Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 58

— Что не так? — догадался Матвей.

— Да… я… я леди пожалуюсь!

— А пожалуйся, англик. Пожалуйся, — Матвей оскалился. — Я тебя потом по частям в канализацию спущу, никто и не найдет, понял! Другого шельму на твое место подберем, чай, подонков на улицах — телегами грузи!

Дональд понял — и не найдут. И не задумается. И не вспомнит даже.

— Я… что я такого сделал⁈

— Ты сам запомни, и дружкам объясни. Нет у меня времени каждого пинать… кто к леди руки протянет, с ними и расстанется. Так в канализацию и полетите. Руки отдельно, ноги отдельно, а голову на тушке оставлю, ладно уж.

От проявленного «милосердия» Дональда аж замутило.

— Это Бар…

— Да она и не знает. И не узнает, а то…

Кулак был выразительным, тычок в печень еще помог…. А что такого? Непрямой массаж, называется, чтобы желчь не застаивалась! Считай — помощь! Потом и цвет лица здоровее, и печень лучше работать будет!

Дональд понял.

Травленный прохвост видел — это инициатива этого здоровенного… «мьюжик». Сам он так решил, видимо, подслушал их разговор, да и поступил решительно. Поговорил, как может.

Но и Дональд о своем разговоре помнил.

— А если леди сама…

— Когда сама позовет — перечить не будем. А пока дела у нее — чтобы сидели тихо и слушались! Не то…

Еще один тычок под ребра закрепил внушение, и Матвей с чувством выполненного долга направился на кухню. Ему там уютнее было. И покушать есть что, и тепло, и спокойно… вот барыня пойдет куда, тогда и он за ней. А пока она в кабинете с бумагами, или в малой гостиной с тряпками — он ее тут подождет.

Ну и англичашкам укорот даст. Что это такое — уже второй хвост распустил! Как барыня их назвала — наглы? Вот-вот, оно самое и есть! И наглые, и тупые! Пока не пнешь — ничего не понимают!

Ничего, Матвей постарается!

И с мужиками поговорить надо, чтобы тоже приглядывали, не каждый же день именно он барыню сопровождает, и Тимоха тоже, и Федот…

Ничего! Поди, разберутся! Что там тех наглов — по четыре штуки на каждого?

Ерунда!

Из реляции о происшедшей баталии при Кинбурне и одержанной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е число 1787 года.

Его Светлости!

К князю Потемкину-Таврическому.

Реляция

О происшедшей баталии при Кинбурне, и одержанной совершенной над неприятелем победе октября 1-го на 2-е 1787 г.

Вашей светлости имел я честь донесть вчера о сильном неприятельском бомбандировании и кононаде до глубокой ночи. Сего числа оное паки им на разсвете обновлено было гораздо жесточае, по Кинбурнской крепости, галере Десна и ближним лагерям. Жило внутри крепости, земляной вал и лагерные палатки, претерпели некоторой вред и ранено несколько солдат. В 9 часов утра, в верх лимана, 12 верст от Кинбурна, при Биенках, оказались с турецкой стороны пять судов с бывшими Запорожцами, вооруженных, и старались выдти на наш берег; генерал-майор и кавалер Рек отправился туда, — Сии суда от наших войск были отбиты с уроном.

Между тем, против утра усмотрено было довольно турок на мысу Кинбурнской косы, которых число перевозимыми с кораблей непрестанно умножалось, и видно было, что они с великою поспешностью работали в земле для приближения к крепости. Я учредил следующую диспозицию: в первой линии быть орловскому и шлиссельбургскому полкам, во второй линии козловскому; легкому баталиону муромских солдат, стоявшему от Кинбурна в 14 верстах, когда прибудет, и двум легкоконным резервным эскадронам павлоградского и мариупольского полков: донским казачьим полкам Орлова, Раева и Сычева, приказал быть с флангов. В крепости оставил я две роты шлиссенбургских и при вагенбурге за крепостью по одной роте орловского и козловского полков. Павлоградскому и мариупольскому легкоконным полкам, стоявшим от крепости в 70 верстах, и санктпетербургскому драгунскому, в 36 верстах, приказал я к оной зблизится. Видя много сильного неприятеля подступившего к Кинбурну на одну версту, решил я дать баталию!

