Тёмные очки - Карр Джон Диксон - Страница 19

Глава восьмая

Коробка с секретами

Эллиот так и не узнал, получил ли профессор Ингрем свою сигарету. Он вдруг понял, ему открылся секрет некоего жонглерского трюка.

– Простите меня, – сказал он. – Я скоро вернусь.

И, обогнув рояль, он вышел через стеклянную дверь.

Выйдя на лужайку, обернулся и задернул за собой тяжелую бархатную портьеру. На лужайке, в этом узком проходе между домом и ровным рядом похожих на призраки каштанов, было значительно прохладнее. Там было и темнее, яркого света не было – в кабинете горела только одна обыкновенная лампочка. Он испытывал ощущение, которое охватывает человека в тот глухой полуночный час, когда плоть человеческая кажется такой непрочной. Ему еще послышалось где-то в отдалении звонок колокольчика, однако он не придал этому значения, поскольку все его внимание было сосредоточено на вещах, принадлежащих доктору Немо, которые лежали под окном кабинета.

Этот черный саквояж…

Теперь он понял, почему его вид показался ему странно знакомым. Несколько большего размера, чем обычный докторский чемоданчик, хотя такой же формы, и гораздо меньше обыкновенного чемодана. Такой саквояж был выставлен в качестве экспоната в Черном музее в Скотленд-Ярде.

Эллиот опустился на колени перед саквояжем, который стоял между цилиндром и плащом. Он был сделан из лакированной кожи и казался совсем новым. В углу отчетливо была видна надпись, грубо намалеванная при помощи трафарета: «Доктор Немо». Обернув руку платком, Эллиот открыл саквояж. Внутри лежала двухфунтовая коробка шоколадной карамели с рисунком, изображающим зеленые цветы на крышке.

– Вот, оказывается, в чем дело, – вслух проговорил он.

Этот саквояж – «друг воришки». Эллиот поднял его с земли и осмотрел дно. Эту конструкцию изобрели и использовали фокусники на потеху публике, а затем принцип взяли на вооружение воры, промышляющие в больших универмагах, ювелирных магазинах – словом, повсюду, где на прилавках свободно лежат дорогие вещи.

Вы входите в магазин, держа в руках саквояж, не вызывая никаких подозрений. Небрежно ставите его на прилавок и рассматриваете разные предметы на полках и на витринах. А ваш саквояж тем временем стоит поверх того самого предмета, который собираетесь украсть. Дно саквояжа снабжено специальным пружинным устройством, которое захватывает и препровождает в саквояж то, что находится под ним. И вы, не делая при этом никаких подозрительных движений, берете саквояж и выходите из магазина.

Гениальный трюк «доктора Немо» становился совершенно ясным. Он вошел в кабинет и поставил саквояж на стол, стоя в это время спиной к зрителям. Саквояж был поставлен не перед коробкой, а сверху, на нее. Устройство было рассчитано и на более громоздкие предметы, чем сравнительно легкая конфетная коробка. В глубоком кармане его плаща находилась коробка с мятными конфетами. Либо в то время, когда он нагибался, чтобы поставить саквояж, либо тогда, когда он брал его со стола, этот человек положил коробку на стол, так что она была скрыта и саквояжем, и его спиной. Перед аудиторией, ослепленной ярким светом и достаточно взволнованной, это было не так уж трудно. И все это было сделано с помощью Маркуса Чесни – как составная часть плана Маркуса Чесни, направленного на то, чтобы расставить для свидетелей всевозможные ловушки…

Но как можно использовать этот факт для того, чтобы раскрыть данное преступление или отравление в кондитерской лавке? Значит ли это, что в лавке миссис Терри вся коробка конфет была заменена на другую?

– Эгей! – шепотом позвал кто-то.

Эллиот вскочил от неожиданности. Это был хриплый, сердитый и настойчивый шепот, шедший откуда-то сверху. Он поднял голову и увидел доктора Чесни, который выглядывал из окна верхнего этажа. Доктор Джо так далеко высунулся из окна, что Эллиот боялся, что его крупное тело перевесит и он вывалится вниз, словно мешок с бельем.

– Вы что там все, оглохли? – шептал доктор Джо. – Не слышите, что звонит звонок? Почему никто не открывает? Он звонит уже минут пять. Не могу же я, черт возьми, делать все сам! У меня пациент…

Эллиот очнулся. Это, конечно, полицейский с фотографом и дактилоскопистом, которых вызывали из соседнего участка за двенадцать миль отсюда.

