До скорой встречи (ЛП) - Аксельсон Лекси - Страница 13

— Да, не переспали. И я правда не хочу это обсуждать. Всё, что я скажу… точнее, спрошу… — я прикусываю губу, раздумывая, стоит ли лезть в эту часть своей жизни. Мы ведь обычно рассказываем друг другу почти всё, так почему бы и нет?

— Выкладывай уже, — торопит Мередит, наклоняя голову вперёд.

— Я кажусь романтичной? С первого взгляда я выгляжу как девушка, которая ищет отношений? — спрашиваю, сомневаясь в том, что хочу знать ответ.

— Ха! Ты однозначно девушка для отношений. Ты влюбляешься быстро и сильно. Ты из тех, кто верит в сказки, радуги и бабочек, кто уверен, что в каждом человеке есть что-то хорошее, — без колебаний отвечает она.

Я смотрю на неё, разинув рот. Такого ответа я не ожидала. Её слова звучат жёстко.

— Господи, думаю, простого «да» было бы достаточно, — качаю головой. Сколько же она держала это в себе?

— Слушай, Ари… ты ведь совсем не знаешь этого мужчину. И мы прекрасно знаем, какая у тебя религиозная семья. Твоя мама постоянно твердит тебе «беречь себя до брака», — Эмилия изображает кавычки в воздухе.

— Ты права… Даже не понимаю, как мама вчера позволила мне уехать с ним. Обычно она такая строгая и категоричная, я была в шоке, что она согласилась. Да, я не так хорошо знаю Дэнни, но устала бояться. С ним всё… иначе, — признаюсь я. — Хотя, я больше не буду с ним встречаться.

— Ладно… считай, увернулась от пули, едем дальше. Я не хочу слушать историю о том, как ты почти лишилась девственности. Давайте лучше планировать наш следующий выход в свет, — отмахивается Мередит.

Она закатывает глаза и прибавляет громкость в машине, играют хиты Тейлор Свифт. Я безнадёжная романтичная натура, но именно она врубает эти банальные песни о любви. Я оборачиваюсь к Эмилии, и та лишь пожимает плечами, качая головой в ответ на прямолинейность Мередит.

Я смотрю в окно, размышляя о Дэнни. Погода всё ещё ветреная и дождливая, небо затянуто тёмно‑серыми тучами, хотя сейчас раннее утро и солнце уже должно было выйти. Влажность чувствуется выше обычного.

Слова Мередит эхом отдаются в голове:

Ха! Ты однозначно девушка для отношений.

Я прикусываю губу, чувствуя, как всё внутри пылает от ярости и обиды. Почему все заставляют меня чувствовать себя виноватой за то, что я хочу верить в добро? В мире, полном боли и безжалостных людей, мне хочется быть частью этого добра. Я искренне верю, что можно изменить чью‑то жизнь к лучшему, просто улыбнувшись человеку. Но постоянная критика от лучшей подруги, а затем и от Дэнни… Я чувствую себя приниженной. Да, я ценю и уважаю мнение Мередит, но это не значит, что оно меня не ранит.

И в этот момент… что-то во мне меняется. Я решаю бросить себе вызов. Я больше не позволю принижать себя за то, что влюбляюсь слишком быстро. Может, я больше не буду «девушкой для отношений». Может… я позволю себе смелее проживать свои эмоции и говорить то, что думаю — громко и чётко.

8.ДЭННИ

Ари уехала утром, и, чёрт возьми, это неожиданно сильно меня задевает. Я проделывал такое множество раз: девушка приходила, мы трахались, на следующее утро она уходила, или я. Но на этот раз всё было иначе. Я никогда не оставлял дело незавершённым с женщиной, однако прошлой ночью всё пошло не по шаблону.

Я проснулся с чудовищным похмельем. После того как Ари ушла спать, я в одиночку прикончил полбутылки «Джек Дэниэлс». Сидел в темноте у горящего камина, пока снаружи бушевал ураган, и пил в тишине. На том самом диване, где довёл Ари до оргазма языком. Она спала наверху, а меня раз за разом тянуло разбудить её своим членом. Я оставил Ари жаждущей большего, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы не лишить её невинности прошлой ночью.

Я смотрел, как пламя пожирает дрова, наливая себе стакан за стаканом, но даже это не приглушало внутреннего напряжения. Единственным сопровождающим звуком был раскат грома.

Она — сестра Пола.

