С этой вершины видно мой дом (СИ) - "Eaterina" - Страница 13

- Готов тебя выслушать, сын. Говори. – Император соединил вместе кончики пальцев и устроил на них подбородок.

- Патриарх Тсинар многому научил меня, но мне претит иметь однобокий взгляд на мир, - порой замирая на несколько мгновений, чтобы подобрать слова, проговорил Наргид. – Поэтому мне хотелось бы получить ваше позволение на путешествие.

- Разве миссии Нерождённого не отправляются к язычникам, дабы нести им свет веры? – насмешливо поинтересовался император.

- Да, но это не то, - юноша поморщился. – Миссионеры распространяют нашу веру, а мне хотелось бы увидеть и узнать, во что верят иные народы. Без страха перед Нерождённым.

- Хм… Мне нравится твой подход, сын, - расслабленно откинувшись в кресле, заявил Таубер Манский. – И, думаю, я даже сумею найти достойные слова, чтобы убедить патриарха в необходимости такого путешествия. Но ты уже не дитя, Наргид, а потому должен знать – за просто так ничего не бывает.

- Я могу вам чем-то помочь? – сразу осознал намёк жрец.

- Да. И помощь твоя нужна именно как жреца. При этом наставник или другие твои… братья по вере ничего не должны знать. Как, согласен?

- Вряд ли мой отец и император пожелает, чтобы я сотворил нечто, что может навредить государству, - нашёлся с ответом Наргид. – Я даю слово, что выполню вашу просьбу. Но всё же попрошу в ответ поспособствовать тому, чтобы первыми землями, в которых мне доведётся побывать, стали земли княжества Берийского.

Император согласно кивнул, сделав для себя мысленную пометку – кажется, неспроста Наргида потянуло в горы. Впрочем, ссориться с сыном сейчас не было смысла, ведь просьбу императора тот ещё не слышал.

- Завтра ты призовёшь богов, чтобы те засвидетельствовали помолвку между нашей дочерью и наследником княжества Берийского, - пристально глядя сыну в глаза, заявил император. – И эта помолвка должна будет остаться тайной для всех.

Наргид удивлённо вскинул брови. Наверное, он ожидал от отца чего угодно, но не такого заявления. Согласиться или отказаться было невозможно, но и молчать слишком долго суровый нрав императора не позволял.

- Я выполню вашу волю, отец, - коротко проговорил юный жрец. – Но знайте – патриарх Тсинар намного опытнее меня в общении с богами. Я-то буду молчать, но те духи, что путешествуют между мирами, очень легко могут поведать историю каждому интересующемуся желающему.

Император Тауберг тонко улыбнулся и спокойно ответил:

- Об этом не переживай. Если у тебя больше нет ко мне вопросов, можешь идти готовиться к ритуалу.

Наргид поднялся на ноги и уже собрался было поклониться, как положено подданным кланяться своему императору, но тут же исправился и просто опустил голову в мнимой молитве Нерождённому. Лишь понимающая улыбка отца подсказала, что от бдительного взора ничего не ускользнуло.

* * *

Её императорское величество Данина растолкала горничных ещё до света. Впервые за почти всю супружескую жизнь муж проводил последние ночи у неё, не столько уделяя внимание ласкам, сколько обсуждая предстоящую помолвку и советуясь. Данина Узарская не привыкла к такому поведению супруга, поэтому осторожничала. Однако стоило разговору свернуть к обрядовому платью принцессы, как мать тут же заявила, что у неё всё придумано и даже почти готово.

Конечно, она не могла ожидать, что на доделку наряда супруг отведёт ей так мало времени. Поэтому императорские портнихи не спали всю ночь, а горничным пришлось подняться ещё до света, чтобы успеть привести принцессу Теверу в достойный вид.

Принцессу с трудом разбудили, заставили умыться, облачиться в нижнее бельё и поставили на специальную скамеечку. Зевающие в кулачки портнихи тут же закрутились вокруг девушки, что-то подкалывая и подрубая. Той оставалось только стоять и не шевелиться. Зато императрица то и дело тормошила дочь и гоняла горничных то за притирками для лица, то за бокалом воды, то ещё ради какой-то мелочи.

Тевера покорно стояла в центре комнаты, привычная к подобной суете, и мать видела, что она с трудом сдерживает нервную дрожь.

- Все вон! – в какой-то момент приказала императрица, дождалась, пока горничные скроются за дверью, и обратилась к дочери: - Дорогая, ты взволнована.

