Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 478

Она распахнула дверь и вышла во мрак. После ссоры в крови бурлил адреналин, заставляя ускорять шаг, а пальцы дрожали, нашаривая ключи от машины. Темный силуэт Иэна выделялся на освещенном фоне проема, пока Эмма отъезжала.

Глава 9

Иэн выкинул пасту в мусорную корзину.

Проведя рукой по лицу, он достал бутылку виски и налил себе порцию. Затем сделал бутерброд, не желая опьянеть. Алкоголь на пустой желудок точно никому не поможет.

Нужно же было так облажаться! Принести фотографии по делу домой – уже достаточно глупо. Но еще глупее – забыть их на столе. Когда Иэн вернулся с работы, то собирался еще раз просмотреть материалы в поисках зацепок – или хоть чего-то, что могло бы указать в нужном направлении.

В поисках именно того, что заметила Эмма.

Он собрал распечатки и отвернулся от аккуратно накрытого обеденного стола. Затем взял бутерброд и стакан с виски, захватил ноутбук и переместился на диван, где принялся искать изображения Офелии. Иэн не сомневался в правоте Эммы, но хотел подтвердить факты для себя. Найти их оказалось несложно. На бесчисленных картинах возлюбленной Гамлета обнаружились сцены, похожие на позу полузатопленной Сары Уэстон. Цветы, ручей, плети, лицо под водой – все присутствовало. Веками мужчины пытались передать образ Офелии с помощью кисти и красок. Убийца воплотил его с помощью дурманящих веществ, веревки и трупа.

Иэн взял фотографию с крупным планом лица Сары и снова ощутил странное узнавание. Он попробовал убедить себя, что это дело его не затрагивает. Сходство в лучшем случае было лишь поверхностным: светлые волосы и кожа, такая же комплекция. Если завтра отправиться в колледж, то можно встретить еще дюжину студенток с тем же типажом внешности. Неделю назад среди них могла оказаться Сара Уэстон. А еще шестью месяцами ранее – Зоя Тернер.

Понимая, что только ранит себя – и поделом, после сегодняшнего провала! – Иэн отыскал в Сети новостную статью, которую помнил почти наизусть: «Студентку, гордость колледжа Карлайл, убили при неудачной покупке запрещенных препаратов». В краткой заметке сообщались разрешенные для распространения детали. Зоя Тернер погибла от рук дилера, когда пыталась приобрести запрещенные препараты. Ее родные назвали такой поступок «нехарактерным для нее». Однако в статье не говорилось о том, что Зоя участвовала в спецоперации по поимке преступника в качестве помощницы полицейского отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Детектив Брюс Девлин арестовал студентку за хранение запрещенных веществ и угрожал посадить, если она не согласится оказать содействие в захвате дилера. До того как перевестись в отдел по расследованию убийств, Иэн работал с Девлином. У того за плечами имелась целая кипа дел, о которых никогда не сообщали широкой публике. Подонок плохо продумал операцию, не отрядив следить за Зоей достаточного количества сотрудников, и в итоге упустил ее, когда подвели системы связи. Тело студентки удалось обнаружить лишь три дня спустя. Ее застрелили из незарегистрированного оружия.

Также в статье не упоминалось, что Иэн был одним из тех, кто впервые привлек Зою информатором еще тогда, когда она училась в школе: получил несколько имен в обмен на помощь со смягчением наказания. Тогда вместо обвинений в хранении девушку отправили на реабилитационную программу. Которая явно не помогла. Зоя перешла на более серьезные вещества, начала распространять их, хотя и некрупными партиями, а затем объявилась в кабинете Иэна с просьбой о новом сотрудничестве, если он поможет выкарабкаться из очередной беды. Получив же от него отказ, обратилась к Девлину.

Раз за разом Иэн убеждал себя, что не виноват в случившемся. Повторял снова и снова как мантру: «Я сделал все что мог. Помог встать на путь истинный в первый раз, поэтому во второй уже не был обязан вмешиваться». Она уже стала взрослой и училась в колледже. Сама приняла решение вести дела с Девлином. И именно тот нес ответственность за спецоперацию. А на курок нажал и вовсе какой-то неонацист, торгующий запрещенными веществами. Все остальные приводили такие же аргументы, но Иэн никак не мог избавиться от чувства вины.

