывает её, будто ювелир, разглядывающий необработанный алмаз.