Я есть Закон! (СИ) - Опсокополос Алексис - Страница 33

Председатель убрал руки и насупился, а я расстегнул молнию на портфеле и вытащил оттуда тонкую папку с несколькими листами. Вытащил один из листов и выложил на стол перед председателем. Это была копия старой сметы о ремонте.

Юлиан Иванович жадно схватил лист, его глаза забегали по строчкам.

— И что это доказывает? — с вызовом спросил он, ознакомившись с документом.

— Это доказывает, Юлиан Иванович, что полтора года назад наше ТСЖ перевело некоему ООО «КапСтройТрест» довольно крупную сумму, — сказал я и постучал пальцем по итоговой цифре в смете. — Почти половина этих денег ушла на укрепление и гидроизоляцию фундамента. И у меня, как у жильца, есть обоснованное подозрение, что ремонт либо не был сделан вовсе, либо сделан частично, а большую часть этих денег вы просто разворовали.

— Да как ты смеешь⁈ — Юлиан Иванович вскочил, побагровев от возмущения. — Разворовали⁈ Да ты знаешь, в каком состоянии был этот фундамент⁈ Дом старый, там трещины шли в руку толщиной! Вода в подвале стояла! Несущая конструкция практически разваливалась! Если бы я не поднял тревогу, и мы не провели те работы, дом бы рухнул к чёртовой матери!

Председатель начал отчаянно жестикулировать, рисуя в воздухе масштаб катастрофы.

— Мы заливали новый бетон, ставили армирующие пояса, выводили дренаж! — продолжил он. — И я докажу, что ремонт был сделан на каждую копейку из этой суммы! Сделан качественно! И главное — есть акт приёмки выполненных работ, подписанный всеми инстанциями! Да вот же он! В этой самой папке! Илья, ты же сам его копию принёс!

Председатель торжествующе ткнул пальцем в копию сметы, к которой, как он помнил, был приколот заветный акт.

— То есть, ремонт фундамента был проведён качественно, и вы на этом настаиваете? — уточнил я, глядя ему прямо в глаза.

— Идеально он был сделан! Просто идеально! — Юлиан Иванович ударил себя кулаком в грудь. — Я лично контролировал каждый шаг подрядчиков!

— Сделан ровно полтора года назад?

— Да!

— Замечательно, — сказал я и вытащил из своей папки второй лист и положил его рядом со сметой. — А сейчас вы подписываете официальный акт обследования, в котором чёрным по белому написано, что дом находится в аварийном состоянии, процент износа фундамента составляет семьдесят процентов, и он, цитирую, «не подлежит восстановлению».

Юлиан Иванович замер с открытым ртом. Его торжествующая поза мгновенно сдулась. Он опустил глаза и начал переводить взгляд с одного документа на другой, словно пытаясь понять, откуда прилетел удар.

— Ну… подписал… — пролепетал он, и в его голосе исчезла всякая уверенность.

— То есть, усиленный армирующими поясами и идеальным бетоном фундамент разваливается в труху всего через полтора года после капитального ремонта? — продолжил я загонять его в угол.

— Нет! — уверенно ответил председатель.

— Что значит, нет? Вы же подпись свою видите в акте: «Признать дом аварийным».

— Аварийным… — эхом отозвался Юлиан Иванович, и по его бледному лбу покатилась крупная капля пота.

— Но ремонт вы сделали?

— Сделали…

— На совесть?

— На совесть.

— А потом вы же согласились и подписались под тем, что у дома разрушен фундамент, — подытожил я. — Вы же понимаете, что так не бывает. Либо вы украли деньги на ремонте, составив фиктивный акт приёмки. Либо вы сейчас сфальсифицировали данные об аварийности дома, чтобы загнать его под снос в интересах Константина Дмитриевича.

— Не бывает… — повторил председатель, соглашаясь, но потом вдруг резко замотал головой и попытался перейти в контратаку. — Да перестань меня путать, Таранов! Я не эксперт! Ремонт мы сделали, я за него отвечаю. А про аварийность я говорить ничего не могу! Я дом не проверял! Тут вопросы к инженерам из городской комиссии, они акт составляли! А я просто расписался как представитель жильцов!

Председатель шумно выдохнул, явно обрадовавшись найденной спасительной лазейке, и добавил:

— Моя подпись там — простая формальность! Все вопросы к экспертам! Я ничего не подделывал!