И никак не мог вынести мысли о том, чтобы вовлечь новую невинную жертву в опасное дело. Связанное с убийством. Перед внутренним взором всплыл образ Эммы, которая читала лекцию студентам. Он залпом осушил остаток виски и отодвинул фотографии Сары Уэстон.

На следующее утро, сидя в участке и морщась от вкуса остывшего кофе на языке, Иэн не мог прекратить прокручивать в голове преследовавшие его прошлым вечером моменты: лицо Зои, развороченное пулей; пустой взгляд Сары, устремленный на нарисованное дерево. И Эмма в наряде Офелии, тонущая под весом утягивающей на дно цветочной гирлянды.

Подсознание даже не пыталось замаскировать послание.

Тревожное ощущение подсказывало, что предупреждения держаться в стороне от этого дела не помогут. Хуже того: Эмма была права. Убийца имел с ней больше общего, чем Иэн себе представлял. Это значило, что детективы ступили на неизведанную территорию и играли в игру, которой не понимали.

Что-то в образе Офелии привлекло убийцу, побудив воссоздать сцену в заброшенном амбаре. Имелась ли в нынешнем случае связь с погибшей? Нечто такое, что уравнивало ее с возлюбленной Гамлета? В записях Сары Иэн нашел расписание занятий, где значились и литература, и изобразительное искусство. Может, на лекциях она что-то сказала или сделала? Мог тот таинственный «взрослый ухажер» отвести ее на пьесу Шекспира и затем попытаться воссоздать воспоминание? Или девушка стала случайной жертвой чьих-то внутренних демонов?

Отчет немногословного сотрудника лаборатории, положенный на стол Иэна, сообщал, что убийца вырвал страницу с описанием смерти Офелии из пропитанной кровью пьесы, брошенной рядом, и затолкал в рот Сары Уэстон. Насильно вложил эти слова, эти картины в еще теплое тело своей жертвы, перекрыв горло после того, как перекрыл дыхание. Превратил ее в предмет, декорацию, выставленную на всеобщее обозрение, несущую послание о собственном уничтожении.

Когда за стол напротив рухнул Майк, Иэн просматривал результаты поиска по запросу «Офелия». Затем неохотно добавил слово «прерафаэлиты». Мысль о потенциальной связи дела с открытием выставки в музее вызывала отторжение.

– Мы получили первую партию писем от фанатов, – сообщил напарник, возвращая Иэна к реальности. – Два идиота сознаются в убийстве, парочка религиозных сумасшедших призывают покаяться. И одно предложение руки и сердца – тебе. Похоже, какая-то дамочка увидела тебя в новостях этим утром и вспомнила как возлюбленного из прошлой жизни. Отдал эту макулатуру дежурным, пусть разбираются.

– А тебя никто не захотел в мужья?

– Очевидно, это первое физическое воплощение моей души. А ты тут чем занимаешься? – Майк вытянул шею, чтобы заглянуть в экран напарника.

Тот повернул компьютер удобнее, позволяя рассмотреть картины.

– Принесли отчет из лаборатории. Страницы во рту девушки оказались вырванными из «Гамлета», акт четвертый, где описывается смерть юной леди. Поэтому я подумал, что сцена могла послужить вдохновением для убийцы. – Иэн не хотел сообщать Майку, кто именно обнаружил взаимосвязь с картинами. – Выяснилось, что гибель Офелии – популярная тема среди художников.

– Стремно, – фыркнул напарник.

– Да, пожалуй. В общем, я нашел несколько похожих моментов в дюжине известных полотен, но ни одно не воспроизводит сцену в точности. Думаю, убийца хотел показать собственное прочтение.

– Могли ему потребоваться для этого особые знания?

– Чтобы помнить саму историю – нет. Многие изучают «Гамлета» в колледже или даже в старших классах. Что касается картин… – Иэн поколебался, по-прежнему не горя желанием рассказывать о выставке. – На мероприятии в музее было изображение Офелии.

– На той вечеринке, куда ты ходил?

– Оно не слишком напоминало место преступления. Художник нарисовал ее до того, как она утонула. Но многие отсылки совпадали. – Он покопался в грудах документов на столе, вытащил программку выставки и швырнул ее напарнику.