Моя добыча (ЛП) - Гувейа Ширли - Страница 4

Прежде чем я успела закричать или ударить его, он оттолкнул меня назад. Спиной я с силой ударилась о ледяной мрамор центрального островка, а он навалился на меня всем телом, прижав мои ноги к своим.

Одной рукой он заломил оба моих запястья над головой, безжалостно припечатав их к холодной поверхности камня. Его вес придавил меня с такой силой, что любое движение стало невозможным.

Мы слились в единое целое. Каждый сантиметр его тела вжимался в мое.

— Отпусти меня! — прошипела я, извиваясь и пытаясь ударить его коленом по яйцам.

Аугусто заблокировал мой таз своим телом, вклинив мускулистое бедро между моих ног, окончательно обездвижив меня.

— Прекрати, Катарина! — выкрикнул он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

Маска самообладания и учтивости разлетелась вдребезги. Он тяжело дышал, челюсть была сжата, взгляд пылал опасной смесью паники и ярости.

— Ты не понимаешь, что делаешь!

— Я убью тебя! — выплюнула я сквозь стиснутые зубы.

— Перережу тебе горло и выйду через эту дверь, гребаный психопат!

В обычной ситуации он бы посмеялся надо мной. Или ударил. Или пригрозил снова меня одурманить.

Но когда я заговорила об убийстве, что-то в лице Аугусто изменилось. Его дыхание прервалось.

Взгляд темных глаз скользнул с моих губ на трепещущую жилку на шее, затем снова встретился с моим взглядом.

Ярость начала угасать, уступая место чему-то куда более опасному — голоду.

Воздух на кухне вдруг стал тяжелым, почти удушающим. Его бедро, с силой втиснутое между моих ног, больше не выглядело просто приемом для обездвиживания.

Теперь это напоминало вторжение. Я ощущала нестерпимое тепло его тела, просачивающееся сквозь одежду, вдыхала древесный аромат его парфюма, смешанный с запахом пота и крови, заполнявший легкие.

А затем случилось самое страшное.

В разгар этой жестокой схватки, прижатая к ледяному мрамору под весом мужчины, державшего меня в плену, я не почувствовала страха.

Во мне вспыхнул жар, опаливший низ живота, — тяжелое, влажное, неоспоримое возбуждение. Насилие не пугало.

Грубая сила, с которой он подчинял меня, не вызывала отвращения, а совсем наоборот. Она вскипятила кровь так, что закружилась голова.

Трение его таза о мой вырвало из груди глухой стон, полный разочарования, поскольку я тщетно пыталась его подавить.

Аугусто это услышал. Все его тело замерло. Он мгновенно перестал пытаться меня усмирить, опустил взгляд на мои приоткрытые губы, и я увидела тот самый миг, когда его самообладание разлетелось вдребезги.

Он сглотнул, и я ощутила твердость его желания, прижавшуюся к моему животу сквозь плотную ткань брюк.

Он хотел меня. И хотя его ужасала мысль о том, на что я способна, вожделение ко мне пересилило инстинкт самосохранения.

— Ты ненавидишь меня, не так ли? — его голос превратился в хриплый, шершавый шепот, почти касающийся моих губ. Он слегка ослабил хватку на моих запястьях, но не отпустил. — Ты хочешь меня уничтожить.

— Да, безусловно, — прошептала я в ответ, грудь вздымалась в такт его дыханию, взгляд был прикован к его губам.

Ярость и желание переплелись с такой силой, что я больше не могла их различить.

— Так почему же твое тело умоляет меня, Катарина? — произнес Аугусто мрачным тоном.

Прежде чем я успела ответить — послать его ко всем чертям, — он наклонил голову и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Его горячее дыхание пробежало дрожью по каждой клеточке кожи. Он глубоко вдохнул мой запах, как наркоман, вдыхающий собственный яд.

Мне следовало бы сопротивляться, плюнуть ему в лицо, но когда его теплые, влажные губы скользнули по коже, прямо там, где бешено бился пульс, я выгнула спину, прижимаясь к мраморной поверхности, чтобы еще сильнее ему открыться.

