Всадник на белом коне. Трилогия (СИ) - Морозевич Юрий В. - Страница 127

«Черт! — подумал он. — Вот так соберешься кому-нибудь что-нибудь объяснять, и тут-то истина, наконец, дойдет до тебя самого. Странно, что никто до сих пор не обратил абсолютно никакого внимания на столь вопиющее попрание законов природы. Хотя, что я знаю... может, и обратил, да помалкивает, потому что разгадки пока нет и в ближайшем будущем не предвидится. А если ответ вдруг и возникнет, то совсем не исключено, что он может нам очень сильно не понравиться.»

Двинский постарался загнать возникшее недоумение куда-нибудь подальше, на самые задворки сознания, решив обдумать этот вопрос позднее, когда тем или иным способом разрешатся текущие проблемы. А пока следовало завершить тему миграции.

— Космопорт Ивато, — ровным голосом произнес он, — представляет собой один из этапов тщательно продуманной логистики по перемещению миллионов людей из Европы и Норд-Америки. Причем Мадагаскар в качестве перевалочной базы выбран далеко не случайно. На остров у южной оконечности Африки не так-то просто попасть, а значит, возможностей для неконтролируемого наплыва беженцев здесь куда меньше, чем в более густонаселенных районах. Хотя случается всякое.

— Это как раз лежит на поверхности, — сказал Фрэд. — Я другого понять не могу: как социальные и демографические проблемы на Земле смогли обостриться до такой степени, что для предотвращения глобальной катастрофы потребовалось стороннее вмешательство. Неужели нельзя было обойтись собственными силами? Извините, конечно, если я вас чем-то задел, но по сути грагалы здесь чужаки. Не спорю, в наше время процесс деградации технологической цивилизации уже набирал обороты, но я даже подумать не мог, что дело зайдет настолько далеко. Как это случилось?

— Разрушать — не строить, — криво усмехнулся Двинский.

Он уже понял, что придется совершить экскурс в земную историю и социологию, хотя ему этого очень и очень не хотелось. Тем более, что убедительных обоснований произошедшего насчитывалось не менее десятка, выбирай на вкус. Объединяло их лишь одно: не составляло никакого труда оспорить любую из выдвинутых теорий. Скорее всего, крупицы истины присутствовали в каждой из них, однако дать абсолютно исчерпывающее объяснение постигшей Землю гуманитарной катастрофы ни у кого до сих пор не получилось. О чем он немедленно и заявил жаждущим истины слушателям.

— Все, о чем я сейчас скажу, — лишь мое субъективное мнение, с которым вы имеете полное право не согласиться, — произнес он, переводя взгляд с предельно сосредоточенного Фрэда на витавшую где-то в облаках Алину. — Итак... Истоки сегодняшних проблем следует искать в самом начале далекого двадцать первого века, а возможно, и еще раньше.

По его словам выходило, что довольно-таки условное так называемое Планетарное Сообщество Европеоидов (ПСЕ) вчистую проиграло соперничество с примитивным фундаментализмом в основном благодаря четырехвековой безмозглой политике правителей Европы и Норд-Америки. А самый главный просчет — оно допустило быструю смену населения на своих исторических территориях, успокоительно называя явный этнорегресс то «политкорректностью», то «сбалансированной миграцией». Заниматься вопросами этнодинамики всем было недосуг, поскольку в общественном сознании явно доминировала политика нагромождения военных блоков друг против друга. Зато теперь любой здравомыслящий человек вправе спросить: «Зачем»?! Всем вдруг стало очевидно, что копившиеся десятилетиями груды оружия попросту не способны справиться с настоящей бедой, которая, как водится, явилась, откуда не ждали. Если, конечно, не отбросить за ненадобностью такие понятия как мораль, человеколюбие, совесть и не начать использовать орудия уничтожения по прямому назначению. К счастью, подобных безумцев все-таки не нашлось. Тем не менее, этноресурс европеоидного мира стал быстро таять к вящей радости фундаменталистов. И без того непростое положение усугубляли СМИ, день и ночь прививавшие толпам молодых шалопаев культ пивных клоунов, «романтику» экстремального безделья и кровавого воровства. Не говоря уж о пропаганде однополых отношений и захватывающей неокрепшие умы так называемой «трансгендерной субкультуре». Фундаменталисты охотно им в этом помогали, одновременно расширяя поля марихуаны и опиумного мака. Бегство от бьющей в глаза действительности в затянутые дымными клубами наркотические грезы стало едва ли не нормой, во многих случаях молчаливо одобряемой государством. Ничего удивительного, что в таких условиях катастрофа стала неизбежной.

