Очнуться волчицей (СИ) - Айверс Наташа - Страница 32

В ярком свете лампы мои бледные щёки, взлохмаченные волосы и покрасневшие глаза выглядели совсем непривлекательно, и я решила отвлечь его от созерцания моего неприглядного вида разговором.

— Ты и Альрик… — начала я и осеклась, — вы могли не просто покалечить друг друга, а даже…

Голос предательски дрогнул. Ну зачем я только заговорила об этом? Хотела ведь держаться спокойно, говорить о пустяках… Но уже было поздно, эмоции всколыхнулись в груди.

Я злилась на Альрика за то, что напал на моего мужчину, на Кая — за то, что не поговорил с ним заранее, не попытался предотвратить эту схватку, хотя я и предупреждала. И на себя сильнее всего, потому что я ведь знала, какой Кай упрямый и как он не любит говорить о серьёзном. Значит, мне надо было взять это на себя, позвонить отцу Арсена, объяснить, что произошло со мной и его женой.

Кай подошёл ближе. Он наклонился, губами коснулся шеи. Я смотрела на него в зеркале: глаза его были прищурены, дыхание учащённое, взгляд хищный, но притягательный, которому невозможно сопротивляться.

Его ладонь легла на мою талию, скользнула вверх по животу. Он обхватил грудь сквозь кружево белья, потирая соски. Каждое прикосновение было мучительно медленным, разгоняя по телу мурашки.

— Кай… — его имя сорвалось с губ стоном.

Я дёрнулась, хотела было возмутиться — мы ведь разговаривали! — но стоило повернуть к нему голову, как его губы накрыли мои. Поцелуй был глубоким, жадным, обжигающим, лишающим воли. Его грудь и живот плотно прижимались к моей спине, и я отчётливо чувствовала его налитую плоть, горячую и нетерпеливую. Он тёрся ею о мою попу — медленно, дразняще, будто проверяя, сколько ещё я выдержу. Каждое касание отзывалось внизу живота сладкой судорогой. Его руки неспешно стаскивали с меня бельё, пальцы скользили по коже, оставляя огненные следы.

Я чуть выгнула спину, потерлась о его твёрдость, как кошка, выпрашивающая ещё ласки. Кай тут же отозвался: глухо застонал мне прямо в рот, низко, хрипло, и от этого по позвоночнику пробежала дрожь. Его поцелуй стал ещё жаднее, дыхание горячее, а хватка — крепче.

Оторвавшись от моих губ, он целовал и покусывал мои плечи, шею, метку. В зеркале я видела, как его ладонь скользнула вниз по моему животу, и пальцы без колебаний нашли моё самое чувствительное местечко. Он прижал его подушечкой пальца и начал водить медленно, по кругу, то усиливая давление, то почти невесомо касаясь как пёрышком. Пальцы второй руки ласкали складочки, скользя по горячей влаге. Я задыхалась, бёдра сами дёргались ему навстречу.

— Вот так, — хрипло шептал он мне в ухо. — Вся мокренькая для меня… моя Айлунна.

Я застонала, откинувшись на его плечо, ноги подкашивались, и я едва держалась. А он всё продолжал играть со мной — дразнить, ласкать, медленно сводя с ума, и я чувствовала, как внизу живота стягивается тугая пружина, сладко-болезненная, готовая разжаться внутри меня ослепительной вспышкой.

Мои пальцы дрожали, когда я завела руки за спину. Одна рука скользнула в его волосы, притягивая к себе — я помнила, как он любит, когда я так делаю, — вторая спустилась вниз, обхватила его налитую силой плоть, сжала и начала двигаться в том же ритме в котором он ласкал меня. Горячая, пульсирующая, она дёрнулась в моей ладони, и Кай низко почти угрожающе зарычал.

Он прижался ещё ближе грудью и животом к моей спине, и стал двигать бёдрами жадными, настойчивыми толчками, скользя плотью в моей ладони. Его поцелуй стал яростным, почти болезненным, но я отвечала с той же жадностью, впиваясь в его губы.

— Хочу тебя… в себе… — простонала я, не отрываясь от его рта. — Войди в меня… сейчас…

Кай резким движением наклонил меня вперёд, ухватив за шею, и заставил опереться о холодный край раковины. Я видела нас в зеркале — его глаза, тёмные, хищные, полные необузданного голода, и себя — раскрасневшуюся, дрожащую от желания.