- Наверное, я не каждый день становлюсь чьей-то невестой, - нервно усмехнулась девушка, спускаясь со скамеечки и подходя к зеркалу.

Светло-голубое платье с длинным шлейфом превратило темноволосую принцессу в юную женщину. Каштановые волосы горничные уложили в высокую причёску, открывающую длинную шею. Бледных щёк едва заметно коснулись румянами, но глаза всё равно тревожно блестели.

- Тевера. – Мать встала рядом со взрослой дочерью, обнимая её за плечи. – Вот ты и выросла. Но знай, что ты всегда будешь моей дочерью.

- Отец принял решение? – напряжённо спросила девушка.

- Принял, но, к сожалению, мне об этом не сказал. Он вообще делает из твоей помолвки странную тайну.

Они помолчали, продолжая смотреть в мерцающую глубину зеркала. За последнюю неделю в столицу Манзокеи прибыли послы от нескольких государств, в том числе и с Северных Островов, поэтому оставалось только гадать, кого из двух кандидатов предпочёл император.

Мать и дочь были очень похожи друг на друга. И даже выражение глаз у них было почти одинаковым. Кажется, Тевера не ожидала ничего хорошего от своего будущего, не помог даже недавний разговор по душам.

- Нам пора, девочка моя, - наконец, сказала императрица. – Я позову горничных, чтобы они закрепили вуаль. И ещё отец просил тебе передать, чтобы ты надела подаренный им медальон.

- Мама, подождите. – Тевера взяла мать за руку и серьёзно посмотрела на неё. – Мне придётся завтра покинуть Дармат?

- Нет, что ты. Это всего лишь обручение. Жених должен будет вернуться домой, чтобы подготовить достойный приём невесте и организовать праздник в честь бракосочетания. А когда всё будет устроено, ты с сопровождением отправишься к жениху.

Тевера молчаливо кивнула и послушно вернулась на скамеечку.

- Медальон, - напомнила императрица, и Тевера молча вытянула тонкую, едва заметную цепочку с ним из-под платья.

- Я его и не снимаю почти, - с улыбкой пояснила она.

Императрица призвала горничную, внимательно проследила за тем, как она закрепила вуаль, и повела дочь за собой. Данина испытывала непонятную гордость от всего происходящего. Ей бы хотелось каждому встречному – прислуге или придворному – она словно всем своим видом говорила: взгляните, как она прекрасна! В молодости своей дочери императрица, казалось, проживала и свою вторую молодость. Но они шли тайным коридором, чтобы не вызывать лишних слухов, и всё хвастовство оставалось лишь в мечтах императрицы.

Женщины вышли в Императорский сад, и императрица краем глаза заметила нескольких работников. Она сделал себе мысленную пометку высказать своё недовольство тем, что простолюдины посмели попасться ей на глаза в такой день. Однако Тевера при виде садовника Рантира и нескольких других людей словно расслабилась и даже заулыбалась.

- Вот теперь ты стала просто очаровательна, - шёпотом заметила императрица, останавливаясь перед небольшой часовней, доступ в которую имели только члены императорской семьи. – Дальше мне нельзя – в часовне ждут только жениха и невесту.

Тевера серьёзно кивнула матери и уверено толкнула вперёд тяжёлую дверь.

* * *

В часовне было сумрачно, и после яркого дневного света глаза никак не могли привыкнуть к скудному освещению. У алтаря уже виднелись две фигуры – жрец и жених. Чем ближе подходила Тевера, тем больше дрожали у неё ноги. И от этого она шла всё медленнее и медленнее.

Лучи рассветного солнца робко заглядывали в часовню сквозь цветные витражи, раскрашивая некоторые участки стен яркими красками. Однако даже зеленоватый свет не смог изменить ярко-рыжих волос жениха. Высокий княжич спокойно поджидал принцессу, заложив руки за спину. Его невозмутимое лицо вдруг вселило в девушку уверенность, что всё будет хорошо.

Втрое знакомое лицо у алтаря заставило было улыбнуться. Привычная головная боль, которая начиналась, стоило только вступить под своды любого храма, отступила. Тевера любила Наршида больше старшего брата, хотя из-за своего обучения тот бывал дома меньше, чем ей хотелось бы. Принцессе даже пришло в голову сказать что-то смешное или глупое, как обычный это бывает между родными людьми. Но неожиданно она осознала – перед ней сейчас не брат, а будущий патриарх. Правая рука нового императора, которым предстояло стать Канберту.