Неудачник - книга первая - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 60

– Похоже, что до Закса доберёмся без помех, – сказала ему Мануэла. – Отъезд был неожиданным, но пока нас нетрудно догнать, поэтому не расслабляйся. Ещё не смотрел портрет?

– Сейчас посмотрим, – ответил Клод, доставая свёрток из дорожной сумки. – Это лицо я где-то видел.

– Можно я посмотрю? – протянула руку Леона. – Это секретарь отца Арман.

– Точно! – вспомнил юноша. – Он оформлял мою грамоту. Я не вспомнил, потому что на рисунке он не очень похож.

– Что ты хочешь? – пожала плечами Мануэла. – При передаче образы искажаются, да ещё напортачил художник. Вот что, мои дорогие, пока нам никто не мешает, учите «Перечень».

С ней не стали спорить, хотя трудно придумать более скучное занятие, чем зубрёжка перечня дворянских родов. Когда у девушек от этого занятия начали закрываться глаза, Клод забрал книгу себе.

– Пусть поспят, – сказал он графине. – Не скажете, что это за закорючки?

– Я пометила для себя тех, о ком нужно вам рассказать, – ответила она. – Но этим займёмся позже. Я, наверное, тоже посплю. Когда спишь, дорога короче.

Клод с час читал «Перечень», потом отложил книгу и посмотрел на спутниц. Девушки спали, прислонившись друг к другу, а Мануэла, свернувшись калачиком, заняла третье сидение. Юноша невольно задержал взгляд на женщине, так похожей на Луизу. Он любовался её лицом, ласкал взглядом шею, грудь... Постепенно его фантазия разгулялась не на шутку.

– Надо было один раз свести тебя с дочерью, – сказала проснувшаяся графиня. – Повесить ей на шею амулет от зачатия, а перед этим кое-чем поделиться. Ты созрел для любви, а вас разделили. Если разлука затянется, место дочери может занять другая. Не стоит так краснеть, меня не оскорбил твой взгляд, наоборот, женщинам приятно, когда на них так смотрят.

– Я не разлюблю Луизу, – отвернувшись, сказал Клод. – Дело не в вашей красоте, просто вы очень похожи. Мануэла, я боюсь, что Ойген будет против брака. Если он решил сдать меня магистрату...

– Наплюй. Дело не в нём, а в тебе. Если займёшь достойное место в столице, мы не будем его спрашивать. Твоя невеста уже самостоятельная и не нуждается в его одобрении. Он и так ничего вам не даст, а если начнёт вредить, примешь меры. У большинства людей есть враги, и чем выше забирается человек, тем их больше, так что, из-за этого сидеть внизу? Этого я тебе не позволю. Твоя жизнь – это теперь и моя, а я не собираюсь прозябать. А верность моей дочери ты сохранишь. Как только устроимся в Ларсере, отведу тебя в один из весёлых домов. Если будешь ходить к платным девушкам, легче перенесёшь разлуку и научишься любви. Сейчас от тебя мало толку. Дочь мне потом скажет спасибо.

К Заксу подъехали, когда уже стемнело, но городские ворота на ночь не запирались, поэтому не пришлось ночевать за стенами. У мужчин потребовали показать грамоты, после чего взяли положенный сбор и пропустили в город.

– Едем в «Корону», – сказала Мануэла. – Кто-нибудь знает, где этот трактир?

– Я знаю, госпожа, – ответил один из наёмников.

– Мы в нём останавливались, когда приходилось бывать в Заксе, – сказала она Клоду. – Тракт только начинает наполняться, а из-за дороговизны в «Корону» не рвутся, так что в ней должны быть свободные комнаты.

Свободных комнат было в избытке, поэтому они сняли три для ночлега, занесли вещи и пошли ужинать, предоставив трактирным конюхам возиться с лошадьми. После ужина Мануэла о чём-то переговорила с трактирщиком и поманила к себе Клода.

– У уважаемого Фрида есть девушки для развлечения клиентов. Если хочешь, одну из них сниму для тебя. Учти, что Луиза даже не подумает поставить в вину подобную шалость с трактирной девчонкой. Вот если бы это была дворянка...

– Я не хочу... сейчас, – ответил красный от смущения юноша. – Может быть, в столице...

– Как хочешь, – вздохнула она. – Здесь должны быть отличные пташки, потом будешь жалеть! Не хочешь? Ну нет, так нет.

