Драконий цветок (СИ) - Шнайдер Анна - Страница 73

— Ой не могу! — воскликнула Касси и покатилась со смеху, да и Лина с Себастьяном тоже заулыбались. Но в отличие от его дочери, которая не очень понимала, по какой причине наследник отправился в Обитель, эти двое явно испытали облегчение из-за того, что Рейгард вздумал шутить.

— Рад, что ты в порядке, — сказал Себастьян негромко, хлопнув его по плечу, а затем, кивнув Лине и Кассандре, вышел из детской, попрощавшись до завтра.

— Расскажешь про Обитель? — тут же выпалила девочка, и Рейгард на мгновение прислушался к себе. Рассказывать ему никто не запрещал, но наследник ощущал, что кое-что рассказать он точно не сможет. Про суть магии источника как минимум, но об этом упоминал сам настоятель, а вот что ещё…

— Я не всё смогу рассказать, — признался он, но Касси не обиделась, наоборот, понимающе закивала.

— Конечно-конечно! Это ведь тайное место. Если все будут про него рассказывать, туда столько желающих понабежит!

— Даже если понабежит — им это не поможет. В Обитель пускают не всех, а только отчаявшихся.

В этот момент Рейгард невольно поймал встревоженный взгляд Лины и слегка смутился — признаваться в своей слабости не хотелось. Но и скрывать что-либо наследник смысла не видел.

— Очень интересно, — вздохнула Касси, кажется, не осознав, что значит подобное признание. — Да ты не стой, садись! У нас тут вон сколько еды. Мне явно нужна помощь! А тебя там не кормили?

— Кормили, но…

Рейгард уселся на место Себастьяна и принялся рассказывать.

Аделина

Факт, который Рей сообщил нам с Касси про Обитель, меня поразил.

Это что же получается? Рей не был в отчаянии, получив проклятье? Пять лет пытаясь избавиться от отвратительного цветка на своём запястье, он не был в отчаянии? Раз за разом не находя любящую девушку на отборе, он не был в отчаянии? Глядя на себя по утрам в зеркало, сшибая предметы собственным хвостом, наблюдая за полётом других драконов — он не был в отчаянии?!

И погрузился в него, лишь услышав от Касси те жестокие слова.

Мне было больно думать об этом. И не только думать — мне было больно даже смотреть на него, настолько я его жалела. И как же сильно, просто невыносимо, мне хотелось поскорее снять это гарново проклятье! А заодно — уговорить Касси не думать о моих прежних обидах. Было и прошло, надо жить дальше, и пусть у неё будет отец. Тем более что Рей и правда полюбил мою девочку, раз настолько расстроился из-за её неосторожных слов.

После того как Касси и наследник обсудили Обитель со всех возможных сторон, настала очередь дочери рассказывать — и Кассандра, захлёбываясь восторгом, как водой, поведала Рею о том, как она летала после обеда с Себастьяном. Почему-то я не сомневалась — несмотря на то, что наследник был рад впечатлениям Касси, как родным, тем не менее он испытывал небольшую толику ревности из-за этих восторгов. Рею наверняка было досадно, что это Себастьян, а не он, подставляет Касси крыло и катает её на своём загривке.

И я как никогда сильно желала его утешить.

Мы, не сговариваясь, провели вместе весь вечер, и когда пришла пора укладывать Кассандру спать, я сказала, поймав вопросительный взгляд Рея:

— Оставайся, поможешь мне. — И замерла, увидев вспышку безмерной благодарности в глубине его глаз.

Мы остались наедине, когда Касси отправилась умываться, — и несмотря на то, что я всегда была рада компании дочери, в этот раз испытала настоящее облегчение. Весь вечер я мечтала поговорить с Реем! Поэтому, как только Кассандра скрылась в ванной, я схватила наследника за рукав и потянула в сторону балкона, опасаясь, что дочь может что-нибудь услышать случайно. Там будет надёжнее.

Рей не сопротивлялся, послушно пошёл со мной. И, кажется, очень удивился, когда я сразу, как закрылась дверь, подошла к нему вплотную и осторожно обняла, погладив вместо волос по костяному гребню на его затылке.