– Эй, погодите! – рычал доктор Джо.

– Да?

– Пошлите-ка сюда Марджори. Он зовет ее.

Эллиот быстро посмотрел на доктора:

– Он в сознании? Могу я с ним поговорить?

Красная волосатая рука в болтающемся рукаве делала отрицательные движения. Рыжая бородка доктора Джо, освещенная снизу, придавала ему прямо-таки мефистофелевский вид.

– Нет, мой мальчик. Он без сознания, еще не пришел в сознание – по крайней мере, в том смысле, как вам это нужно. И сегодня его никак нельзя беспокоить, да и завтра тоже, а может быть, еще и через неделю, а то и через месяц. Ясно? И пошлите сюда Марджори. От этих горничных никакого толку. Одна все роняет, а другая прячется в кровати. Господи, да…

Голова скрылась. Очень медленно Эллиот собрал все вещи «доктора Немо». Далекий звонок замолчал. Свежий ветерок, возвещая окончание ночи, всколыхнул листья, принес с земли густой запах осеннего гниения, а затем, словно усилился ветер или открылось окно, донесся другой, сладковатый запах. Он был похож на запах, наполнявший дом. И Эллиот вспомнил: где-то неподалеку в темноте находятся обширные теплицы. Это запах персиковых и миндальных деревьев, плоды которых зреют между июлем и ноябрем, – запах горького миндаля, наполнявший весь «Бельгард».

Он отнес вещи «доктора Немо» в кабинет, и в тот же момент дверь, ведущая в кабинет из коридора, отворилась, впуская комиссара Бостуика и двух вновь пришедших, которых комиссар представил как доктора Веста и сержанта Матьюса. За ними шел майор Кроу. Матьюсу были даны соответствующие инструкции по поводу фотографий и отпечатков пальцев, а доктор Вест склонился над телом Маркуса Чесни.

Майор Кроу посмотрел на Эллиота.

– Что скажете, инспектор? – спросил он. – Почему вы вдруг решили удалиться? И что вы там обнаружили?

– Я нашел объяснение тому, как подменили шоколадные коробки, сэр, – сказал Эллиот и объяснил, в чем дело.

На главного констебля это произвело впечатление.

– Ловко, – признался он. – Чертовски ловко. Предположим, что это так, но послушайте, откуда Чесни раздобыл такой хитрый чемодан?

– Его можно купить в Лондоне в магазинах, торгующих реквизитом, которым пользуются маги и фокусники.

– Вы хотите сказать, что он специально за ним посылал?

– Похоже на то, сэр.

Майор Кроу внимательно осмотрел саквояж.

– Из чего можно заключить, – медленно проговорил он, – что он задумал этот спектакль уже давно. Вы знаете, инспектор, – он, казалось, боролся с желанием дать этому чемодану хорошего пинка, – чем больше мы занимаемся этим проклятым представлением, тем большее значение оно приобретает и… тем меньше, похоже, нам помогает. Чего мы добились? Где мы находимся? Погодите! В этом списке Маркуса Чесни есть еще вопросы?

– Да, сэр. Еще три вопроса.

– Тогда пойдем туда и продолжим, – сказал главный констебль, бросая расстроенный взгляд в сторону закрытой двери. Но прежде, чем мы туда пойдем, я хочу вас спросить, не заметили ли вы одной вещи, которая особенно меня поразила во всей этой непонятной истории.

– Что именно?

Майор Кроу встал в позу. Он протянул вперед костлявую руку, указывая пальцем в сторону камина, словно выступая с обличением.

– Эти часы, инспектор. Здесь что-то не то. Какие-то фокусы-покусы, – заявил он.

Они посмотрели на часы. Доктор Вест повернул слепящую лампу так, чтобы свет падал на тело, и снова они увидели белый мраморный циферблат, который, казалось, насмешливо смотрел на них из своего бронзового обрамления. Часы показывали без двадцати два.

– Хелло! Мне пора домой, – вдруг объявил майор Кроу. – Однако все-таки взгляните на них. А что, если Чесни перевел часы, изменив таким образом время? Он мог это сделать перед тем, как начать свое представление. А потом, когда все кончилось (вы помните?), он закрыл двери и вошел в музыкальную комнату только после того, как Ингрем постучался и предложил ему выйти и поклониться публике. В течение этого времени он вполне мог снова перевести стрелки в прежнее положение. Разве нет?