Жестокий развод (СИ) - Рымарь Диана - Страница 57

Даниэль смотрит на меня с сожалением и отвечает:

— Кать, я не хотел тебя бить по больному. Я, наоборот, старался, чтобы тебе как можно безболезненнее…

— Неправда! — Я луплю ладонью по столу. — Ты был злой как черт и вызверился на меня, по всем моим болевым точкам проехался разом тем обвинением, что я пустая, бесплодная… Зачем ты это сделал?

— Да потому что мне стыдно было! — вдруг восклицает он. — Мне было безумно перед тобой стыдно. И я безумно злился на ту ситуацию. Вылил этот гнев на тебя, нашел для этого единственный повод, какой бросался в глаза. Катя, я триста раз о том поступке пожалел. Пойми одно, услышь меня, пожалуйста. Я не хотел с тобой разводиться. Тогда тебя любил, сейчас люблю и дальше буду любить.

Непонимающе качаю головой.

Я провела столько ночей в попытках понять, что сделала не так, раз он от меня отвернулся. Столько дней убеждала себя, что надо отпустить, что я ему не нужна.

Я крокодильи слезы лила лишь от одной мысли, что он ушел, что между нами все кончено.

А он, оказывается, разводиться не хотел…

— Ты просто свинья! — Я снова на него кричу. — Разве можно так любить, чтобы твой любимый человек корчился от боли?.. Ты мне так больно сделал…

— Кать, прости меня, пожалуйста, — твердит Даниэль. — Я все эти месяцы промучился из-за невозможности быть с тобой. Пожалуйста, давай помиримся, я так этого хочу!

Так хочет, так хочет, что аж женился на другой.

— Я не хочу к тебе возвращаться! Не могу тебя простить! — Говорю как есть, без прикрас.

Лицо Даниэля каменеет. Он смотрит на меня разочарованным взглядом.

— Это из-за Дана, да? — спрашивает он с надрывом. — Тебе претит, что я иду в комплекте с ребенком? Если так, то тебе совершенно необязательно им заниматься лично. Я уже нанял няню, она завтра приступает к работе. Я не жду, что ты заменишь ему мать. Он — лишь моя ответственность.

Ах вот как, я теперь жуткая крокозябра, которая выступает против маленького недоношенного мальчика. Злыдня блондинистая, которая не хочет принять малыша в семью. На костер меня!

Только ведь это не так. Совсем не маленький ребенок причина моего недовольства Даниэлем. И если он этого не понимает, я разъясню, мне не сложно. В подробностях распишу.

— Я не из-за Дана не хочу к тебе возвращаться. — Я качаю головой. — Это из-за того, что ты спал с другой женщиной!

Ерзаю попой на стуле, сцепляю руки в замок.

Наконец я это сказала, выпустила это из своего сердца.

Он мне изменил и должен за это ответить. Это и только это удерживает меня от того, чтобы не броситься к нему в объятия.

Секс с другой — то, чего я никогда не смогу принять.

— Я не понимаю, как это так легко у тебя получается, — развожу руками. — Мы с тобой спали в ночь перед тем, как ты заявил мне о разводе! Ты кончал в моей постели, говорил мне, как тебе приятно, как ты хочешь еще. Это меня убивает… Спал со мной, получал удовольствие, и все тебя устраивало, а следующей же ночью побежал к другой! Какой психикой надо обладать, чтобы так сделать? Про какую красивую любовь ты мне сейчас рассказываешь?

После своей пламенной речи я ожидала чего угодно. Но только не того, что Даниэль посмотрит на меня, как на круглую дурочку.

— Этого не было, — говорит он с нажимом.

— Чего не было? — громко возмущаюсь. — Твоего ухода к другой?

Даниэль с оскорбленным видом поясняет:

— Секса с ней не было! Я не спал с Зарой ни на следующую ночь после тебя, ни вообще ни в какую ночь за время нашего недолгого брака. У нас был секс только один раз, когда мы зачали Даниэля, и на этом все.

О боже мой, какие сказочные сказки.

— Тебе самому не стыдно так врать?

В самом деле, кто такому поверит?

Однако мои слова снова обижают Даниэля. Он строго на меня смотрит и говорит:

— Прикуси свой язык, женщина. Я перед тобой кристально честен сейчас. Да, я виноват, не отрицаю. За полгода до нашего развода я действительно преступил черту, совершил грех, за который всегда буду себя винить. Но это было всего раз, и больше я к ней не прикасался! Догадываешься почему?

