Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф - Страница 48

Был, помню, ранний вечер, когда мы прибыли, но уже стемнело. Дом ничем не отличался от других на улице: небольшое муниципальное жильё, две комнаты вверх, две вниз. Тусклый жёлтый свет исходил из окна наверху.

Дверь приоткрыла на крошечную щель женщина средних лет. Галл ворвался внутрь, оттолкнув женщину в сторону. Она принялась кричать и спорить, но затем внезапно рухнула, словно годы борьбы разом вышли из неё. В слезах, пьяная от дешёвой водки и смирившаяся с нашим вторжением, она жестом велела нам подняться наверх.

В передней спальне мы нашли её единственного ребёнка, мальчика лет десяти. Его звали Джо, сказала она нам; Джозеф Селена. При первом взгляде я мог лишь поразиться тому, как невероятно толст был этот мальчик. Затем я увидел, что его раздутый, распухший живот на самом деле светится пульсирующими волнами чистого янтаря, единственного источника света в комнате. Мальчик провёл всю свою жизнь в этом маленьком пространстве, без учёбы или контактов. Он не умел ни говорить, ни писать, и проживал свои дни в мучительном одиночестве. Лишь развешанные по комнате карты Луны, снимки с первых полётов и модели космического корабля «Аполлон-11» приносили ему покой. Из наших расспросов Глэдис выяснилось, что Джо был зачат ею от коммивояжёра, чьё имя она не могла вспомнить, как и его намерения, кроме того, что тот продавал дешёвые атласы.

Измерительные приборы ввели в вены Джо и сделали сканирование тела. На распечатке проступило тёмное, ядовитое пятно, напомнившее мне не что иное, как тот самый первоначальный всплеск, что я видел на гравитационных показаниях.

Едва могу утверждать следующее, не вспоминая свой ужас от этого откровения: вторая луна жила у мальчика в животе, отчаянно стремясь родиться.

— Прекрасно… — прошептал Галл. — Совершенно прекрасно…

Он решил, что Джо лучше не перемещать, «дабы не потревожить гравитационное поле», так что мы перенесли всё наше оборудование в дом, устроив там полевую лабораторию. Мне предстояло бодрствовать всю ночь, стоя на страже; ночным стражем второй луны Земли. Оставшись один, я присел в кресло у кровати мальчика. Я очень быстро поддался медленному, пульсирующему ритму лунного света. Я чувствовал, как луна направляет меня в царство снов…

Внезапно. Где я?

Пустой серый ландшафт, испещрённый ямами. Я представляю, что это внутренность черепа Джо, извилистая поверхность его мозга, вяло мыслящего. Пока фигура в костюме, похожем на гриб-дождевик, не появляется, медленно подпрыгивая над горизонтом. Он одет в старомодный скафандр НАСА, давно изученный по старым записям высадок «Аполлона». С лицом, скрытым за стеклом визора, астронавт говорит усталым тоном, слова прерываются радиопомехами:

— Прошло много времени, — потрескивает он.

— Кто вы? — спрашиваю я, мои собственные слова, парящие в разрежённой гравитации этого охваченного сном мира.

— Неужели никто не помнит?

Я бросаю взгляд на бирку с именем на его скафандре.

— Коммандер Армстронг? «Аполлон-11»?

Фигура медленно кивает, отражения Земли мелькают, словно шарики для пинбола, в темноте его шлема.

— Но чего вы хотите? — спрашиваю я. — То есть… что вы здесь делаете? Я хочу сказать… Я думал, вы…

— Умер? Да. Много лет назад, но есть ещё путешествия, которые нужно совершить. Я приземлился на спутнике Селена, чтобы выполнить миссию.

— Миссию? А что насчёт мальчика?

Я проснулся в темноте раннего утра. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что не так. Темнота! Мальчик! Я в панике вскочил со стула, только чтобы больно удариться головой о стену. Кто-то, должно быть, переставил меня ночью. В испуге я попытался сориентироваться… Вспышка! Ожог сетчатки. Свет залил меня, как при старте.

