Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Беннет Арнольд - Страница 465

– Можете что-нибудь нам сообщить? – нетерпеливо поинтересовался Майк.

Она смерила его долгим взглядом, после чего пожала плечами.

– Вода затрудняет определение времени смерти по температуре тела, но я бы сказала, что это произошло от восьми до десяти часов назад, примерно вчера в обед. Нужно еще проверить содержимое желудка – вдруг удастся что-то опознать. Окоченение началось, но еще не завершилось. Хотя трупные пятна стабилизировались: пигментация на ногах говорит о том, что вначале ее убили и оставили на час или два, а затем в нужной позе поместили в желоб, до того как тело окоченело. Кто бы ни сделал это, он намеренно придал девушке то положение, в котором ее обнаружили.

Майк кивнул.

– Если просто бросить труп в канаву, он ляжет не так.

Айви бросила на него недовольный взгляд и поджала губы.

– Верно, не так.

– Могла вода быть попыткой скрыть точное время смерти? – уточнил Иэн.

– Не исключено. Хотя существуют и более эффективные способы. – Судмедэксперт осмотрела место преступления. – Хотите услышать мое мнение? Совершивший нечто подобное вряд ли планировал прятать свои действия. Наоборот, он стремился выставить их на всеобщее обозрение. Вода означала что-то важное.

– И что же? – спросил Майк.

– Выяснить это – ваша работа, детектив, – сухо ответила Айви, жестом сигнализируя своим сотрудникам собираться. Потом посмотрела на Иэна. – Я сообщу больше после проведения вскрытия. Буду держать вас в курсе.

– Спасибо.

Он проследил, как помощники-медики медленно вывозят из амбара тело, умело объезжая разбросанный на полу мусор. Затем снова повернулся к рисунку на двери и теперь уже пустому желобу.

– Она права, знаешь ли, – прокомментировал Майк, приближаясь к напарнику. – Этот урод не пытается скрыть преступление.

– Согласен, – откликнулся Иэн, задумчиво изучая изображение. – Он хочет, чтобы все знали о его поступке.

Глава 2

Эхо звонка еще слышалось на лестнице, по которой бегом поднималась Эмма Райли. Не обращая внимания на ощутимые толчки по бедру от набитого книгами рюкзака, она лишь прибавила ходу. Опоздать второй раз за семестр! Неужели ей действительно грозит стать одним из тех рассеянных профессоров, над которыми все смеются? Несмотря на сложную систему календарных заметок, записок на клейких листочках и напоминаний на телефоне, мозг Эммы угодил в зыбучие пески интересных идей, из которых ей не удалось вовремя освободиться.

Она распахнула дверь, ворвалась в небольшое чердачное помещение, помахала всем и пропыхтела:

– Прошу прощения.

– Снова затянуло в пьесы Шекспира? – добродушно спросила сообразительная симпатичная брюнетка по имени Оливия, почти не демонстрировавшая безжалостности, свойственной популярным девушкам.

В прошлом семестре она впечатлила Эмму едким разбором характера главного персонажа «Мельницы на Флоссе» [117]. За последние два года в колледже Карлайл студентка окончила несколько курсов профессора Райли и явно считала ее рассеянность милой.

– Эдгаром По, – улыбнулась Эмма в ответ, доставая из рюкзака учебник и взмахивая им. – По крайней мере, я держусь в рамках программы.

Она прошла мимо рядов парт к своему столу в передней части помещения, лишь на секунду сделав остановку, чтобы выглянуть из маленького круглого окошка, через которое на пол лились лучи света. Внизу простирались зеленые лужайки, дразня видом на летний пейзаж. Эмма вздохнула и отвернулась. Она воспользовалась предлогом выложить вещи из рюкзака, чтобы спрятаться от терпеливо ждавших студентов и перевести дыхание. Затем натянула на лицо выражение доброжелательной заинтересованности, подняла голову и открыла книгу.