Чёрт побери.

Утро принесло ясность, и я снова начал терять себя. Алкоголь больше не размывает те душевные бои, через которые мне предстоит пройти сегодня.

Смерть Пола породила во мне демонов, с которыми я прежде не сталкивался. Можно назвать это чувством вины выжившего, но это нечто большее. Гораздо большее. Я был там, когда он, мать его, умер у меня на руках.

Я не могу рассказать Ари об этом. Не могу поведать ей, как именно он погиб, не чувствуя себя дьяволом. Я не хочу видеть, как она отреагирует на такое жуткое воспоминание. Истинные обстоятельства его смерти известны единицам. Только тем, кто был на той миссии, убившей Пола.

Мы, как команда, всегда избегаем рассказывать семьям подробности о смерти их близких. Существует протокол, и мы не вправе раскрывать такие вещи. Ни единого слова.

Поэтому я пил. Пил ещё, и ещё, пока наконец не перестал ощущать собственную боль. Я отключился на диване с мыслями о сладком вкусе Ари. Она совсем не похожа на остальных. В моём мире она — запретный плод, а я — змей, шепчущий ей на ухо и зовущий по имени. Мне хочется втянуть её в свой мир, но я был бы эгоистичным ублюдком, если бы взял её. Хотя кого я обманываю? Я и есть эгоистичный ублюдок. Но уважение к Полу — вот где проходит черта.

Уже десять утра. Я заканчиваю чистить зубы. Нора засыпает меня сообщениями, и её настойчивость начинает раздражать. Но если она готова утолить эту жгучую потребность, я не стану отказываться. Я сдаюсь. Нора никогда не возражала против наших встреч без обязательств, а мне именно это и нужно. Она не единственная женщина в моей жизни на таких условиях. Есть и другие, но в последнее время именно Нора стала особенно настойчивой. Я уступаю Норе, отвечаю ей и договариваюсь о встрече.

Но если я не могу быть с Ари… то никто не будет. Я позабочусь об этом. По-своему.

Я намеренно избегал визита к семье Пола. Не мог смотреть им в глаза, не чувствуя, что причастен к разрушению их жизни. И всё же… при жизни я дал Полу обещание. И должен его выполнить. Лучше поздно, чем никогда, верно?

Неважно. Теперь я не стану убегать от этого обещания, особенно после того, как почувствовал влечение к его сестре.

Я уже прошёл стадию скорби и почти избавился от гнетущего чувства вины. Но… когда узнал, что Ари — его сестра, всё исцеление остановилось.

Курю, сидя на крыльце, листая переписку в общем чате. Все наседают на меня с вопросами о миссии, потому что именно я тот, кто даёт ответы. Я командир, я отвечаю за команду, а значит, должен раздавать приказы и сообщать новости. Ураган задержал наш вылет, и это разочаровало всех, включая меня.

Есть лишь одно, что даёт мне причину жить. Причину просыпаться каждое утро с ощущением смысла. И это — моя работа. «Убей или будь убитым» — негласный девиз каждой операции. Ураган задержал нас дома чуть дольше, и ребята горят желанием вернуться к делу. Я — не исключение. До вылета пройдёт ещё несколько дней — нужно заново выстраивать всю логистику.

Я отказываюсь поддаваться чувству, вспыхнувшему во мне из-за Ари.

Телефон оповещает, что кто-то пытается въехать на мою территорию. Я открываю приложение и через камеры вижу «Рейндж Ровер» моей матери — она запрашивает доступ.

Что она здесь делает?

Я даю разрешение и смотрю на единственную дорогу, тянущуюся между вечнозелёными деревьями, которые закрывают обзор на ворота и основную трассу, ведущую в город. Пока жду, когда машина появится из-за поворота, невольно гадаю: привезла ли она с собой отца?

Мы не разговаривали годами. Ничего, кроме дежурных приветствий и прощаний. И для этой вражды есть вполне веская причина.

Наконец машина матери выезжает на дорогу. В салоне только она, на пассажирском сиденье никого нет. Я тут же чувствую облегчение. У меня нет сил разбираться с отцом. От одного его вида мои руки сами сжимаются в кулаки.

Моя мать, впрочем, ничем не отличается от отца, но нам удаётся поддерживать более‑менее нейтральные отношения. Родители оба держатся со мной холодно и отстранённо, но с матерью нам всё же удаётся поддерживать связь.