Выспавшаяся красавица и несносный дракон (СИ) - Леманн Лина - Страница 33

Зато понятно, куда делись зелья, если они тут вообще были.

Остается только ждать.

Однако проходит час. Второй. Третий. Еда остыла, ночь скоро перейдет в рассвет, а я устал, и запал подраться медленно утих. Никаких особенных следов хозяев нет. Да и меня смущает затраты, которые совершает этот зельевар.

Может быть, у него есть спонсоры где-то в верхах? Среди знати, при дворе?

Как бы я не ненавидел этот сгнившийся изнутри мир дворцовых интриг, увидеться с братом обязан завтра же. За последний месяц я бывал во дворце в три раза чаще, чем за все двадцать прошедших лет, вместе взятых. И тянуло меня туда раньше. Из-за Мэл, теперь я это понимаю. А теперь долг.

Почует ли этот маг моего дракона? На что он способен?

Возвращаюсь к Гюрзе ни с чем. Древний исчез.

Отъезжаем как можно дальше от домика, и только после этого спрыгиваю с кобылы.

— Домой сама доберешься? — спрашиваю у удивленной единорожки.

— А ты куда?

— Хочу полетать, — признаюсь скорее себе, чем Гюрзе. Желание перевоплотиться свербит в душе, выворачивает наизнанку. Вторая сущность требует свободы, как лава прорывается через жерло вулкана.

— Ну давай, до свидания, — фыркает Гюрза и грациозно скрывается во мгле леса.

Едва она отходит, как меня перевоплощает едва ли не против воли. И вот уже я расправляю угольно-черные крылья, потягиваю шею и хвостом сбиваю ягоды брусники с куста. Слух обостряется, как и нюх. Все же у зверя намного больше возможностей, чем у простого человеческого тела.

Взмываю вверх рьяно, выныриваю в небо, истосковавшийся по свободе. Хоть так я могу быть собой, не подавлять ни одну, ни вторую ипостась. Хоть здесь, в компании облаков, я не чувствую себя одиноким от своей уникальности.

Однако среди деревьев, уходя далеко вперед, я вижу яркую золотую нить, похожую на струну. Она тянется от меня в направлении дома. Не сложно догадаться к кому. Иногда мне кажется, что эта Мэл все же ведьма, а как иначе она привязала меня к себе магией? Этот вопрос меня раздражает больше других и снова ведет во дворец, к его обширной библиотеке, которую я изучил только наполовину.

Вдалеке небо подернулось розовой полоской рассвета, а значит пора возвращаться домой. От этой мысли становится тепло в груди, словно туда положили грелку. Что интересно, стоило Мэл посадить под домашний арест, досаждающее свербение внутри исчезло, и долгожданный покой разлился по венам.

Со старой Мэл я не летал, а эта так бесит местами, что сдерживаться просто нет сил! Это вообще нормально, когда человек из тебя душу вытаскивает, но и как будто легче становится?

Вдоволь налетавшись и не узрев ни одного подозрительного типа, да и любого человека, я возвращаюсь домой и грузно приземляюсь прямо перед домом черной горой. Не смущал меня сей факт до тех пор, пока в мою спину не приземляется едкое зелье, жгущее кожу. Ощущение, будто чешуйки с меня стекают.

Естественно, я зверею. Какой бы дракон на моем месте не рассвирепел, особенно когда не нашелся наглый зельевар?

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы дыхнуть огнем на вредителя, быстро оборачиваюсь и замираю.

— А, это ты, не признала, — беззаботно бросает моя напасть и стеснительно зевает, прикрыв рот ладошкой, в которой зажата склянка из моих запасов. — Померещилось, что опять василиск явился.

Меня сдувает, оборачивает в человека, и вот я стою перед Мэл, а спина зудит и жжется, как у блохастого. Нет, терпеть нет никаких сил. Я сдергиваю ненавистный сюртук под аккомпанемент ее возмущенных вздохов. К вурдалакам!

— Прикройтесь немедленно! — взвизгивает девушка, когда вокруг нас зажигаются магические огни.

— Ты чем в меня запульнула?! — свирепею снова и выдергиваю из ее рук флакон. Ух, как хорошо им почесать между лопатками, куда рука не достает!

— Э-э-э, там что-то было про паразитов… — виновато произносит Мэл. — Может, повернетесь? Я посмотрю масштаб бедствия?

Впрочем, она сама обходит меня.

