Бастард Александра 4 (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus" - Страница 3

Глава 2

Столица Восточного царства Гераклея Великая, конец мая 311 года до н.э.

Отложив послание Зенона, я вновь устремляю взгляд на гладь бухты. Мысль о том, что необходимо переломить ситуацию и перехватить у противника инициативу, всё крутится и крутится в голове, но пока ничего стоящего мне придумать не удается.

— Может, поменять направление главного удара и высадить армию Патрокла не на Кипре, а на Балканах? — аккуратно пробую новый вариант. — А что, сюрприз будет точно! Скажем, высадиться прямо в устье реки Лудий, подняться насколько возможно по реке… Там, если я не ошибаюсь, до столицы Македонии Пеллы рукой подать: от побережья по прямой километров пятьдесят или около того. За пару дней можно взять город в осаду.

Казалось бы, мысль неплохая и уж точно застанет всех врасплох, но в таком варианте мне с ходу видится много уязвимостей.

— Во-первых, вряд ли большому флоту удастся подойти незамеченным. — сразу же начинаю загибать пальцы. — Во-вторых, вокруг города сплошные болота: оборонять его легко, а вот осаждать — непросто. Кассандр оставит в столице гарнизон, а сам свалит собирать войско, и у него будет для этого время. Моя армия окажется там без провианта, без налаженного снабжения, и еще неизвестно, как примут мой приход македоняне. Не стоит забывать, что я для них чужак — персидский бастард.

Поход против Птолемея я готовил два года. Провиант закупался и свозился в города Финикии, откуда его легко будет доставить хоть на Кипр, хоть в Египет. А в Македонии самим жрать нечего, а тут вдруг двадцатитысячная армия нагрянет, да еще и флот.

«Мы там за неделю уничтожим все запасы, как саранча, и придется экспроприировать у местного населения. После такого македонцы меня возненавидят и побегут в армию Кассандра!»

Отметаю этот план как слишком авантюрный и неподготовленный и, дабы поднять себе настроение, нахожу глазами послание от Эвмена. Я уже читал его и не раз, но такие новости можно перечитывать бесконечно.

Поднимаю свернутый в трубочку лист бумаги и, развернув, пробегаю глазами по каллиграфически отточенным строчкам.

'Да благословит тебя, Великий царь Геракл, Всемогущий Зевс Вседержатель! Пишет тебе твой слуга Эвмен, волею твоей стратег объединенного войска в Гандаре. Писано одиннадцатого числа месяца Мемактирион в год сто семнадцатой Олимпиады (11.11. 312 года до н.э.).

Как я уже писал тебе в предыдущем послании, выдержать намеченные ранее сроки никак не удалось. Войска сатрапов — Филиппа из Бактрии и Стасанора из Согдианы — задерживались, а тут еще в месяце Фергалион, за год до сто семнадцатой Олимпиады (май 313 года до н.э.), умер старик Фратаферн, и в подконтрольной ему Мидии и Парфии началась смута. Пришлось отправить на помощь сыну Фратаферна, Мелиократу, воинскую поддержку. Мятеж удалось подавить только к месяцу Пианепсион (октябрь), и потому время для начала похода в том же году было уже упущено, ибо двигаться на восток через горы в зимнее время невозможно.

К сожалению, за то лето, что пришлось потратить на подавление мятежников в Мидии, армия Чандрагупты продвинулась еще дальше на запад и вторглась в восточные области Бактрии и Дрангианы. Это печальное событие, однако, послужило нам в некотором смысле на пользу. Да будет известно Великому царю Гераклу, что полчища Маурья накидываются на страны, как саранча, уничтожая все на своем пути и оставляя после себя лишь пожарища да землю, усеянную мертвыми телами. Поэтому головорезы Чандрагупты, вошедшие в Бактрию и Дрангиану, лучше всяких моих уговоров убедили местных владетелей присоединиться к нашему войску, и за зиму отряды из этих провинций изрядно пополнили нашу армию.

К концу месяца Елафиболион года сто семнадцатой Олимпиады (март 312 года до н.э.) в моем лагере собрались войска всех сатрапов верхних провинций, и армия достигла огромной численности — почти в восемьдесят тысяч воинов, включая не менее двадцати тысяч конницы. С этой армией я двинулся на восток и уже к началу месяца Скирофорион (июнь) вышел к реке Кабура (Кабул) недалеко от одноименного города. Здесь мы встретили передовые отряды Маурья, а вскоре — и саму армию Чандрагупты.

