Звереныш - Хоффман Рита - Страница 55

Вольф выдернул кинжал и ударил снова. Ледяная кровь потекла по боку, длинные пальцы вцепились в котту, поднимая, заставляя неестественно выгибать спину. Поясницу прошила боль, он вскрикнул, перехватил кинжал и ударил сверху, за плечо, ни на что особо не надеясь.

Холодные пальцы разжались, от истошного вопля зазвенело в ушах. Обрадоваться Вольф не успел — ветвь ударила в грудь, он вылетел из седла, мир завертелся перед глазами, а затем он столкнулся с землей. Сидевшая на спине тварь смягчила падение — удар пришелся на нее. Она продолжала визжать и цепляться за Вольфа, дергалась, пытаясь оказаться сверху и раздавить его, но он беспорядочно тыкал в нее кинжалом снова и снова, хрипя сквозь сжатые зубы и рыча:

— Hlýð ok lút, Í fjötra þú. Hlýð ok lút, Í fjötra þú!..[38]

Он не пел — он кричал. Кричал, пока не охрип, пока горло не высохло, пока каждое слово гальдра не начало драть нежную плоть гортани.

Резкий свист и последовавший за ним щелчок заставили Вольфа вздрогнуть. Он открыл зажмуренные до боли глаза и решил, что уже умер и видит перед собой одно из божеств.

Восседающая на огромном волке женщина держала в одной руке факел размером с пару локтей, а в другой — длинную извивающуюся плеть. Резкие тени делали ее лицо похожим на каменную маску древнего чудовища, но глаза, подсвеченные огнем, не оставляли сомнений в том, что она разумна.

— Встань, — приказала она.

Кое-как сбросив с себя ослабевшие руки твари, Вольф перевернулся и встал на четвереньки. Все болело так, будто его несколько дней нещадно били, и не только по ребрам, но и по голове.

— Встань, — повторила великанша.

Сплюнув кислую слюну, Вольф с трудом поднялся на ноги. Колени подгибались, бедра, и без того онемевшие от долгого путешествия верхом, совершенно утратили чувствительность.

Огромный волк пригнулся и втянул носом воздух. Из его пасти текла вязкая слюна.

— Отпусти утбурда[39].

— Ч-что?.. — хрипло переспросил Вольф.

— Отпусти. Утбурда.

Великанша указала большим пальцем на что-то за его спиной, и он обернулся, чтобы понять, чего она добивается. Раздувшаяся мерзкая тварь, напоминавшая не то младенца-переростка, не то скверно слепленный ком бледного теста, сидела на земле, опираясь на длинные руки. Уцелевший глаз, теперь блеклый и пустой, не двигался. Разводы темной крови на боках твари блестели в свете факела.

— Я не знаю как, — признался Вольф. — Я…

— Ты не просил. Ты приказывал. Теперь не знаешь, что делать. — Великанша потянула волка за холку. — Отойди.

Вольф чудом успел отскочить в сторону — волк кинулся вперед и одним махом проглотил тварь. Ему не пришлось даже рвать ее на части.

— Пришел учиться? — почти деловито спросила великанша, посмотрев на Вольфа через плечо.

— Н-нет, я…

— Пришел с альвом, — закончила она за него. — Хорошо.

Великанша заставила волка развернуться, а затем поманила Вольфа пальцем. Стоило ему подойти, как плеть обвила его, и только тогда он понял, что это длинная живая змея.

— Нет!.. — хрипло крикнул он, но ноги уже оторвались от земли.

Великанша легко поймала Вольфа и усадила перед собой. Перекинув змею через пасть на манер повода, она ударила волка пятками в бока, заставив сорваться с места. Взрывая землю лапами, он понес их сквозь лес.

Глава 12

В пещеру троллькона их не впустила, но позволила рассесться вокруг большого костра. Четверо Иных погибли, раздавленные утбурдами, прежде чем отряд спасли огромные волки. Грея руки у огня, Вольф краем глаза наблюдал за Сурдри: тот раздраженно стряхивал с плаща налипшую листву и траву. Похоже, он тоже падал с лошади, но, судя по выражению его лица, никогда в этом не признается.

— Не справился с детьми. Светлейший из альвов. — Троллькона рассмеялась, и ее смех походил на звук, с которым с гор падают камни.

