С чистого листа 2029 (СИ) - "Alchy" - Страница 2

Все бенефициары мировой политики считали себя Д’Артаньянами, своих оппонентов, соответственно, выставляя сторонниками ЛГБТ. В результате мир чудом не скатился в глобальную третью мировую с применением тактического и стратегического ядерного оружия. Впрочем, то тлеющие, то вспыхивающие локальные конфликты на границах зон влияния крупных мировых игроков — по масштабу как раз подходили под третью мировую. В России уже третья волна мобилизации прошла, огородились на границах, заняв глухую оборону, за что народ в стране был в кои-то веки благодарен власти — не кинулись всех спасать и кормить…

Ильяс вернул Жеку с небес на землю, оторвав от размышлений о геополитике. Посетовал, что тот со своей почтой такой погожий день пропускает. Договорились, что оберут с женой сколько смогут необычайно разродившуюся ранетками яблоню на участке, а что не успеют, то Жека завтра дособирает сам. Часть — высушить, на компоты зимой да так пожевать, а что побитое и с изъянами — Ильяс на переработку, а потом продукты брожения через ректификационную колонну…

«Чо так не жить, — повеселел Жека, заходя в квартиру. — Ещё табака больше шестидесяти кустов по краям участка выросло и вызрело, всё в гору, и не будет лишним. Картохи на всю зиму хватит и до свежего урожая. Некондицию опять же подморозим и через Ильясову колонну на пятидесятиградусную амброзию. Ларь морозильный забил перцами, фасолью и тертой морковью. На одних запасах можно протянуть всю зиму, если не шиковать особо…»

На кухне бросил в кружку скупую щепотку черного чая, и уже не жалея, сверху бухнул ложку молотой чаги с горкой и такую же порцию уральского сбора этого лета: иван-чая, зверобоя с душицей, лабазника, молодых листиков черной смородины и размолотого в блендере шиповника. На табуретку запрыгнула Марыся и требовательно замурлыкала, как мотоблок на весеннем огороде. «Вот тебе и экономия, — вздохнул Жека. — Надо опять ей корма заказывать. Она что-то зелень жрать не хочет, да и суповой набор тоже её не прельщает. Одна радость, что не орёт, когда жрать хочет, а лаской не хуже душу вынимает. Дело своё туго знает. Хоть и не жоркая, а два пакетика влажного корма на три дня надо, да по стопке сухого каждый день, а то и полторы в охотку. Шесть косарей минус каждый месяц…»

Пока на кухне заваривался чай, да Марыся с присущей кошачьим грациозностью и аристократизмом неторопливо дегустировала свой завтрак, Жека включил компьютер, разблокировал телефон и зашёл в «Мах». Авторизовался на госуслугах, затем со своим айди зашёл в интернет. Подключился через корпоративный VPN, загрузил рабочие программы. Воткнул гарнитуру, по-быстрому проверил звук и работу микрофона, бросил взгляд на часы на стене — без семи минут девять. Успевает налить чаю — и надо включаться в работу. Выстоять эти кажущиеся сейчас утром бесконечными двенадцать часов и два дня потом отдыхать…

Без одной минуты девять он сделал большой глоток чая, поставил статус «Готов» в рабочей программе и всё равно непроизвольно вздрогнул от тут же подтянувшегося звонка в наушниках. «Вот чё вам не спится, утыркам? Кто в две тысячи двадцать девятом пользуется услугами почты России? Вам СДЭКа не хватает или Яндекса, мазохисты⁈» — пронеслось у него в голове. В микрофон же, абстрагировавшись, он выдал стандартное приветствие:

— Меня зовут Евгений, здравствуйте, Галина Антоновна. У вас вопрос по отправлению, последние цифры которого 4–8–3–2?

— Голову из унитаза вытащите, молодой человек, вас плохо слышно! Я сама скажу, какой у меня вопрос. Не перебивай меня! Жалобу хочу составить на трёх операторов ваших, совсем охамели!

— Сразу на трёх? К сожалению, у меня нет такой технической возможности, Галина Антоновна…

— Что ты мне брешешь? Как тебя зовут, повтори? Сейчас и на тебя жалобу составим! Я разговор записываю!