– «Правда!» – воскликнула Эмма, заставив вздрогнуть нескольких студентов. Те начали листать свои книги, вызвав у нее легкий смешок. – Страница тридцать три для тех, кто желает присоединиться. – Она театрально понизила голос до тихого шепота. – «Правда! Я нервный – очень даже нервный, просто до ужаса, таким уж уродился; но как можно называть меня сумасшедшим?» [118]

Двадцать три пары глаз опустились, следя за словами в тексте. Эмма наблюдала за сидевшими перед ней студентами без необходимости смотреть в книгу, которую читала много раз. Помещение, строго говоря, вряд ли можно было назвать классом. Однако большое количество поступивших в этом году учеников побудило администрацию колледжа проявить креативность при распределении учебных пространств. Лекции профессора Райли перенесли из здания гуманитарных наук в комнатку над главным приемным залом, которую с шестидесятых годов использовали в основном для складирования вещей. Эмма поддакивала остальным сотрудникам факультета, когда те жаловались на устроенный начальством колледжа ремонт административного здания, пока гуманитарии сражались за классы с работающими часами, хотя сама втайне обожала преподавать здесь. Старые деревянные полы и остроконечная крыша помещения позволяли ей чувствовать себя скорее гувернанткой из готического романа, чем профессором английской литературы средней руки учебного заведения в средней руки городке окрестностей Орегона.

Эмма закончила чтение отрывка и молча выждала, пока студенты осмыслят слова, повисшие в воздухе. Она посмотрела на парня, который рисовал в тетради нечто похожее на человеческую мышечную систему. Он присоединился к занятиям лишь в этом семестре, но уже показал себя уверенным участником дебатов.

– Как думаете, почему По начал рассказ с подобного заявления своего повествователя? – Эмма судорожно попыталась вспомнить имя новичка. – Э, Итан?

Студент вскинул черноволосую голову, удивленный личным обращением.

Профессор ободряюще улыбнулась и вопросительно приподняла брови.

– Потому что чувак – псих?

– Он мог притворяться. Его слова звучат не очень убедительно, – возразила Оливия.

– И зачем ему это? – нахмурился темноволосый студент. «Итан!» – напомнила себе Эмма.

– Потому что он не хочет говорить: «Эй, я прикончил человека просто так». Поэтому и пытается заставить нас считать его безумным, но утверждает, что заявления о правдивости – точное указание на ложь. «Эта женщина слишком щедра на уверения, по-моему» [119], – парировала Оливия, щегольнув цитатой Шекспира, и вызывающе посмотрела на Итана.

– Он убил чувака из-за того, что посчитал его глаз странным. Это полнейшее безумие. – Итан улыбнулся почти кокетливо.

Оливия насмешливо выгнула бровь.

– Ну, я бы не стала использовать слово «безумие», однако душевная болезнь – вполне логичная теория для убийцы, Итан, – улыбнулась Эмма. – Давайте посмотрим, есть ли аргументы в ее пользу в тексте. Помните…

– Что нет правильных или неправильных ответов, – с ухмылкой закончил мысль рыжеволосый студент с задних рядов, который тоже ранее ходил на лекции профессора Райли.

– Балл Эйдену. Если вы можете подкрепить свою позицию примерами из произведения, она засчитывается. Итак, посмотрим, что говорится в тексте. – Эмма подсказала, где искать строку, к которой апеллировал Итан, после чего постепенно направила к другим ключевым фразам истории, подталкивая студентов в нужную сторону, пока цитаты не иссякли.

Быстрый взгляд на часы помог определить, что до конца занятия осталось пятнадцать минут.

– Итак, что вы думаете теперь? Можем ли мы, читатели, верить рассказанному?

– Сомневаюсь, – послышался тихий голос с третьего ряда.

«Блейк», – припомнила Эмма, но все же не решилась назвать студента по имени вслух. Он редко высказывался, предпочитая внимательно наблюдать за дискуссией и записывать все. А еще всегда выбирал место позади Итана, хотя приходили и уходили они на лекции вместе.

– Оливия права, – продолжил Блейк, бросая взгляд на приятеля. Тот вскинул бровь, но слегка кивнул. – Повествователь пытается убедить нас, что имел вескую причину для своего поступка, что не являлся лишь бездушным злодеем. Я имею в виду, существует немало негодяев, которые просто… убивают. Потому что хотят. Потому что могут.