Главное, как он это все мне говорит, с какой феерической уверенностью в собственной правоте. Не хочешь, а пробирает.

Тем не менее продолжаю спорить:

— Только не надо сейчас прикрываться ее беременностью, при беременности прекрасно можно заниматься сексом…

Даниэль морщит лицо, смотрит на меня, как на болезную, и отвечает:

— О, я уверен, при беременности прекрасно можно заниматься сексом, читал статьи по этому поводу. И будь на ее месте ты, я бы нежно любил тебя ровно до момента, пока не запретил бы врач. Но то была Зара. Я не любил ее и не хотел, вот в чем причина отсутствия секса в том браке. Последний секс у меня был с тобой в этой самой квартире. Как тебе такое, Катя? Все еще считаешь меня подонком, который променял тебя на другую женщину?

Честно сказать, я в шоке от его слов.

Не знаю, что ответить и что подумать.

Он всерьез говорит про месяцы воздержания? Даниэль без секса и пары дней прожить не может. Мне ли не знать, я была его женой четыре года.

Получается, как-то смог продержаться.

Главное — и ведь не поспоришь. Даже поневоле верится в его объяснения. Проникаюсь его словами.

— Кать, я тебя люблю… Не кого-то там, а тебя! — все продолжает доказывать он.

При этом так на меня смотрит, будто ему жизненно важно, чтобы я поверила.

И я снова чувствую это. Ту самую связь между нами, что проявила себя прошлой ночью, когда Даниэль мне позвонил.

Не знаю, в чем дело. В его признаниях? В том, с каким чувством он на меня смотрит? Как обалденно пахнет? Как выглядит?

Стыдно признать, но меня безумно к нему тянет, особенно после его признаний.

Мне и вправду хочется в них верить!

Неожиданно Даниэль бросается ко мне, завладевает моими губами. Жадно целует, вбирает мой рот в свой. Таю от его прикосновений и балдею от нахлынувших эмоций.

В пылу нашего спора я даже не поняла, как возбудилась. И теперь, когда Даниэль сжимает меня в объятиях, я вся с ног до головы покрываюсь мурашками.

— Как ты мог со мной так? — шепчу ему сквозь поцелуи, все еще не способная отпустить обиды. — Мне было так больно, так плохо… Я умирала без тебя…

— Дурак был, Кать, — отвечает Даниэль, ни секунды не сомневаясь. — Умоляю, прости меня! Больше не повторится.

С этими словами он подскакивает со стула, хватает меня под мышки, резко поднимает и усаживает на стол. Не успеваю понять, как он задирает мое домашнее платье, устраивается между моих ног.

Даниэль жадно целует, чувствую его руки у себя под платьем на талии. Хочется прижиматься к нему всем телом и стонать от удовольствия. Хочется стащить с него джинсы. Хочется…

У-у-у, сколько всего я хочу!

Мы резко дергаемся и даже не замечаем, как качается стол. Не видим, как кренится и падает заварочный чайник. Он с диким звоном ударяется о кафельный пол, разбивая мое возбуждение на осколки.

— А-а… — кричу абсолютно неосознанно.

В этот момент мы оба слышим душераздирающий младенческий вопль через трубку видеоняни.

— Черт… — рычит Даниэль.

Он не хочет меня отпускать. На секунду снова прижимает к себе, давая почувствовать силу его желания. Чуть прикусывает мою нижнюю губу и снова рычит.

Наконец он отстраняется.

Мы оборачиваемся на мокрое безобразие из осколков и листьев зеленого чая, что теперь царит на моей еще недавно идеально чистой кухне. С сожалением вздыхаем и, не сговариваясь, идем в детскую. Я потом это все приберу.

Дан-младший встречает нас обиженным ревом, мокрым памперсом и плохим настроением.

Ну еще бы.

Пошли взрослые тетя и папа куда-то там есть какой-то там торт. Оставили малыша одного-одинешенька, с собой не взяли, спать заставили. Какой преступный недогляд! Еще и кричали там друг на друга, шумели, чайники всякие били. Нет нам прощения.

Мы качаем Дана вместе. Сначала Даниэль, потом я.

Выдаем ему внеочередную бутылочку смеси в качестве моральной компенсации, снова качаем. Целуем в щеки, макушку, маленькие ручки, бурлящее пузико.