Я собиралась манипулировать этим мужчиной. Собиралась использовать его болезненное вожделение, чтобы добиться желаемого.

Именно это я твердила себе, пока его губы скользили вдоль линии моей челюсти, всего в миллиметре от того, чтобы завладеть моими губами. Но в глубине души истинный психопат, дремавший во мне, только начал пробуждаться, и с упоением смаковал пьянящий вкус власти.

5

Его дыхание обжигало кожу подобно пламени. Я закрыла глаза и чуть заметно склонила голову, открывая ему доступ, — тот самый, которого, как мы оба понимали, он так сильно жаждал.

Все мое тело дрожало: адреналин после схватки смешался с густым, темным возбуждением.

Я была готова к тому, что его губы вот-вот коснутся моих.

Мне этого хотелось. Я жаждала ощутить тот нездоровый контроль, который, как он воображал, имел надо мной.

Но поцелуя не последовало.

Вместо этого тело Аугусто пронзила сильная дрожь.

Он резко вдохнул, будто очнулся от кошмара, и разомкнул объятия.

Движение было столь внезапным, что я едва не потеряла равновесие и не качнулась вперед.

Он отступил на три тяжелых шага, чуть ли не спотыкаясь, отстраняясь от меня так, словно я была ядовита.

Я открыла глаза, тяжело дыша, и увидела Аугусто: он прислонился к шкафчикам на другом конце кухни.

Нервно проводя руками по волосам, он окончательно испортил свою безупречную прическу. Грудь вздымалась в бешеном ритме. Он избегал моего взгляда, уставившись на собственные руки с выражением ужаса на лице.

На кухню опустилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь нашим прерывистым дыханием.

— Держись от меня подальше, — его голос звучал надломлено, почти неузнаваемо. Это больше не был приказ надзирателя — лишь мольба человека на грани срыва.

Механически и лихорадочно он оправил помятый пиджак.

Не говоря больше ни слова и не встречаясь со мной взглядом, Аугусто развернулся и вышел из комнаты.

Через несколько секунд я услышала, как наверху хлопнула дверь кабинета, а следом раздался щелчок поворачиваемого замка.

Он заперся. В собственном доме. Чтобы отгородиться от меня.

Я провела рукой по волосам и издала сухой, безрадостный смех, эхом отразившийся от холодного мрамора.

Я упустила шанс заполучить магнитную карту. Моя попытка силового захвата обернулась сокрушительным провалом. И все же, поднимая с пола медицинские ножницы и разглядывая свое искаженное отражение на металлической поверхности лезвия, я почувствовала, как в затуманенном сознании зарождается новый план.

Нет смысла выламывать дверь. Нет смысла вырывать у него карту силой.

Тот краткий миг, когда я была прижата к столешнице, дал мне единственный ответ, который был мне нужен.

Слабость Аугусто заключалась не в физической силе, а в его одержимости. Он желал меня почти до безумия и изо всех сил боролся с этим.

Если насилие приводило его в состояние боевой готовности… то покорность заставит его ослабить бдительность.

Я закончила смывать кровь с руки, ощущая, как меня охватывает ледяной покой. Было пугающе осознавать, насколько легко мне давалась смена масок. Насколько просто я могла подавить ярость, чтобы примерить новый образ.

Я не знала, откуда во мне эта способность к притворству, но она была — и теперь служила мне на руку.

Остаток дня я потратила на подготовку. Приняла долгую ванну, смывая пот и напряжение, затем надела ночную сорочку из темно-синего шелка, найденную в шкафу: тонкие бретели, ткань мягко облегала тело, подчеркивая каждый изгиб, ненавязчиво, но при этом неотразимо.

Оставила волосы распущенными и влажными. В зеркале я больше не напоминала загнанного зверя, готового к прыжку. Теперь я выглядела хрупкой. Потерянной. Идеальной жертвой.

Когда солнце начало садиться, окрашивая лес в лиловые и мрачные тени, раздался щелчок замка кабинета.

Я бесшумно спустилась по лестнице и обнаружила Аугусто в столовой.

Он снял пиджак и галстук. Рукава белой рубашки были закатаны до локтей; он наливал себе щедрую порцию виски в хрустальный стакан.