Хозяин Волшебной Лавки (СИ) - Розин Юрий - Страница 14

Справочное бюро нашлось на ближайшем перекрестке — маленькая контора с вывеской «Городской справочный центр» и окошком, за которым сидел сонный клерк.

За десять рублей он выписал мне список оценщиков магических артефактов с адресами — семь контор, разбросанных по городу.

— Три в центре, — Ася заглянула в список. — Два в Заречье. Один на Портовой, это далеко. И один за Медным мостом, минут десять топать на своих двоих.

— Начнем с ближних.

Мы пошли. Лавка молчала, но я чувствовал ее присутствие.

— Расскажи мне про город, — попросил я негромко, когда мы свернули на широкий бульвар с каштанами. — Ты помнишь его?

[Помню. Когда я была в лучшей форме, то могла видеть на сотни метров во все стороны. Потом, по мере того, как из меня уходила магия, радиус уменьшался. Сейчас я не вижу дальше края тротуара перед входом. Мой город был другим. Тише. Меньше. Повозки были все с лошадьми, а магических фонарей на улицах не было — только масляные. Зато река пахла рыбой, а не маслом. И на этом бульваре по вечерам играл оркестр.]

— Оркестр? — удивился я.

[Духовой. Каждую пятницу, с весны до осени. Рита ходила слушать, когда была молодой, и мы слушали вместе. Все время просила устроить ей балкон на втором этаже, чтобы самой слышать музыку. Я пыталась — но создание чего-то нового без хозяина невозможно.]

— А что еще было на этом бульваре?

[Книжная лавка. Рита ходила туда и возвращалась с такой стопкой, что еле несла. У нее вся спальня была в книгах. Когда она состарилась и перестала ходить, я каждый вечер переворачивала ей страницы.]

— Ты переворачивала ей страницы? — я не совсем понимал, как такое возможно.

[А что такого? Я же могу двигать предметы!]

Я представил это: старая женщина в кресле, на коленях — книга, а страницы переворачиваются сами. Уютная картинка. И грустная, потому что после Риты никого не осталось.

— Мне жаль, что тебе пришлось так долго быть одной, — сказал я.

[Спасибо. Но это не было так, как если бы я сидела взаперти. Я спала. Почти все время. Это было… как зима. Длинная, темная. Но я знала, что когда-нибудь весна будет. И она пришла.]

Ася шла рядом, молча. Она, разумеется, слышала только мою половину разговора, но научилась не перебивать.

— Лавка вспоминает старый Грозов, — сказал я ей. — Духовой оркестр на бульваре, книжную лавку.

— Духовой оркестр? — Ася приподняла брови. — Это когда было?

— Не уверен, около ста лет назад?

— Ого. Она прямо хорошо помнит.

[Я помню всё. Каждого человека, который ко мне заходил. Каждую вещь, которая стояла на полках.]

— Она помнит всё.

Ася задумчиво посмотрела на меня.

— А тот город, что помнишь ты, — сказала она вдруг, тихо, чтобы прохожие не слышали. — Он похож на этот?

Я не ожидал такого вопроса. Помолчал, подбирая слова.

— Похож и не похож. Город, в котором я жил, тоже стоял на воде. Реки, мосты, ветер с воды. Это все мне знакомо. Но магии там совсем нет.

— Без магии? — Ася нахмурилась. — Как это вообще работает?

— Работает. Просто по-другому.

— И ты… сколько у тебя таких воспоминаний?

Я покосился на нее. Она шла, засунув руки в карманы куртки, и смотрела под ноги.

— Много, — сказал я. — Достаточно, чтобы научиться завязывать галстук.

Она чуть усмехнулась.

— И чтобы научиться уходить от вопросов?

— И это тоже.

Первая контора оценщиков располагалась на Парадной улице — название говорило само за себя. Фасад отделан мрамором, двери из полированного дуба, латунная табличка с гравировкой: «Артемьев и партнеры. Магическая оценка и экспертиза. С 1298 года от Первого Рассвета».