Утро началось не с кофе. За месяц работы Жека сталкивался со всяким. Бывали клиенты и хуже, но вот так, прямо с первого звонка… Тут ещё прибежала из кухни Марыся и, сев перед хозяином, зарычала, распушившись, словно поддерживая. А склочная клиентка не унималась:

— Откуда вы разговариваете, из какой дыры⁈ Вас по-прежнему не слышно! Как вас зовут, я в который раз уже спрашиваю⁈

Жека смиренно вдохнул и выдохнул, вспомнил все тренинги, рефреши и обратную связь с супервайзером и наставниками — и кротко ответил:

— Да идите вы в жопу, Галина Гандоновна… И все три жалобы туда же засуньте, на всех трёх операторов. И четвёртую на меня. Уверен, там ещё достаточно места останется после всего… У вас остались ещё какие-то вопросы, чем-то могу вам помочь?

Судя по донесшимся из трубки нечленораздельным звукам, связь у обратившейся на горячую линию клиентки каким-то чудом наладилась, и она всё прекрасно расслышала.

— Я, я, ты… Хамло! Я буду жаловаться!

— Спасибо за звонок, оставайтесь на линии для оценки качества консультации.

После звонка Жека, не торопясь, испытывая эйфорию и недоумение — почему он в первые дни так не сделал? — выдернул гарнитуру, смотал провод и убрал подальше. Затем удалил все рабочие программы, включая корпоративный VPN, удалился из рабочих чатов, попрощался с руководителем группы, посчитал количество отработанных часов, умножил на минимальную базовую ставку без мифических премий и надбавок (которые, как оказалось за месяц работы, существовали в сферическом вакууме — никто их не получал) и подмигнул Марысе:

— Вот так вот, животинка. Пусть сами за свой KPI жопу рвут! А мы с тобой и так проживём. В конце концов, в том же агрогородке проживём, если что, если уж совсем никак и нигде. Ты хоть мышей живых попробуешь! Три месяца есть пока, чтоб официально трудоустроиться. А пока надо на даче всё прибрать, благо погода стоит…

Марыся выслушала тираду хозяина в целом благосклонно и со вниманием, лишь выразив «фи» по поводу живых мышей, и, посчитав на этом свою роль выполненной, запрыгнула на когтеточку, свернулась там клубком и, негромко, лишь обозначая звук, замурлыкала, медленно прикрывая глаза. А Жека набрал Ильяса, сходу вывалив свой изменившийся статус и что скоро подъедет. Ильяс обрадовался:

— А я тебе давно говорил! И в тероборону тебя пристроим!

— Ага. Там ни зарплаты, ни выхлопа, всё на общественных началах, — высказал скепсис Жека. — Пару раз в месяц от казахов несколько мопедов пролетит, попалишь свои патроны…

— Не ссы, припас возмещают, — успокоил друг. — А пока в терре дежуришь, за тунеядство не привлекут. Да и так: косулю-то доел уже? Осталось ещё? Вот тебе ещё плюсы дежурства в заповедной зоне: сутки в лесу на свежем воздухе с парнями, свои дела делаешь — хоть корня золотого копай, хоть черемшу весной, а уж если косулю обломками беспилотника прибьёт, как ту…

— Понял, принял. Сейчас на велик и подкачу.

— Давай-давай! С ночёвкой даже айда, посидим вечером, отметим твоё долгожданное увольнение. Рад, небось? Видно же было, что через силу там работал…

Жека прикинул: а почему бы и нет? Закинул Марыське ещё порцию влажного корма на вечер, прикрыл крышкой, чтоб не заветрилось (сама откроет, когда проголодается, поумней иных, особенно которые в поддержку звонят), во вторую мисочку с запасом сухого навалил. Налил воду. Собрался, проверил, всё ли на месте, наказал кошке:

— На хозяйстве остаёшься. Завтра приеду, под вечер край. Не балуй!

Кошка спрыгнула с когтеточки, нервно забила хвостом, затем взяла в зубы своего любимого тряпичного карася и заворчала, жалуясь — не любила оставаться одна. А Жека, подумав, достал заначку, убедился, что хватает за кредит заплатить и на хлеб остаётся, отсчитал три косаря, по-быстрому отформатировал флешку на тридцать два гига, сунул её в карман, прошёлся по квартире, убедился, что всё, что можно выключить, выключено, и вышел, закрыв за собой дверь на три оборота.