Коррекция (Йеллоустоун) - Ищенко Геннадий Владимирович - Страница 90

– Собирайся, едем домой, – сказал Алексей жене по комму. – Или у тебя есть желание поработать сверхурочно?

– Уже одеваюсь и иду, – ответила Лида.

Алексей надел шубу и спустился к выходу. В коридоре возле окна стояла Лида и смотрела на падающий снег.

– Всегда любила на него смотреть, – сказала она мужу. – Ещё девчонкой лежала в кровати и смотрела, как за окном в свете фонаря ветер несёт снег. Что-то в этом есть завораживающее.

– Пойдём, – он взял её за руку и повёл к открывшимся дверям. – Сядем в машину, из неё любуйся сколько душе угодно. Из-за этого завораживающего зрелища тысячи людей завтра с утра займутся чисткой улиц и дорог.

– И за этого мужчину я когда-то вышла замуж! – сказала она. – Приземлённый ты человек!

До дома, как всегда, доехали очень быстро и через десять минут прошли пост контроля и поднялись на свой второй этаж. Ужинать было рано, поэтому оба расположились в обнимку на диване в гостиной и молча сидели, пока Алексею не захотелось поговорить. В последнее время подобные посиделки стали привычными и помогали снимать напряжение прошедшего дня.

– Помнишь, мы говорили о японских детях? – спросил он. – Ну когда я сказал, что наши женщины будут становиться в очередь на усыновление. Так вот, они уже становятся. Японские девушки из первых партий уже сносно говорят по-русски и начали учить своих подопечных. Научат, как проситься на горшок, и начнём раздавать. Языку доучатся в школе. Завтра привозим последних и перебрасываем «Ковчеги» в Норвегию. Там отправили детей морем, но все не поместились на корабли, а второй рейс не успеют сделать. Море начало замерзать, да и тяжело детям столько дней плыть в этих промороженных коробках.

– А девушек тоже берёте? – спросила Лида.

– А как же, скандинавки нам не помешают.

– Ты не планируешь вводить многожёнство? Тянешь отовсюду девиц, а у нас их и так было больше, чем парней.

– Хочешь, чтобы у меня была вторая жена? – пошутил Алексей.

Шутка получилась неудачной: жена обиделась.

– Если надумаешь брать, бери постарше, – посоветовала она, отодвинувшись от мужа. – Молодой от тебя никакого проку. Ты уже забыл, зачем нужны молодые. Наверное, я так и не узнаю, сняли мне запрет на детей или нет. Плохо, когда тело молодо, а душа постарела.

– Может, ты и права, – сказал он, не делая больше попытки обнять, – но я думаю, малыш, что дело не в старости и даже не в том, что я устал от однообразия жизни. Просто сейчас такое время. Повсюду смерть и горе, и то, что нас это обошло, ничего не меняет. Я почти не устаю физически, но морально к концу дня сильно измотан. Мы ведь до сих пор получаем сводки из разных стран. Наших там нет, работают местные, которым мы заплатили продовольствием. Им это нетрудно, а мы в курсе их дел. Мне по вечерам хочется прижать тебя к себе и не отпускать, а заниматься любовью нет никакого желания. А ты молчишь. Если тебе нужно, стоит только сказать.

– Дурак! – услышал он в ответ.

– Может быть, – согласился Алексей. – Годы не делают человека умнее, только добавляют ему опыта. А если заниматься все время одним делом, то и опыта много не будет. Станешь асом в своём деле и сможешь верно оценивать людей с первого взгляда, но и только. Тебя я должен знать как облупленную, и что? Иной раз и общаться не нужно: и так понятно, что ты думаешь и скажешь в следующую минуту, а иногда невинная шутка вызывает такой вот эффект. Если я постарел душой, наверное, это коснулось и тебя. Раньше ты никогда не обиделась бы на подобное и не почувствовала бы себя ущемлённой. Подошла бы и разорвала на мне трусы!

– Считай, что я их на тебе разорвала! – сказала Лида. – И что дальше?

– Известно что, – ответил Алексей, взял её на руки и унёс в спальню.

Вышли из неё минут за десять до прихода Лены, которая в это время занималась ужином. До окончания готовки опять сели на диван.

