С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 6

Зато Тевера неожиданно оказалась магианой. Таубер не понимал, как Данина не заметила этого, но молился всем забытым богам о том, чтобы ни верховный жрец Нерождённого, ни его второй сын, Наргид, по старинной традиции ставший храмовником, ни кто иной об этом не прознали.

Данина мечтала уехать с девочкой в дальнее поместье, но император не мог позволить себе лишиться императрицы. И дочь осталась здесь же, под незаметным присмотром стразу нескольких сил, правящих миром. Император, делавший вид, что совсем не интересуется дочерью, с дрожью в сердце всё ждал пробуждения её дара. Патриарх Тсинар, старший среди жрецов Нерождённого, едва не слюной капал на подраставшую красавицу-принцессу, чувствуя силу внутри неё. Но была и третья, невидимая сторона, которая ждала хоть искры магии в любом из потомков рода Манских – уцелевшая в гонениях горстка магов.

Император отогнал печальные мысли и тряхнул головой. Жена вновь ласкалась к нему, а он впервые почувствовал, что просто устал, как может устать любой человек – от жизни, от забот и тревог, от бесконечной борьбы с собой и со всем миром. И, пожалуй, будь рядом с ним сейчас одна из фавориток, ей бы не поздоровилось, но Данина удостоилась лишь короткого поцелуя и тихого:

- День был долгий, Дани.

Жена покорно кивнула – за неполные тридцать лет супружества она научилась понимать, когда Тауберу действительно стоит отдохнуть, но всё же спросила:

- Так что будем делать с княжичем Дантором?

- А знаешь, если посватается, пусть забирает Теверу, - вдруг решил император. – И увозит её к себе в горы, туда, где ни один жрец не будет страшен.

И провалился в сон.

А императрица всё никак не могла уснуть. Она так и эдак крутила в голове фразу мужа о горах и не могла понять – как он решился отдать своё дитя ужасным созданиям, совсем не людям?! С чего взял, что Тевере место среди них?

Данина вспоминала детские годы своей дочери – как та увлекалась сказками своей няньки о благородных магах и подлых рыцарях, как мечтала обладать магическими силами, как рыдала, после совместных уроков не желая отпускать Наргида в храм. Тевера всегда ненавидела те огромные, подавляющие каменные сооружения, называемые пристанищем Нерождённого. Девочке становилось плохо во время молитв, она потом жаловалась на головные боли, усталость и сонливость. Император не придавал значения её словам, а гувернантка делала строгое лицо и заявляла, что принцессе положено держать лицо в любой ситуации.

Так было, казалось, годы назад. И сейчас Данина упрекала себя в том, что не придавала значения словам дочери. Сердце императрицы было не на месте, а собственные мысли заставляли тихо вздрагивать от ужаса. Что будет, если окажется, что дочь императора – волшебница?! Будут ли её судить, а потом – проводить очищающие ритуалы на глазах всего города? Или же девушку просто казнят, без суда и следствия?

Хотя и ничего пока не было доказано, императрица накручивала себя всё сильнее, пока беспокойство не заставило её подняться и начать мерить спальню шагами.

- Что тебе не спится, Дани? – тут же проснулся и Таубер.

- Ох, я тебя разбудила, - Данина на мгновение замерла, но тут же подошла к постели и присела на краешек. – Мне всё не дают покоя мысли о Тевере.

- Оставь это, пожалуйста! – император даже поморщился.

- Ты не понимаешь! Она с самого детства так любила все эти сказки, про жестоких жрецов и рыцарей и благородных странников и магов. Боюсь, если она узнает, кто такой Дантор Берийский, ничего хорошего нам ждать не стоит…

- Дани, ты очень мало знаешь о Тевере. В ней –моякровь, - уверенно и очень веско произнёс император. – Поверь, среди драконов девочке будет лучше. Ложись-ка спать, а то завтра у меня слишком много посетителей, чтобы я мог зевать в приёмной зале.

Данина покорно закрыла глаза, но долго ещё лежала неподвижно, размышляя о последних словах супруга.