— Их не должно было здесь быть! — вспыхнул тот. — Их место — за Завесой!

— Вернулись. — Пожав плечами, троллькона подкинула трав в костер.

Вольф отпрянул от поднявшегося снопа искр.

— И ты так просто говоришь об этом? «Вернулись»? Ты даже не пыталась отправить их обратно?

— Мне не мешают. — Прищурившись, троллькона добавила: — Не я обещала людям. Защиту.

— Так ты знаешь. — Сурдри подобрался, словно готовясь к атаке. — Хорошо. Так даже лучше. Значит, ты понимаешь, зачем я пришел.

— Может, да. Может, нет.

— Я должен узнать, почему они возвращаются.

— Старухи приходили. Я сказала им все.

Сурдри ответ не устроил — он сбросил личину старика и, тряхнув рыжими волосами, подался вперед, опасно близко к разделявшему его и троллькону огню.

— Ты врешь мне, мать волков.

— Ты врешь людям. Светлейший из альвов.

Если Иные почтительно склоняли головы, когда встречались с Сурдри, то троллькона, казалось, не склонилась бы даже перед лицом самого господина Блицерона. Она сидела, опираясь спиной на бок огромного волка, расслабленная и величественная, а на Светлейшего смотрела как на ребенка, который ведет себя неподобающим образом.

— Что сделано, то сделано, — сквозь зубы процедил Сурдри. — Поздно винить меня в том, что я пытался защитить свой народ любыми способами.

— Народ, — эхом повторила троллькона. — Иные не жили. С людьми. Никогда.

— И умирали от их рук!

— И люди тоже. Умирают. От рук людей.

— Кто-то должен был это прекратить.

— Ты не прекратил. Заставил их. Притворяться. Из-за приказа короля.

— Но своей цели достиг, — настаивал Светлейший. — Цверги торгуют с людьми. Их оружие…

— Убивает. Но теперь. Других, — закончила за него троллькона. — И сейчас. Люди боятся. И снова проливают. Кровь Иных. Варги чуют.

Будто подтверждая ее слова, волк поднял большую голову и издал низкий предупреждающий рык.

— Твари пугают их, а проклятые приспешники Светочи убеждают людей в том, что разницы между этими чудовищами и Иными нет! — Сурдри ударил кулаком по колену. — Они лгут им!

— Как и ты.

Троллькона медленно сняла с головы капюшон, и Вольф понял, что рога, которые, как он думал, украшают плащ, растут прямо из ее головы. Ветвистые и тяжелые, они напоминали оленьи и были увешаны перьями, лентами и мелкими костями. Такие же украшения оказались вплетены в густые черные волосы, убранные в толстые косы.

— Я должен узнать, почему и как твари выходят из-за Завесы. — Сурдри сжал кулаки. — Помоги мне, мать волков.

— Отдай мальчишку.

Вздрогнув, Вольф уставился на троллькону. Та смотрела на Светлейшего. Она явно не шутила.

— Его растили хагазуссы. Он нужен Иным. — Светлейший покачал головой. — Я не могу этого сделать.

«То есть, не будь я нужен для защиты эрбпринца, он бы просто оставил меня здесь?»

— Он умеет звать. Приказывать. Слишком много. Для ребенка.

— Поговори об этом с ним или старухами, я ничего не смыслю в… — начал было Сурдри, но троллькона вдруг рассмеялась. — Что?

— Хочешь обуздать. Силу. Но ничего. Не знаешь о ней. Глупый альв.

Помолчав, она продолжила:

— Сейдманнов больше нет. Мужчины не должны. Касаться Завесы. Владыка ревностно. Оберегает свою исключительность.

Вольф слушал троллькону и подавался все ближе к ней, боясь упустить даже слово. Заметив это, она резко склонилась навстречу, схватила его за ворот и подтащила к себе, чтобы усадить на большое колено, покрытое несколькими слоями одежды из кожи и меха.

— В иные. Времена. Тебя назвали бы «эрги». — Низкий голос тролльконы, казалось, заставлял дрожать даже кости. — Лишенный чести. Мужчина не должен. Становиться сосудом для силы. Мужчина дает. А не берет.

— Но древний бог… — начал было Вольф, вспомнив историю, услышанную от Иных.

Троллькона терпеливо кивнула.