Если до этого момента я считал, что под моим командованием собрана огромная армия, то, увидев войско Маурья, я понял, что это далеко не так. Армия Чандрагупты превосходила нашу вдвое! К счастью для нас, больше чем воинов, у Чандрагупты было самонадеянности и спеси, потому как местом для битвы он выбрал бескрайнюю долину юго-восточнее города Кабура.

Тут я должен сообщить моему царю, что армия Маурья по большей части состоит из плохо вооруженной пехоты. За почти полтора года стоянки в Артакане я собрал достаточно полные сведения об армии Чандрагупты. Мною были опрошены множество участников сражений — как больших, так и малых, — из чего я выяснил, что главная ударная сила войска Маурья — это слоны. Все очевидцы в один голос утверждали, что слонов у Чандрагупты несметное множество и этой армадой он попросту сметает центр вражеского войска. Следом за слонами в прорыв идет его пехота, а немногочисленная конница уже преследует бегущего врага. Этой тактики Чандрагупта придерживался во всех сражениях, не балуя противника разнообразием.

К сражению с твоей армией, мой царь, владыка Маурьев стянул в долину Кабур практически все свои силы, и, должен признать, размер его войска впечатлил даже разведчиков Экзарма. По их словам, костры этой армии растянулись по обеим сторонам реки Логар чуть ли не на два парасанга (12 км).

За те три недели, что наше войско выходило в долину Кабура, посланные мною конные дозоры принесли достаточно сведений о состоянии и количестве войск Чандрагупты. Общая численность действительно ошеломляла. По количеству костров и прочим вторичным признакам получалось, что у противника не менее ста пятидесяти тысяч воинов и около тысячи боевых слонов. Зато вот конницы мои разведчики насчитали всего три тысячи. Вся она состояла в личной гвардии царя Чандрагупты и вооружена была неплохо: в основном пластинчатый доспех, кованый шлем и копье, но ни седел, ни стремян у них нет.

Огромное открытое пространство долины Кабур давало мне возможность в полной мере использовать наше преимущество в кавалерии, но первоочередной задачей стояла нейтрализация слонов противника. И тут с огромной благодарностью и почитанием я вспомнил о твоей мудрости и прозорливости, мой царь. Ты, никогда не сталкиваясь с войсками Чандрагупты, не только смог предвидеть, в чем будет его главная сила, но и создал оружие, способное эту силу превозмочь! Признаюсь, без наших новых катапульт задача выстоять против неисчислимой армады боевых слонов была бы тысячекратно тяжелей'.

Оторвавшись от письма, не могу удержаться от ироничной усмешки.

— Да уж, легко быть умным и прозорливым, если рожден две тысячи лет спустя!

Несмотря на иронию, мне приятно, что такой человек, как Эвмен, искренне признает мои заслуги. Непроизвольно продолжая улыбаться, возвращаюсь к посланию.

'Битва началась с рассветом девятого дня месяца Скирофорион (9 июня 312 года до н.э.). В центр я поставил шестнадцать таксисов фаланги, прикрыв ее на флангах ударными отрядами гоплитов и гипаспистов. Командовать конницей на левом фланге я поручил Экзарму, дав ему в подчинение персидскую гиппархию Феспия и недавно набранную мидийско-парфянскую конницу под командованием сына Фратаферна, Мелиократа. Сам же я возглавил правый фланг, встав во главе бактрийских гиппархий Филиппа и согдийцев Стасанора. Небольшой отряд греческих гоплитов, присланный твоим дядей и сатрапом Сузианы Мерваном, вместе с конницей сатрапа Дрангианы Стасандра я оставил в резерве. Имеющуюся сотню боевых слонов я не стал выставлять в переднюю линию, а выстроил их сразу же за линией фаланги, используя корзины на их спинах как башни для арбалетчиков. В переднюю же линию я выставил лучников и все имеющиеся катапульты в количестве ста девятнадцати штук. Как ты помнишь, покидая Сарды, я имел лишь двадцать одну катапульту, но за два года силами всех мастерских от Вавилона до Экбатан было создано еще чуть менее ста.