Я даже не стал заходить. Через витрину было видно приемную: ковры, кожаные кресла, секретарь в безупречном костюме. Очередь из трех человек, каждый из которых выглядел так, будто мог купить нашу лавку вместе с содержимым и сдачу не попросить.

— Не наш уровень, — сказал я.

— Согласна, — кивнула Ася. — Цены там, наверное, как моя годовая зарплата.

— У тебя нет зарплаты.

— Вот именно!

[Красивая контора. В мое время тут была кондитерская.]

Вторая контора — «Магическая палата оценки Грозова» — занимала этаж в казенном здании. Серые стены, серые двери, серые лица в очереди. Я зашел, увидел двадцать человек, талоны с номерами и табличку «Среднее время ожидания — 4 часа». Вышел.

По пути к третьей конторе мы шли через Кузнечный переулок — узкий, мощеный, с мастерскими по обеим сторонам. Из одной доносился стук молотка, из другой — шипение чего-то горячего, опущенного в воду. Пахло горелым металлом и углем.

[Кузнечный! Он совсем не изменился. Вон та мастерская — на ее месте работал Дормидонт. Старый кузнец, руки были как лопаты, но мастер каких поискать. Делал мне кочерги для камина и всякую такую утварь. Предлагал моему хозяину сделать мне решетки на окна, но смысла в этом не было — мои стекла также прочны, как и стены, к тому же я не люблю ограничения.]

— А что ты любишь? — спросил я.

[ Свет. Людей. Когда по утрам открывается дверь и заходит первый покупатель — и с ним врывается ветер, и уличный шум, и запах свежего хлеба из пекарни через дорогу. Вот это я люблю.]

— Через дорогу от тебя есть пекарня?

[Была. Не знаю, есть ли сейчас. Посмотришь, когда вернемся?]

— Посмотрю.

— Ты так разговариваешь с ней, — вдруг сказала Ася, — как будто она — человек.

Я обернулся. Она смотрела на меня, чуть наклонив голову.

— А она — не человек? — спросил я.

— Она — здание.

— Здание, которое помнит каждого, кто в него входил. Которое переворачивало страницы старой женщине, потому что та уже не могла сама. Которое двадцать пять лет ждало в темноте, веря, что когда-нибудь все начнется заново. — Я помолчал. — Знаешь, я помню очень много людей, которые были куда менее живыми, чем она.

Ася промолчала. Но я заметил, что когда мы проходили мимо следующего дома, она бросила короткий взгляд на стену. Словно посмотрела на это здание уже иначе.

Третья контора оказалась на первом этаже жилого дома. Вывеска от руки: «Оценка всего. Дешево. Быстро». Дверь была приоткрыта, внутри пахло кошками и дешевым табаком. На стене висел сертификат, но рамка была треснута, а текст — выцветший до нечитаемости.

— Нет, — сказал я.

— Откуда ты вообще знаешь, что искать? — спросила она, когда мы пошли дальше. — Ты же ни разу в жизни не нанимал магического оценщика.

— Не нанимал, — согласился я. — Но конторы везде одинаковые. Принцип не меняется, это в природе людей. Если контора слишком шикарная — ты платишь за шик, а не за работу. Если слишком бедная — значит, клиенты не возвращаются, а это плохой знак. Нужна середина. Чистая, рабочая, без ковров и без кошек.

— А кошки при чем?

— Кошки — это запах. А запах — это отношение к пространству. Человек, который не замечает, что его контора пахнет кошачьей мочой, не заметит и ошибку в экспертном заключении.

Ася помолчала.

— Странная логика, — сказала она наконец. — Но, кажется, рабочая.

Четвертая контора была закрыта. На двери висела записка: «Ушел на обед. Буду во вторник». Сегодня была среда.

— У меня ощущение, что он ушел не на обед, а в запой, — хмыкнула Ася.