Графиня Суровая (СИ) - Гончарова Галина Дмитриевна - Страница 57

Варя с удивлением поглядела на Дональда.

Это еще что за подкаты? Ее тут клеят?

Вопрос вырвался раньше, чем Варя осознала, что именно говорит.

— Дональд, вы меня в кровать, что ли, зовете?

Баронет аж сморщился от возмущения.

Все же эти русские — невероятные дикари! Нет бы сказать возвышенно, изящно, хочу разделить с вами прекрасную ночь, или там, познать пылкую любовь, ощутить жар огненной страсти…

А она вот так, в лицо… ну как так можно⁈

Дикари-с!

Но отвечать же что-то надо! А потому…

— Леди Барбара, я никогда не позволил бы себе фривольных мыслей…

— Только действия?

Эту методику Варя мечтала запатентовать.

Когда вам пытаются морочить голову — называйте вещи своими именами. Прямо, грубо, не выбирая выражений… вроде как от лешего — матюгами отбиваться. Вот, а от этих — прямотой. *

*- кажется, в психологии это как-то красиво называется, но я не помню. Главное — работает. Прим. авт.

— Леди Барбара…

— Дональд, — скривилась означенная леди, — будем прямы. Я с вами в постель не лягу.

— Почему⁈

И не обязательно постель, можно и на столе, и в кресле, и у стеночки, тут главное опыт и навыки!

— Потому что для вас это будет работа, — прямо сказала Варя.

Дональд даже на секунду растерялся, но… вот именно, что опыт и навыки!

— Леди, поверьте, я еще ни к кому не испытывал таких чувств! Когда я увидел вас, я сказал себе: Дональд, друг мой, эта женщина не такая, как другие…

Его излияния оборвал ехидный смешок.

— Дональд, друг мой, не надо тратить столько слов. Давайте к делу. Любовник — не нужен. Вообще. В принципе. Дело не в вас, явись сюда принц Луи-Филипп, он был бы послан примерно туда же.

А почему⁈

Дональд видел, леди не врет, она искренна. Дело не в нем, а в какой-то проблеме, но… но ведь это ненормально!

— Но ведь у вас никого нет!

Варя фыркнула.

— Дональд, это вас не касается, но я объясню. До конца дела мне нельзя отвлекаться. Влюбленная баба думает не головой, а…

Орган Варя назвала прямым текстом, так что баронет застыл с открытым ртом. Кажется, такого он еще не слышал от леди.

— А…

— Не стоит спорить. Вы, как специалист, в таких вопросах компетентны. Я же вижу, как вы ходите смотрите, как на вас смотрят служанки! Кстати, Клодина уже с вами спала — или нет?

Дональд закашлялся. Варя махнула рукой.

Она лично распорядилась найти сюда пару-тройку служанок «легкого поведения». Что уж, дюжина мужиков, да на неопределенное время… или они получат все нужное дома, или пойдут на поиски приключений. Кто-то сомневается?

— Значит, да. Вот и не переживайте, друг мой. Ревновать я не стану, и еще раз повторю — никаких личных отношений до завершения дела. Эта позиция понятна?

— А после завершения?

— Дональд, вы опять неправильно ставите вопрос. После завершения дела, мы все будем удирать. Далеко и быстро. А уж потом будет видно, кто, кого и чего.

Дональд только головой покачал.

— Леди Барбара… но просто дружескую помощь вы от меня примете?

— Например?

— Могу сварить вам кофе.

— И там не окажется никаких добавок?

Что такое афродизиак, Варя знала. Они и в двадцать первом веке никуда не делись, и сейчас используются вовсю.

— Могу выпить первым.

Варя потерла виски.

Голова начинала болеть, кофе хотелось…

— Давайте кофе. И можете не пить первым, черт с ним! Значит, я буду легковерной дурой.

Дональд молча удалился варить кофе.

Ага, дурой.

Скажи прямо, потом мне голову оторвут за насилие. Может, тебе и понравится, только ты не простишь. Но я подожду.

Охота на такую дичь — она всегда интереснее! А дичь, без преувеличения, королевская!

Таких женщин Дональд раньше не встречал, и теперь собирался уложить леди в постель уже просто из спортивного интереса!

А чтобы никто не помешал… пожалуй, он расскажет всем о своей «неудаче». Пусть посмеются, главное, чтобы под ногами не мешались.