— Ты что, заплешивел? Фу, не подходи ко мне больше, вдруг это заразно? — фыркает у ворот вернувшаяся Гюрза.

— Что там? — рычу. Моей спины касаются теплые пальчики.

— Хм, тут спина частично покрыта чешуей с проплешинами, а кожа под низом горячая…

— Так, — скрепя сердце, я отрываю флакон от спины и подношу к глазам, нервно усмехаюсь. — Ну конечно, что же еще ты могла взять?!

— А что не так? — уточняет Мэл смелее и заглядывает мне за спину.

— Всего лишь антивошь, которую я использую, чтобы обработать волков от паразитов. Хватает пары капель на холку, чтобы уничтожить всех паразитов, а в ином случае можно вызвать аллергию!

— Можно подумать, драконы не страдают от вшей и блох. Могли бы и сказать спасибо за профилактику, — отзывается Мэл.

— Мне срочно нужно в душ!

— Это уж точно, — поддакивает Гюрза.

Бросаю на них обеих гневный взгляд, и пусть из-за полумрака они увидят только блеск моих глаз, но этого всяко будет достаточно, чтобы воздействовать на их совесть. Убегаю в дом. Что за день: то выбегаю из собственного дома, то вбегаю в него как ошпаренный?

Душ не приносит должного облегчения, сколько бы я не тер злополучное место, если вообще мог до него достать. Шарль спит, и помазать проклятое место заживляющей мазью некому. Даже вурдалакова магия не действует, помогает лишь на несколько секунд, а потом опять начинается. Всемогущий дракон не может вылечиться от чесотки.

Накинув рубашку, я тут же срываю ее. Ощущения ужасные.

Злой, чешущийся и голодный спускаюсь вниз в надежде, что Шарля разбудил этот шум. Будить его намеренно рука не поднимается, все же на нем все хозяйство. Магией сдерживаю чесотку. Надо поесть, а там буду думать.

— Так и не прикрылись? — раздается осуждающее.

— Вот, держите. И не прикрывайтесь, что у вас жених и вот это все. Мажьте, где попали, — рычу я, беру чужую ладонь и гневно вкладываю туда мазь. Поворачиваюсь спиной, успев заметить, как вспыхнули женские щечки, и внутренне улыбнулся. Пусть ей тоже будет так же некомфортно.

Несколько секунд мы стоим в тишине, пока наконец не раздается долгожданный “чплюх”, и по спине неровными волнами разбегается облегчение. Жизнь мгновенно преображается. Стою еще какое-то время просто для того, чтобы смутить Мэл еще больше.

— Все, — серьезно заключает она.

— Спасибо, — произношу и поворачиваюсь к ней. Мэл сконфуженно сжимает в руках мазь. Позади нее замечаю седло и уздечку. То-то я думаю, почему так лошадьми пахнет.

— Я это, не знала, куда все положить, решила сюда принести, — беспомощно разводит руками Мэл.

— Никогда не была в конюшне?

— Не доводилось, — признается неловко.

Моя Мэл тоже была в этом плане белоручкой. А Гюрза могла бы и подсказать, но, видимо, решила поиздеваться не только над ней, но и надо мной.

— Пойдем покажу, — предлагаю, привычно закидывая уздечку на плечо, а седло на предплечье. Потом до меня доходит, что получается неловко, будто я ее в рабыни сюда притащил, и быстро добавляю: — Если хочешь, конечно.

— Почему бы и нет?

Мэл открывает передо мной дверь, хотя я и не просил, и даже в таком простом жесте я вижу, что она не отсюда вообще. Никогда бы знатная дама не открыла дверь какому угодно мужчине, пусть хоть он кровью истекает.

В небольшой конюшне, где когда-то жило шестеро коней, молча жевала сено одна лишь Гюрза. Услышав звук шагов, она тут же высовывается из стойла.

— Эй, вы чего пришли?

И глаза так выпучила испуганно, что если бы не это, я бы не обратил на нее никакого внимания. А теперь, быстро показав Мэл, где что висит, прихожу к единорожке. Девушка тихо следует за мной.

— Спать иди, — бурчит Гюрза и переступает с ноги на ногу, будто что-то прикрывает.

— Отойди лучше, — призываю я.

— Ничего у меня нет! — нервничает кобыла.

Приходится быстро успокоить ее заклинанием стазиса и зайти в стойло. В сене быстро обнаруживается кладка из трех яиц, возле которых ползают две маленькие змейки. Василиски!