Храбрый генерал-майор и кавалер Рек, выступя из крепостных ворот с первою линиею, атаковал тотчас неприятеля, который с неменьшею храбростию защищал упорно свои ложементы; под ним мужественно предводили, секунд-майор Булгаков, Муцель и Мамкин; подкрепляли атаку генерала Река резервные эскадроны и казачьи полки. Скоро прибыл и козловский полк, начальник которого подполковник Марков, поступил отлично-ж. Поспешно неприятельской флот зблизился к лиманским берегам и в близости стрелял на нас из бомб, ядер и картечь. Генерал Рек одержал уже десять ложементов, как был ранен опасно в ногу: майоры Булгаков убит, Муцель и Мамкин ранены; неприятель непрестанно усиливался перевозимым ему войском с судов: наши уступили и потеряли несколько пушек.

Позвольте, светлейший князь, донесть и в низшем звании бывает герой. Неприятельское корабельное войско, какого я лутче у них не видал, преследовало наших с полным духом; я бился в передних рядах. Шлиссельбургского полку гренадер Степан Новиков, на которого уже сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого за ним, следующего застрелил и бросясь на третьего, — они побежали назад. Следуя храброму примеру Новикова, часть наших погналась за неприятелем на штыках, особливо военными увещеваниями остановил задние ряды сержант Рыловников, который потом убит. Наш фронт баталии паки справился; мы вступили в сражение и выгнали неприятеля из нескольких ложементов. Сие было около 6 часов пополудни.

Галера «Десна» лейтенанта Ломбарда наступила на левое крыло неприятельского флота, сбила несколько судов с места, крепостная артиллерия исправностью артиллерии капитана Крупеникова потопила у неприятеля два канонерных судна.

В то время приближались к нам под самой берег две неприятельские большие шебеки, при начале их огня наша артиллерия одну потопила, другую спалила.

Но чрезвычайная пальба неприятельского флота сквозная на нас причиняла нам великой вред. Войско их умножилось сильнее прежнего, я был ранен в левый бок картечью легко, наши паки начали уступать. При сем случае наша одна 3-фунтовая пушка за расстрелянием лафета и колес брошена была в воду.

При битве холодным оружием пехота наша отступила в крепость, из оной мне прислано было две свежих Шлиссельбургских роты, прибыл легкой баталион, одна Орловская рота и легкоконная бригада. Орлова полку казак Ефим Турченков, видя турками отвозимую нашу пушку, при ней одного из них сколол и с исследуемым за ним казаком Нестером Рекуновым скололи четверых. Казаки сломили варваров. Солнце было близко. Я обновил третий раз сражение.

С отличным мужеством легкой баталион муромских солдат под предводительством капитана Калантаева (которой ранен пулею и картечью), Шлиссельбургские и Орловская роты на неприятеля наступили, секундированные легкоконными и обретающимися в действии казачьими полками — варвары в их 15 окопах держались слабо. Уже была ночь, как они из них всех выбиты были, опровержены на угол косы, которой мы сдержали: тут вдоль нас стреляли из неприятельского флота паче картечью и частью каркасами и пробивали наши фланги. Оставалась узкая стрелка косы до мыса сажен сто, мы бросили неприятеля в воду за его эстакаду. Артиллерия наша (под) руководством капрала Михаила Борисова Шлиссельбургского полку — его картечами нещетно перестреляла. Ротмистр Шуханов с легкоконными вел свои атаки по кучам неприятельских трупов, все оружие у него отбил. Победа совершенная. Поздравляю вашу светлость. Флот неприятельской умолк. Незадолго пред полуночью мы дело кончили и пред тем я был ранен в левую руку на вылет пулею. По объявлению пленных было варваров 5 000 отборных морских солдат; из них около 500 спастись могло. В покорности моей 14 их знамен пред вашу светлость представляю…

В сие время прибыл под Кинбурн генерал-майор Исленьев с санктпетербургскими драгунами, как знатной мне резерв! коего поспешность я довольно вашей светлости нахвалится не могу.