— Единственная заслуга ПСЕ в том, — угрюмо продолжал Двинский, — что оно успело вовремя перенести центр тяжести техногенной цивилизации в просторы орбитально-лунного Приземелья. Пусть даже произошло это совсем незадолго до той печальной годины, когда Европа окончательно перевоплотилась в Косоварию — халифат от Атлантики до Днепра, а Россия однажды проснулась страной с миллиардным монголоидным населением. Устояла и окрепла лишь преобразовавшаяся в Османскую империю Турция, вобрав в себя страны Ближнего востока и практически все Закавказье. И не надо морщиться... такова реальная история, никакой другой уже нет и не будет.

Фрэд мрачно смотрел в пол, и даже Алина слегка нахмурилась, хотя ее, как истинную марсианку, происходившие на Земле социальные потрясения не интересовали ни в малейшей степени. Хотя теперь уже трудно было утверждать, кто она на самом деле: марсианка, землянка или просто несчастный экзот без роду без племени... Существо, исторгнутое из одного мира и пока не примкнувшее ни к какому другому.

— А что с Америкой? — спросил Фрэд, не поднимая головы. — То же самое или еще хуже? Вы же понимаете...

Он прекрасно сознавал, что при экстраполяции в будущее тенденций, свидетелем которых ему довелось быть двести лет назад, ничего хорошего ждать не приходилось. И все же надеялся.

Однако слова Двинского разбили эти надежды в пыль.

— Понимаю, конечно. Ваша родина... Мне очень хотелось бы сказать что-нибудь утешительное, но увы... Через двенадцать лет после марсианской катастрофы и вашего исчезновения по Норд-Америке прокатился целый шквал кровавых разборок между мулато-негроидными и метисо-монголоидными бандами за передел сфер влияния на континенте. Очень быстро вооруженное противостояние переросло в затяжную гражданскую войну, угли которой тлеют до сих пор. В ее вихре немногочисленные остатки белого населения были озабочены лишь одним: проблемой выживания, за что их трудно винить. В отличие от хорошо организованных банд объединиться они так и не сумели, а потому никакой реальной силы собой не представляли. Кто-то в ужасе бежал куда глаза глядят в надежде отсидеться и переждать смутные времена где-нибудь в Скалистых горах... а кто-то предпочел эмиграцию. Хотя это тоже оказался не лучший вариант. Единственное место на Земле, где беженцы хотя бы теоретически могли найти убежище, — относительно благополучные страны Зюйд-Америки. Но, к несчастью, быстро выяснилось, что норд-американцев там не очень-то рады видеть, разом припомнив им всю многовековую полуколониальную историю, так что бежать по большому счету оказалось некуда. Белое норд-американское меньшинство совершенно определенно не желало, вырвавшись из огня, угодить прямиком в полымя. По крайней мере, так ситуация выглядела в самом начале.

— Но почему обязательно Южная Америка? Есть же еще Азия... или Африка...

— Невозможно, — покачал головой Двинский. — На всем гигантском Евразийском пространстве тогда происходило весьма жесткое противостояние интересов двух достаточно мощных этнических конгломератов тюрко-монголоидного и арабизированного состава, время от времени переходящее в прямое противоборство. Противостояние довольно зыбкое, то и дело стремящееся скатиться в серьезные столкновения военного характера, вполне способные перерасти в обширный «полуглобальный» ядерный конфликт. Избежать которого в конечном счете так и не удалось. Полудюжина подорванных тактических зарядов немного остудила горячие головы, но дорога для потенциальных переселенцев, увы, оказалась закрыта: налаживать новую жизнь в зараженных радиоактивными осадками землях, согласитесь, не лучшая затея. А африканские пустыни и полупустыни вообще наполнены разрозненными одичавшими племенами. Не-ет, белому населению Норд-Америки не позавидуешь, податься им и в самом деле было некуда.