– Наверное, китайцы не будут с нами воевать, – сказал Алексей. – Они решили, что Индия предпочтительней стылой тундры или промороженной Сибири. И индийцы будут послабее, хотя они многого добились за последние тридцать лет, и продовольствия в Индии не так уж мало. Там раз в несколько лет всё заливает водой, поэтому скупают еду и делают запасы. И в последние три года были хорошие урожаи. При их численности надолго не хватит, но если китайцы сильно её сократят...

– Атомное оружие? – спросила Лида.

– Конечно. У индийцев много больших городов, а надёжной защиты от ракет не было даже у американцев. У Индии и Китая примерно равные силы, поэтому, если сцепятся, потери с обеих сторон будут огромные.

– Неужели китайцы этого не понимают?

– Понимают, но у них нет другого выхода. Или внутренняя свара, или война с внешним врагом. Ну и, наверное, подготовили какие-то сюрпризы.

– А нам эта война выгодна, – сказала Лида.

– Выгодно то, что не нам драться, – вздохнул Алексей. – В уничтожении индийцев нет никакой выгоды. Нам они ничем не мешали, наоборот. Мы не сможем забрать себе всю планету, да это и не нужно. Станем основной силой нашего мира, но не единственной. Освоим Европу, оставив кусочек немцам, и займём часть Штатов. После катастрофы останется слишком мало людей. Во всём мире их будет не больше, чем у нас, причём разбросанных небольшими группами. И все они потянутся к нам, потому что не успеют одичать, а современное производство не создашь малой группой людей. Даже мы не обходились без кооперации. Поэтому я считаю выгодным помогать другим. Не всем и без большого ущерба для себя, но помогать. Выживут и будут помнить.

– Будут ли?

– Кубинцы с бразильцами запомнят, и японцы тоже, а для большинства поляков это только лишний повод для неприязни. Поэтому мы не станем им помогать, разве что кое-кого пустим к себе, когда у них закончатся припасы. Сейчас Грабинский удавится, но не обратится за помощью. Он знает, что я ему скажу.

– Неужели совсем не поможешь? Не верю!

– Конечно, помогу, но не в ущерб себе и на моих условиях. И ещё заставлю отработать. Это будет справедливо. А после оттепели им придётся смотреть нам в рот, любят они нас или нет. Это при условии, что хоть кто-нибудь уцелеет. Отношение между людьми – это одно, а между государствами – совсем другое, а я должен в первую очередь заботиться об интересах своей страны и своего народа. И никто не сможет меня упрекнуть. Ресурсы у нас не безграничные, и жаждущих помощи намного больше, чем мы можем её оказать. Так что выбирать, кому помочь, а кому отказать – это наше право. Хотя по-человечески мне жалко всех, даже поляков. Люди не заслужили такой судьбы, тем более если это дети.

– А что у нас на границах с Европой?

– Пока подходят мало, но скоро должны появиться те, кого выгнали сами европейцы, а потом американцы, которым не нашлось места на уходящих в Австралию кораблях. А по данным «Паутины» англичане уже начали отправлять караваны судов. Флот у них большой, но одним рейсом не обойдутся, а море скоро застынет. Сейчас используют авиацию, но вряд ли вывезут даже треть своего населения. Кому в таких условиях нужны американцы! Кстати, к Англии подошёл их шестой флот, и ещё где-то должен болтаться седьмой, остальные они расформировали. Наш информатор сообщает, что на него грузят боевую технику и американских солдат. И все ракетоносцы там, а значит, их придётся отпустить. Наши моряки захватили в порту Нью-Лондон четыре уже прошедшие ремонт атомные подлодки и одну, на которой он только начат. На базе спаслось несколько человек. Это в основном технический персонал. Они сдали её в обмен на спасение. Сейчас помогают нашим ребятам осваивать американские подлодки и грузить в контейнеровоз всё ядерное оружие, которое было в арсенале базы. Оставлять такое нельзя, поэтому вывезем к себе и разберём. Химию тоже надо забрать, её уничтожить ещё проще. Помимо подлодок там пришвартованы два эсминца, но их пока оставим. На всё просто не хватит рук. Проследят, чтобы кубинцы отогнали к нам последние из отобранных кораблей, и пойдут в Севастополь. Два корабля ненадолго задержим, чтобы забрать дипломатов. Сделают и тоже вернутся. Нужно заканчивать с плаваньем. Холодно, темно, а теперь ещё начинаются шторма и всё чаще встречаются льдины и даже айсберги. Возможно, из-за вулкана сполз в океан ледник в Антарктиде, вряд ли всё это успело замёрзнуть само.