Он вошёл в меня одним мощным толчком, до самой глубины, и воздух с глухим всхлипом вырвался из груди, а Кай застонал, стиснув зубы. Его ладони крепко удерживали мои бёдра, а потом одна скользнула по животу вниз — туда, где я уже горела. Я дёрнулась, вскрикнула, но он не остановился. Его палец нашёл набухший от возбуждения узелок и продолжил ласкать его — то мягче, то сильнее, скользя по влажной коже в ритме его толчков. Внутри он заполнял меня до предела, заставляя стеночки сжиматься, а снаружи его палец терзал меня, доводя до безумия.

Оргазм накрыл внезапно, яркой вспышкой. Тело выгнулось, пальцы соскользнули с гладкой кромки раковины, и из горла вырвался крик. Внутри всё сжималось судорожными волнами, с каждым мгновением всё сильнее, и я отчётливо почувствовала, как его плоть запульсировала во мне. Кай хрипло застонал мне прямо в ухо, его движения стали неровными, сбивчивыми, словно он уже не мог удержать себя. Он вошёл до самого конца и замер, крепко вжимаясь в меня, и в тот миг я ощутила, как он изливается рывками глубоко внутри, вторя сокращениям моей плоти. Я задыхалась, теряя грань между собой и им, растворяясь в этом едином, безумно сладком мгновении.

В зеркале я видела только одно — его взгляд. Тяжёлый, пронзительный, но полный нежности, устремлённый прямо на меня. Он наклонился, коснулся губами моей метки и внутри разлилось такое тепло и истома, что я зажмурилась, позволяя чувствам захлестнуть меня целиком.

Кай поднял меня на руки так легко, словно я была невесома. Я прижалась к его груди, слыша, как бешено стучит его сердце, чувствуя жар его кожи.

В спальне простыни встретили нас прохладой. Кай уложил меня на кровать, но не дал мне даже отдышаться — снова накрыл мои губы жадным поцелуем, а тело собой.

Время перестало существовать. Кай менял темп и силу — то медленно мучил меня, входя едва-едва, заставляя извиваться и умолять о большем, то брал резко и жадно, так глубоко, что я кричала, теряя контроль. Он переворачивал меня, тянул к себе, удерживал сверху, и каждый раз это было по-новому — властно, страстно, безумно.

Я терялась в собственных ощущениях, взрываясь оргазмом раз за разом, сбившись со счёта. Я чувствовала, как метка вспыхивала и понимала: он чувствует это вместе со мной.

Его дыхание становилось всё тяжелее, а мышцы — каменными. Он дрожал, сдерживая себя, рычал так низко, что у меня по спине пробегали мурашки. Я скользнула губами по его шее, оставив влажный поцелуй и резко прикусила кожу. Слова вырвались сами, как вызов и признание одновременно:

— Ты мой, Кай.

Эти слова сорвали его самообладание. Он громко зарычал:

— Моя Айлунна!

Его толчок был таким мощным, что меня выгнуло дугой. Он вонзился в меня глубоко и сильно, удерживая мои руки над головой, и в тот же миг я взорвалась оргазмом — сладким и опаляющим. Я содрогнулась, сжимаясь вокруг него, обнимая так крепко, словно пыталась раствориться в нём, пока его тело дрожало надо мной. Его рычание слилось с моим криком, а метка вспыхнула, связывая нас в единое целое, смывая всё — боль, страх, сомнения, оставив только нас двоих.

Кай уткнулся лицом в мою шею, дыхание его было горячим и шумным.

— Добро пожаловать домой, жена моя, — прошептал он мне в самое ухо.

Я улыбнулась сквозь слёзы, прижалась к нему, и мы так и уснули — переплетённые, чувствуя тепло и дыхание друг друга.

Проснулась я от громкого урчания в собственном животе. Сначала мне даже стало стыдно, но Кай, не открывая глаз, хрипло усмехнулся:

— Совсем загнал мою Айлунну. Проголадалась?

Он поднялся, потянулся, быстро оделся, взлохматил волосы и, к моему удивлению, направился на кухню.

— Ты… умеешь готовить? — я приподнялась на локтях.

— Я умею резать хлеб и жарить яйца, — сказал он негромко, с лёгкой улыбкой.

Мы наскоро перекусили на кухне: яйца, которые Кай, к моему удивлению, поджарил вполне прилично, пока я плескалась в душе, ломоть свежего хлеба, кусок сыра, и даже банка мёда отыскалась в шкафу.

В доме начало темнеть, в щель между жалюзи пробивался оранжевый отсвет заката. Сердце ёкнуло — мы же обещали ужин у Альрика!