Я думала, он спросит, в чём дело, но Рей ничего не спросил. Он послушно положил голову, большую и горячую, мне на плечо и замер. Словно лев, покорный воле своего дрессировщика.

Это сравнение мне не понравилось, и я, чуть отстранившись, заглянула Рею в глаза.

Казалось бы, они не могли измениться — да они и не изменились, всё те же ярко-лазурные омуты, которые я любила и тогда, и сейчас. И всё-таки… В его взгляде словно появилась большая глубина. Будто бы за те пару часов, что Рей провёл в Обители, он постарел на несколько десятков лет и стал гораздо мудрее.

— Тебе не холодно? — спросил Рей неожиданно и махнул рукой, указывая на мир вокруг нас. Балкон был весь завален снегом, выпавшим сегодня с утра, — свет, льющийся из детской, золотил верхушки сугробов и покрытые белой пудрой перила, — и в воздухе, как мелкая пыль, кружились крошечные снежинки, знаменуя собой новый снегопад.

— Нет, — выдохнула я, и из моего рта вырвалось облачко тёплого пара. На лице Рея мелькнуло нечто, похожее на улыбку, когда он это увидел, а затем наследник кивнул.

— Да, глупый вопрос. Но я не мог его не задать, увидев тебя в одном платье и тапочках посреди этого балкона. Знаешь, в твоих волосах сейчас запутались снежинки, они переливаются, и это похоже на наряд невесты. Очень красиво.

Рей сказал всё это с такой нежностью, что я ощутила, как мои щёки начали наливаться жаром, а в горле появился и стал разрастаться знакомый комок — предвестник слёз. Нет-нет, только не сейчас!

— Я хотела сказать тебе… — произнесла я медленно, почти по слогам, и, не выдержав, провела ладонью по шипастой щеке Рея. Вечное Пламя, как же сильно я желаю, чтобы на этом месте появилась обычная человеческая кожа! Просто бесконечно желаю. — Не воспринимай настолько близко к сердцу то, что наговорила тебе утром Касси. Она…

— Она права, — перебил меня Рей и вновь положил голову мне на плечо. — Но это не значит, что я сдамся, Лина. Конечно нет. Я буду бороться за всё, в том числе и за её любовь. И за твою. Я больше не тот Рейгард. Тот Рейгард уничтожен, и не только розой проклятья.

Я невольно посмотрела вниз, на руки Рея, — однако роза пряталась под одеждой. И я вдруг осознала, что в последние пару суток она делала так почти всё время. Не знаю уж, хороший это знак или нет, но мне казалось, что скорее хороший.

— Это не значит, что я не считаю себя виноватым, — продолжал Рей, и я почувствовала его ладонь на своей спине. Он легко погладил меня, почти не касаясь даже ткани платья — и я понимала почему. — Да, я виноват. Но жить виной нельзя. Можно умереть, но ты отвергаешь для меня подобный исход.

— Конечно, отвергаю! — возмутилась я и едва не застонала, потому что Рей потёрся своим носом о мою шею. Нос был горячий и колючий, как репейник, но мне всё равно понравилось и захотелось ещё.

— Значит, я буду жить. И бороться за каждый следующий день своей жизни. И за вас с Касси буду бороться, потому что вы и есть моя жизнь.

Из-за этих слов по моему телу прошла дрожь сладкого волнения, но ответить я ничего не успела — балконная дверь распахнулась, и Касси, похожая на маленькое привидение в своей белой ночной рубашке и с распущенными серебристыми волосами, воскликнула:

— Так вот вы где, родители! А я уж испугалась, что вас похитили подкроватные монстры. Может, вернётесь в комнату? Или мне закрыть дверь и не мешать вам дальше обниматься?

Я нервно засмеялась, отходя от Рея, а он и вовсе забавно фыркнул — будто чихнул, — обдав ближайший сугроб струёй чёрного пепла, из-за чего окружающий нас пейзаж резко перестал быть идеально-сахарным.

— Вернёмся, Касси, — ответил он моей девочке ласково, а потом метнулся вперёд, схватил Кассандру за талию и хорошенько подбросил вверх почти на метр!

Я перепугалась от неожиданности, а вот мой ребёнок совсем даже наоборот — Касси восторженно завизжала, и по её щеке вниз, к шее, пробежали серебряные чешуйки.

Рейгард