Галл и мать мальчика ворвались в дверь. Один из них включил верхний свет и обнаружил меня, сжавшегося в углу и кричащего. Мой стул был втиснут вплотную к стене, далеко от своего первоначального места. Вся мебель отодвинулась от кровати мальчика, отброшенная более мощной силой. Пластиковые модели лунных ракет лежали разбитые повсюду. Джо Селена лежал на кровати, слегка шевелясь; живой в точке эпицентра.

Галл бросился к своему любимому оборудованию, которое было полностью обесточено, темным-темно; женщина — к любимому ребёнку, с неверием касаясь рукой дряблых складок пустой кожи там, где живот некогда поглощал её мир. Свет ушёл оттуда, чтобы перетечь в глаза мальчика; чтобы перетечь, улыбаясь после всего, куда-то ещё…

— Что случилось? — тряс меня Галл. — Что здесь произошло? Где свет?!

Я улыбнулся.

— Он взлетел, Галл.

Затем я не мог остановить смех.

— Он взлетел! Нил Армстронг! Он взлетел без нас!

ДАБ-КОРАБЛИ

(блюз для пропавшего астронавта)

небо в огне

зови меня сумасшедшим или просто лгуном

мир, что ты населяешь

где бы ни был, какой ни был

небо в огне

это было давно

очень-очень давно

дать небу поглотить

орбитальную пустоту

зови меня лунным безумцем

тёмный в тени, теневой мальчишка

в чреве «Аполлона»

это было давно,

очень-очень давно

мы летим траекторией яда

грезим о звездолётах

в тисках гравитации

бесконечно падая

спим в вычислениях

это было давно

очень-очень давно

любимое снаряжение

путешествие, ниспосланное с небес

отрыв на сетчатке

простор боли

вкушая иллюзию взлёта

это было давно

очень-очень давно

череп в огне

мать на проводе

он взлетел без нас

где-то и когда-то

череп в огне

это было давно

скорости растут

апогей сердца

касание и приземление

было давно, очень-очень давно

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ: ОБЪЯТИЯ ОТРАЖЕНИЙ

ОБРАЗЦЫ

Клетка была небольшой, примерно десять на десять сантиметров в основании и пять в высоту. Кто-то поставил её прямо на проезжей части. Назвать это клеткой — пожалуй, преувеличение; она была сделана из мелкой проволочной сетки. Дверцы у неё не было.

Внутри клетки — червь. Обычный дождевой червь (Lumbricus terrestris), сантиметров пять в длину, довольно толстый, со слегка вздутой серединой.

Было раннее утро, только пробило семь. Небольшая кучка людей уставилась на клетку, любопытствуя, но не более того. Никто не видел, как её здесь оставили. Из-за собравшихся пришлось остановиться трамваю. Вагоновожатый спустился из кабины, чтобы урезонить людей, перегородивших путь. Они указали ему на клетку. Тогда вожатый попытался сдвинуть её рукой. К своему удивлению, он обнаружил, что клетка намертво приклеена к асфальту каким-то составом. Рассердившись и опасаясь за график, вагоновожатый отогнал людей в сторону и забрался обратно в кабину. Он завёл трамвай и медленно поехал вперёд.

Клетка лежала прямо на левом рельсе.

Трамвай наехал на неё в упор, раздался хруст; трамвай продолжил движение. Вожатый не остановился, чтобы оценить повреждения.

Клетка была смята, погнута набок, а сетка — порвана. Червя выдавило через прореху, и он лежал, извиваясь, в двух частях на асфальте. Толпа рассеялась, словно ничего и не произошло. Вскоре кто-то наступил на одну из половинок червя и раздавил её. Скорее всего, этот человек даже не заметил, что сделал.

Что случилось со второй половиной — никто не знает.

Два дня спустя, примерно в то же время, обнаружили ещё одну клетку. Она стояла на том же месте — на коротком участке Маркет-стрит, что ведёт от площади Пикадилли-Гарденс в Манчестере. Сделана она была из тех же материалов, что и первая, только размером побольше — пятнадцать на пятнадцать сантиметров в основании и столько же в высоту. Ячейки сетки были крупнее. Дверцы у неё не было.