— Выбирайте, Юлиан Иванович, — ледяным тоном произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — У вас два пути, и оба ведут за решётку. Путь первый: часть четвёртая статьи сто шестьдесят Уголовного кодекса. Растрата в особо крупном размере. Это до десяти лет лишения свободы. Вы украли деньги жильцов и не сделали ремонт фундамента в полном объёме.

Я сделал паузу, позволяя ему прочувствовать тяжесть сказанного, и продолжил:

— Путь второй: статья двести первая, злоупотребление полномочиями, плюс пособничество в мошенничестве. До четырёх лет. Вы сделали качественный ремонт, но за взятку подписали подложный акт об аварийности. Что вам больше нравится: десять лет за воровство или четыре года за подлог?

Юлиан Иванович нервно заморгал — как Юлия, но только очень быстро и обоими глазами, а потом вдруг ухмыльнулся.

— А мне ничего из этого не нравится, Таранов! — с вызовом ответил председатель. — И не надо меня пугать! Я эту новую экспертизу не заказывал и не проводил! Это всё Константин Дмитриевич и администрация. Они принесли готовый акт, составленный сертифицированными городскими инженерами. Если там написана липа — к ним все претензии и вопросы! А я кто? Я просто поверил государственным печатям. Максимум, что вы мне пришьёте — это халатность. Ошибся, недоглядел. А это не уголовка с реальным сроком! Максимум — выпишут мне штраф или с должности председателя снимут. Не посадите вы меня!

Логика в его словах присутствовала. С точки зрения местного Закона доказать злой умысел Юлиана Ивановича при наличии готовых бумаг от официальной экспертизы будет действительно сложно. Пришлось зайти с другой, совершенно несвойственной мне стороны.

— Это не только вопрос Уголовного кодекса, — сказал я. — Это вопрос морали. Вы подставляете своих же соседей. Нехорошо предавать людей, которые вам доверяли.

Услышав про совесть, Юлиан Иванович перешёл на тоскливое нытьё.

— Да кого я подставляю, Илюша? — жалобно затянул он, хватаясь за голову. — Ты же сам в этом доме живёшь! Ну да, сейчас фундамент вроде не разваливается, но дом-то всё равно старый! Он же сыпется! Сегодня трубы прорвало, завтра проводка коротнёт, послезавтра крыша потечёт. Я ночами не сплю, всё жду, где рванёт в следующий раз! Я же как лучше хотел… Вот мечтал: переселят нас по реновации в новенький, красивый дом. Свежие коммуникации, чистые подъезды… Там всё будет хорошо! И я бы там снова председателем стал. И спал бы спокойно!

— Практика показывает, что качество строительства в современных жилых комплексах, особенно возводимых по программам массового переселения, весьма далеко от идеала, — выразил я обоснованное сомнение. — У вас нет абсолютно никаких гарантий, что в новом доме ничего не будет ломаться.

— Хуже, чем здесь, точно не будет! — заявил Юлиан Иванович.

— Раз уж мы заговорили о том, где будет лучше, — я сменил тему, переходя к главной цели своего визита. — Объясните мне, что это за объявления висят у каждого подъезда? О новом общем собрании собственников. С какой целью вы их развесили, Юлиан Иванович?

— А я тут при чём? — председатель удивлённо развёл руками. — Это желание самих жильцов! Инициативная группа подала заявку на проведение. И Константин Дмитриевич там будет присутствовать как представитель застройщика. Всё строго по закону! Жильцы имеют полное право. Вот они и хотят заново рассмотреть вопрос по реновации.

— Вы прекрасно знаете, что это фикция, — оборвал я его. — Константин Дмитриевич просто хочет продавить голосование за снос, используя ваш липовый акт об аварийности.

— Я уже сказал: акт не мой! — огрызнулся председатель.

— А мне всё равно, чей он. Слушайте меня очень внимательно, Юлиан Иванович. Если на этом собрании Константин Дмитриевич с вашей молчаливой поддержкой продавит признание дома аварийным, я гарантирую вам, что штрафом за халатность вы не отделаетесь. Я подниму всех: от районной прокуратуры до Следственного комитета и Контрольно-счётной палаты. Мы вскроем асфальт во дворе и разберём отмостку. Мы закажем строительно-техническую экспертизу и проверим каждую копейку из тех миллионов, что вы перевели в «КапСтройТрест». Каждый мешок цемента пересчитаем!