Пиксельный сок (ЛП) - Нун Джефф - Страница 23

Паркер был ещё совсем юн, и мне следовало лучше присматривать за ним. Когда всё началось, он уже был моим напарником около двух месяцев. Конечно, я знала всё о сплетнях, которые о нас распускали. Тогда в главе команд было всего несколько женщин, и решение Брендел назначить мне напарника на десять лет младшего, чем я… ну… пусть говорят. Но мы понимали друг друга, умели работать вместе, и это было хорошо. Паркер уважал меня; между нами не было таких постоянных разногласий, как с Гамболлом и прочими. Мне действительно следовало присматривать за ним получше.

Первый сигнал тревоги мы получили, когда слишком много людей начали совершать самоубийства. Большинство из них разбивались насмерть, обычно спрыгивая с крыш высоких зданий. Они делали это у всех на глазах, это был их торжественный уход. Виной тому явно была реклама, но докопаться до её источника оказалось заданием трудным. В наше время все рекламы не просто стараются склонить вас к покупке новейшей вещицы, они могут заставить вас делать что угодно. Поэтому появился такой строгий контроль, поэтому появились мы, инфо-копы. Кто-то предвидел то, что плохие люди пригребут технологию к своим рукам, ведь так всегда и бывает, да? У нас были смертельные трансляции и раньше, но настолько успешных и масштабных — никогда. Это было заданием номер один во всех рапортах, но мы так никуда и не смогли продвинуться, пока одна из жертв сама не пришла к нам.

Этот парень был очень взволнован, в основном он нёс чушь и кричал что-то про лестницу: «Золотая лестница, бесконечная… бесконечная… бесконечная…». Наконец, мы добились хоть какого-то смысла. Он сидел дома и тихо-мирно смотрел какую-то игру по телевизору. Жена была с ним. Дети, к счастью, были наверху. Они пропустили рекламу. Она появилась из ниоткуда, просто вклинилась между другими рекламами, которые транслировались по телевизору в тот вечер. И ничего в ней необычного не было, просто картинка лестницы с бесконечно движущимися ступенями. Никаких сопровождающих слов, никакого слогана, но это было нормальным явлением. Обычное оцепенение. Оцепенение и пленение. Влияние легальных реклам было слабым, и любой человек с чуточкой силы воли мог легко противиться её соблазну. Так что они ничего и не подумали о ней, эти мужчина и женщина. Вот только ночью им снилась лестница, им снилось, как они поднимались по ней и то, что они могли бы там найти.

На следующий день, в два часа дня его жена выбросилась из окна офиса, в котором работала. Это было пять дней назад, и её мужу, обезумевшему от горя, полному скорби по погибшей жене, не показалось странным то, что ему самому хочется последовать за ней. И тогда он прочитал о внезапной вспышке подобных самоубийств. Бог его знает, сколько усилий ему стоило добраться до самого полицейского участка.

Брендел хотела взять его под арест, для его же безопасности, но власти этого бы не потерпели. Так что мы заправили его максимальной дозой спойлер-жидкости и отпустили. Он продержался два дня. Конечно же, у него на хвосте постоянно висел коп, но это не помогло — он избавился от копа всего на минуту.

Минута кажется очень длинной, когда ты падаешь…

С того времени всё стало ещё хуже, потому что эта история просочилась в прессу. Газетчики преследовали нас, и Брендел была на грани. Она запретила любые увольнительные, утроила премиальные за задания под кодом ТКП, заставила ребят из лаборатории целыми днями работать над источником трансляции. Но всё, что они откопали, это то, что реклама лестницы транслируется только на один приёмник за раз. Это то, что мы называем узкой рассылкой. Она может появиться на вашем собственном телевизоре, на экране компьютера, в игре игрового автомата. Но никогда на общественных системах, таких как экран в кинотеатре. Как будто реклама выбирала людей, одного за другим. Умственный снайпер. Мы пытались выпустить свои собственные рекламы, которые предупреждали бы людей не смотреть телевизор, не играть и не проводить своё свободное время любым другим подобным способом. Мы подавали обычные бессмысленные прошения в телевизионные и игровые компании с просьбами временно приостановить все трансляции. Как будто они в самом деле согласились бы отрезать себе доход только из-за необоснованных утверждений, что какая-то реклама убивает людей. Ага, уже. В итоге мы начали раздавать бесплатные рассеивающие очки, дешёвые и уродливые. Это было всё равно, что одеть народ в «полосатые костюмчики». Без толку. И к тому же невозможно охватить всех. Поэтому мы, инфо-копы, все чувствовали себя эдакими солдатами-защитниками, хоть сами были беззащитными перед этим невидимым, смертельным врагом. Как иначе объяснить то, что Паркер сделал; то, что я позволила ему сделать?