ГЛАВА 2

Если есть сила в душе,Можно и горы свернуть.Кто не боится ошибок,Смело отправится в путь.С богом! – одним говорят,К чёрту! – ответят другим.Станет дорога решать,Веру какую хранить.Кто-то взлетит к облакам,Вершины гор покорив.Кто-то познает величьеВ раздольях степей сухих.Он на коне едет год,Ты прошагал земной шар.Стоит завидовать тут,Если так просит душа?Кто-то решил за меня,Как должно быть хорошо.Только не надо пенять –Я не вашей дорогой пошёл.Сила в душе собралась,Я к своей цели стремлюсь.Ни чёрту, ни богу не радИ ваших угроз не боюсь!

Служение Нерождённому накладывало на образ жизни определённый отпечаток. Жрецы не имели права жениться и заводить любовниц. Особо порицалось выделение кого-либо из прихожан, которые именовались все едино – братья и сёстры. Молодым адептам культа непросто было отказаться от любви своих родителей, потому служители нерождённого старались брать детей на обучение с младенческого возраста и увозить их едва ли не на другой конец империи.

Абы кто не мог пройти посвящение и тяжкое обучение в храме. Ни один жрец не признался бы в том, что с ним происходило во время этих ритуалов. Как ни один и не рассказал бы непосвящённым о том, что есть на самом деле сила Нерождённого.

Патриарх Тсинар перебирал воспоминания о своём обучении и годах наставничества, как драгоценные молитвенные чётки, с которыми он не расставался. Много лет именно он был поддержкой своего императора. Направлял его мысли в нужное русло, поддерживал советами, а порой, действуя по собственному почину, убирал неугодных короне и Нерождённому.

Но всему на свете приходит своё время. Император вскоре передаст корону своему старшему сыну, Канберту Манскому. И место патриарха займёт Наргид – второй сын императора, традиционно посвящавшийся Нерождённому.

Наргид…

Любимый ученик – и один из тех, к кому неприменимо было правило отрыва от семьи. Хоть и жрец, но и второй сын императора, он должен быть чётко осознавать свою роль в империи.

Патриарх Тсинар тяжело поднялся из глубокого кресла, в котором любил порой посидеть, любуясь танцем огня. В его рабочем кабинете, отличавшемся аскетичной обстановкой, это был единственный предмет роскоши. Когда-то кресло стояло в древнейшей библиотеке Мана, расположенной далеко от столицы, в холмах. Но та библиотека была разрушена много веков назад, и юный ещё жрец Тсинар в поисках знаний и славы сумел туда проникнуть.

Те годы ушли безвозвратно. Уже более двадцати лет он, дядя нынешнего императора Тауберга Манского, стоит во главе храмов Нерождённого и служит незримой поддержкой и опорой всего государства, как до того служил своему брату. Его должен был сменить родной брат императора, который погиб незадолго до ритуала передачи власти – по воле Нерождённого. За последние десятилетия немало произошло. Были и победы, и поражения; наветы и слухи, смущающие разум правителя и очерняющие его патриарха. Были щедрые дары после военных побед или в честь рождения наследника. Но самым неожиданным даром была дочь.

Уже много поколений у правителей государства Ман не рождалось дочерей. Не каждая летопись могла бы точно назвать последнюю принцессу. А потом род как кто заколдовал: ни одной девочки на протяжении веков. И вот: Тевера, добрая, милая, набожная – ни одного поклонения Нерождённому не пропустила! – и загадочная. Интуиция говорила патриарху, что принцесса не так проста, как кажется, но поставить в вину ей было нечего. Он пристально наблюдал за каждым её шагом, за каждым порывом – и никак не мог уловить того, что смущало.

Казалось бы патриарх должен был в первую очередь заботиться о духовном здравии императорской семьи, но по праву крови не смел попрекать и поучать своего племянника. И пусть это родство давно уже ничего для него не значило, но от такого не отвертеться. Тсинар присматривал за внуками – наследником империи и его младшим братом. Оба представляли собой то, что он и ожидал: привыкший к роскоши и вседозволенности Канберт, не умеющий отказывать себе в удовольствиях и в чём-то слишком беспечный; старательный и добрый Наргид, думающий, внушающий уважение и никого не оставляющий равнодушным. Лишь принцесса оставалась для мудрого патриарха загадкой, которую следовало как можно скорее разгадать.