Клод не стал жалеть потом, он пожалел сразу же, как только отошёл от графини. Вторично он пожалел о своём решении, когда поднялся на второй этаж и увидел в коридоре девицу, за которой шёл один из постояльцев трактира. Не скрывающее точёной фигуры короткое платье выдавало род её занятий, упругая походка притягивала взгляд, а чёрные блестящие волосы доставали до ягодиц. Распахнув перед клиентом одну из дверей, она отступила, чтобы его пропустить, дав при этом полюбоваться на высокую грудь. Почувствовав взгляд Клода, девица послала ему такую улыбку, что он чуть было не вернулся к Мануэле. Юноша не изменил решения, но потом долго ворочался и не мог заснуть. Робера в комнате не было, поэтому он никому не мешал скрипом кровати. Шевалье в это время уже отработал с Мануэлой и отдыхал, беседуя с ней о Клоде.

– Редкий юноша даже для нашего королевства, – сказал он в ответ на её недовольство, – а с местными его вообще нельзя ровнять. Вы меня извините, графиня, но, с точки зрения любого северянина, империя – это страна греха. Вера у нас с вами одна, а отношение к распущенности разное. Но я согласен, что его девственность будет мешать. Тело требует, а он давит в себе эту потребность. Наверное, дело ещё и в вас. Вы постоянно напоминаете Клоду Луизу, а у него очень сильное чувство долга. Вам нужно снять для него комнату и запустить туда девицу, а то он дотерпит, пока не сорвёт крышу или не подгребёт под себя какая-нибудь решительная стерва.

– В следующий раз так и сделаю, – согласилась Мануэла. – Ты уже отдохнул? Тогда почему мы лежим порознь?

Баум нагнал их на третий день во время обеда в придорожном трактире.

– Нанял карету и двух кучеров, – сказал он усаживаясь с ними обедать. – За всё время сделали только одну ночёвку и сменили лошадей. Если в вашей карете есть свободное место, я отпущу свою.

– Карету отпускайте, – согласилась Мануэла, – но одного из кучеров я наняла бы до столицы, поговорите с ними после обеда. Не дело, когда на козлах сидит такой боец, как Крис.

Маг сговорился с более молодым кучером, а пожилой повернул свою карету и не спеша поехал обратно в Альфер.

В этот день они ночевали в следующем после Закса городе – Дежмане. Вселиться получилось только на третий постоялый двор, потому что в двух первых было много постояльцев.

– Мы только начали путешествие, а уже появились сложности с комнатами, – недовольно сказала Мануэла. – Придётся раньше останавливаться на ночлег, а это нас задержит.

– Нас тринадцать человек, не считая кучера, – сказал Робер. – Разделяться нельзя, а не во всяком заведении будут нужные комнаты. Можно ехать весь день и ночевать под открытым небом. Если так сделать, приедем дней на десять раньше.

– Предпочитаю никуда не спешить, но ночевать в кровати, – отвергла его предложение графиня. – Или ты так говоришь, чтобы спать одному? Я так и думала, что нет. Тогда не задерживайся, а то помешаешь Клоду.

Клоду надоели дорожные разговоры и «Перечень», и сегодня он весь день ехал на коне, поэтому решил после ужина долго не лежать и раньше лечь спать. Робер, как обычно, ушёл ублажать Мануэлу, а юноша разделся и забрался в кровать. Его планы перечеркнула вошедшая в комнату девушка. Она сбросила халат, под которым ничего не оказалось, и бесцеремонно забралась в его постель. Сопротивляться было верхом глупости, поэтому он молча позволил ей делать с собой всё, что могло прийти в её кудрявую голову. Сначала Клод опозорился, но девица была с опытом и сразу поняла, с кем имеет дело.

В результате её усилий он полночи не спал, а наутро с трудом спустился на завтрак и был вынужден ехать в карете. Сидеть в седле после ночных забав не было возможности. Ехавший рядом Баум почувствовал его недомогание и создал лечебное заклинание.

Дорога сближает людей и способствует разговорам на темы, которые не затрагиваются в обычном общении. Баум начал мысленно расспрашивать Алину о её учебе, пытаясь оценить уровень знаний и наметить для себя план будущих занятий. Постепенно от магии перешли к жизни, и девочка рассказала магу многое из того, о чём не говорила с другими. Полный и жизнерадостный Баум внушал ей ничем не объяснимое доверие. Когда она дремала, маг тоже мысленно, чтобы не мешать другим, разговаривал с её братом.