Кофе у него получился, как всегда, великолепным. С корицей, кардамоном и горошинкой черного перца. И Барбара благодарила от всей души. Только вот, на долю в добыче это не повлияет.

Очень интересная женщина.

— Мам, а почему ты правда — ни с кем?

Варя прищурилась, поглядела на Наташу.

— А кто мне чуть выговаривать за Уэбба не стал? А?

— Ну… он из корысти. А я тут послушала девушек…

Варя скрипнула зубами.

Ну да. Девушек… если горничные когда-то и были девушками, то это было давно и неправда. Париж быстро лишает и иллюзий, и девичества.

— И о чем они говорили?

— Что это ненормально, когда ты без мужчины. Что женщине нужно… ну с кем-то. Роджер, конечно, скотина, но если кто-то другой? Сэр Брайан, к примеру? Он на тебя поглядывает так… с интересом.

Варя качнула головой.

— Детка, нет — по двум причинам. Первая касается именно этих мужчин. Они все в каком-то смысле мои подчиненные. И тут работает принцип — нельзя никому. Вот нельзя никому — никому и нельзя. Можно одному — можно и всем. А к подстилке уважения не будет.

— Ну… да. Ты права. А еще причина?

— Наташа, я — хозяйка своего тела. Понимаешь? Не оно мной командует, диктуя, что надо вести себя как развратная девка, а я приказываю и управляю. Я выбираю и время, и место, и мужчину, а не кидаюсь на каждого, кто поманит.

— Ну да. Но ты же не выбираешь? Ты и правда ни с кем, и никого…

— Наташа, а когда? Вот прямо сейчас, ты же видишь, как я ношусь из дома в дом, как меняю облики, как выкраиваю время даже на тебя… какой еще мужчина? Куда мне его впихнуть?

— Понимаю…

— Вот если бы нашелся тот, кто готов мне помочь, поддержать, встать рядом… Наташа, таких мужчин очень мало.

— А если он найдется?

— Первым делом такой мужчина должен принять моих детей. Мой образ жизни, характер… я уже слишком старая, чтобы себя ломать.

— Мам, ты у меня самая молодая и красивая!

— Ох, детка…

— Знаешь, я рада, что у тебя никого нет. Я боялась, что ты меня бросишь, и будешь заниматься кем-то…

Варя скрипнула зубами.

Видимо, так и было раньше. Когда у Прозоровской, то есть тогда еще Суворовой, начинался роман, на ребенка она просто клала большой и толстый орган очередного приятеля. Некрасиво звучит?

А выглядит это еще более мерзко. Тоже еще, говорить нельзя, а делать — с радостным визгом? Ну-ну!

— В моей жизни сейчас самое главное — это вы с Аркашей. Уж извини, но деньги мне надо заработать в том числе и для вас. Я не знаю, до чего мы договоримся с твоим отцом, но… я хочу, чтобы ты тоже была независима от супруга. Чтобы в любой момент могла прийти, уйти, чтобы не осталась в родительском доме, как я. Я тебя всегда приму, но независимость же лучше?

— Лучше, наверное.

Мысль была сложной, но… Наташа с ней склонна была согласиться. Можно же быть в браке, и счастливой быть, но при этом не зависеть ни от кого и ни от чего? Хорошо, если муж попадется достойный? А если игрок? Кутила? Если тебя бить будут? Она в Смольном хоть и не дружила ни с кем, но историй-то наслушалась! Из благополучных семей девочки туда не попадали. А кто попал… им там и правда лучше было. Хоть не били… просто так не били. За дело-то еще как доставалось!

— Вот. Давай решать проблемы по мере поступления, договорились? Могу тебе сказать только одно. Любой мужчина, который окажется рядом со мной, обязан будет принять вас с Кешкой, как родных. Идет?

— Идет.

Когда Дональда прижали к стене и для начала поздоровались легким таким ударом в печень, сэр и почти лорд побледнел, икнул и попытался стечь на пол.

Матвей не дал, вздернул за шкирку.

Ох уж эти грубые русские!

— Ты, англичашка……

Половину слов Дональд не понял, Матвей их по-французски не знал, по-русски высказался. Но кулак размером с хорошую дыньку сильно помогал переводу.

— Что…