Была ночь воскресенья, тихое время для всех ночных галерей игровых автоматов. Мы, как обычно, приводили в себя бомжей и бродяг, ничего особенного. Паркер начинал скучать, ему не сиделось на месте. Он ожидал большего от своей работы, конечно, это потому что он был ещё очень молод; когда-то я была такая же. Довольно скоро ты узнаешь, что инфо-коп — это не совсем то, что рассказывали тебе во время вербовки, и я попыталась преподнести ему всё как есть. Глупый паренёк не хотел и слушать меня, он сходил с ума и постоянно говорил, как он выкурит того «лестничного» ублюдка раз и навсегда. Его распаляло всё это, и я не могла сдержаться от скрытого удовольствия, в основном вспоминая, какой была я, когда только начинала.

Мы нашли группу бомжей, которые уставились на игровой экран. Они прилипли к нему намертво, и, когда мы к ним подходили, я боялась увидеть там лестницу. В последние недели это был мой главный страх: наткнуться на зрителя пленённого смертью. К счастью, это была всего лишь пара пластиковых кроссовок, которые медленно вращались на экране и как будто втайне говорили: «Купите нас! Купите нас! Купите нас прямо сейчас, тупые пидоры!». Лёгкая добыча — из-за дизайнерского вкуса, высосанного из жопы, было очевидно, что трансляция поступает от «Мускулов Мински», спортивного магазина в двух кварталах отсюда. Паркеру просто не терпелось вырубить кроссовки самому, он уже зарядил оружие и всё такое, так что я согласилась:

— Это твоё, парень.

А сама пошла к Мински, влепить ему штраф.

Большая ошибка. Я задержалась куда дольше, чем думала. Мински устроил мне целое представление, а его накачанные продавцы-консультанты с задумчивым видом шатались туда-сюда. Меня со всех сторон окружали экраны, на которых транслировалась та самая реклама и другие её варианты, и какой-то парень скакал возле меня и утверждал, что у него «никогда-никогда не было таких плохих реклам, нет, мэм, ни за что и никогда. Видите, это хорошие рекламы, чистые рекламы, никакой гадости. Никакого оцепенения. Видите?»

Всё время я надеялась, что Паркер вот-вот придёт. Мне нужна была подмога. И что этот парень там делает? Несомненно, своё задание он уже выполнил, ну же. В конце концов, мне пришлось уйти оттуда с пустыми руками, что взбесило меня до крайности. Так что я настроилась вытрясти всю душу из своего так называемого напарника. Я знаю, что разозлилась скорее из-за собственной неудачи, и могло так быть, что паренёк попал в какую-то передрягу, но я просто терпеть не могла, когда что-то в моей работе не получалось. Когда я вернулась в галерею, там было пусто, игровые автоматы стояли в бездействии, покинутые на средине игры. Ни бомжей, ни бродяг, ни Паркера. Я пошла его искать. Тревога нарастала во мне. Вдруг я услышала шум, доносившийся из следующего перехода — похоже, кто-то кричал. Как будто кого-то там пропускали через мясорубку. Я должна была без малейших раздумий вызвать подмогу. Вместо этого я помчалась туда, на тот ужасный звук, потому что этот звук пробрал меня до костей. Эта ужасная реакция затронула меня. И вот за углом я вижу группу людей, которые сходят с ума вокруг какого-то магазина. Кричали они. Ладно, нужно просто подойти и не спешить, не спешить, разведать ситуацию, узнать дело. Внутри магазина было темно, он заброшен. К окну искоса была прикреплена табличка: «Закрыто на ремонт». Дверь слегка приоткрыта. Ладно, что тут за дела?