Битва при Молодях (СИ) - Калинин Даниил Сергеевич - Страница 36

…- Как⁈ Как это случилось⁈

Ногайский гонец склонился перед ханом в глубоком поклоне… Да что там склонился — пал ниц в надежде, что Девлет-Гирей не обрушит на его голову свой сокрушающий гнев! Впрочем, шансов на это было немного — слишком черные вести принес по сути своей, ногайский смертник. Разве что хан просто забудет про него, переваривая услышанное…

— М-м-милостивый хан, это все урусы…

— Не мямли!

— Да-да… Урусы внезапно напали на янычар и обоз топчу! Перебили большую часть турок, подорвали тюфенги… Теребердей-мурза лично возглавил погоню за гяурами! Но, притворно отступив, неверные заманили его в засаду… Они подвели его к крепости на холме, собранной из телег — и там ногаев встретил сильный огненный бой! А после на нас напала вдесятеро превосходящая конница неверных — и храбрый мурза пал в бою**. Он сражался как настоящий барс — мы все дрались без страха, срубив каждый по трое урусов! Но их было много больше…

В глазах Девлет-Гирея на мгновение мелькнул неподдельный ужас. Вдесятеро больше⁈ Что же выходит, сам царь явился на бой во главе сильной рати⁈

Но Дивей-мурза, присутствующий при докладе гонца, лишь беспечно махнул головой:

— У страха глаза велики. А побежали ногаи, как только мурза пал в бою… Глупо с его стороны было скакать в первых рядах. Но Теребердей был молод и горяч, жаждал славы… Потому и позволил урусам заманить себя в ловушку ложным отступлением.

Страх понемногу отпустил хана — но тотчас сменился гневом в его глазах. Схватив плеть для коня — первое, что попалась ему под руку — он принялся осыпать спину дрожащего от ужаса гонца частыми, беспощадными ударами, приговаривая при каждом взмахе:

— Врать? Мне врать⁈ Да как ты смеешь, пес⁈ Свинья, как смеешь ты⁈

— Смилуйся, смилуйся о великий… А-а-а!

Дивей-мурза несколько мгновений безучастно смотрел на то, как хан дает волю чувствам — выплескивая ярость на ни в чем не повинного гонца… Наконец, Девлет-Гирей несколько запыхался — и карачи-бек мангытов веско заметил:

— Оставь его, господин. У страха глаза велики, и вряд ли он врал тебе намеренно… У урусов не может быть вдесятеро больше всадников — но в пылу битвы и удара из засады ногайцы не смогли верно оценить численность врага.

Тяжело дышащий и несколько обескураженный хан обернулся к своему верному сподвижнику — после чего хрипло, но одновременно с тем и рассеянно вопросил:

— И что же нам теперь делать?

Дивей-мурза ответил не сразу — было видно, что он глубоко задумался… И лишь когда Девлет-Гирей вновь часто задышал, а крылья его носа уже затрепетали от раздражения, карачи-бек задумчиво произнес:

— У нас по-прежнему два пути, мой хан. Мы можем продолжить поход на Москву — и добыть богатую добычу у стольного града неверных. Но мы не сможем захватить крепости без пушек и турецких мастеров, способных подвести подкоп под ее стены… Особенно, если рать урусов будет угрожать нашим тылам — и нападать на отдельные отряды, собирающие ясырь.

Мурза вновь замолчал — и тогда хан гневно, чересчур громко вопросил:

— Тогда каков второй путь⁈

Карачи-бек с тяжким вздохом произнес:

— Он тебе не понравится, мой господин… Ибо нам придется развернуть все войско — и дать урусам большую битву! Однако, итог сражения не подлежит сомнениям — мы возьмем верх. У нас втрое больше нукеров, у нас есть турецкие янычары — и они возглавят атаку на их крепость. У нас есть провинившиеся ногаи, обязанные искупить вину бегства после смерти своего мурзы — и отомстить за Теребердея! Их мы также отправим на бой в первых рядах…

Девлет-Гирей ничего не ответил — разве что раздражение в его глазах уступило задумчивости… И разочарованию.

— А еще я слышал, мой господин, что урусам служат наемники из закатных земель. Те самые наемники, что помогли гяурам взять Казань — и что умело бьют из пушек… Если мы захватим их в плен, если захватим тюфенги неверных, то мы перекупим наемников — пообещав долю от награбленного в Москве. И поверь мне, господин — выбирая между честной смертью и предательством, что сулит ему богатство, любой наемник выберет свою жизнь!

Легкая тень улыбки скользнула по губам Девлет-Гирея — после чего он уже без прежнего раздражения заметил:

— Хорошо, пусть будет так… Янычары ведь также покрыли себя позором поражения! Пусть теперь же смоют его кровью — кровью урусов… И если придется, своей.

…Барабаны. Утром нового дня я проснулся от гулкого, хоть и далекого грохота барабанов, раздающихся с северной стороны.

— Встаем братцы, встаем! Татары на штурм идут!

От крика десятника я подскочил как ужаленный; началось! Сперва, немного ошарашенный происходящим, я несколько растерялся — но Матвей Иванович тотчас принялся раздавать дельные указания:

— Утром снедать не будем — в бой следует идти с пустым брюхом! Собирайтесь без суеты, время еще есть. Проверяйте берендейки, пороховые зарядцы — чтобы все было в достатке. Обязательно проверьте фитили — вдруг отсырели за ночь, от росы? Ежели что, лучше сейчас заменить… Встаем у стены гуляй-города — и держимся у самых туров. Так стрелой вас сложнее будет достать…

Пустое брюхо перед боем — это, конечно же, хорошо. Но стоит различать понятия пустого желудка — и того «пустого», что пониже… Вся проблема в том, что отхожие места для ратников хоть и организованы — но по сути, это одна средних размеров яма на сотню мужиков, ничем не отгороженная со всех сторон. И ходят туда… Группами, дружно замирая пятой точкой над ямой!

Полевой «туалет», елки-палки… Да деревенские «домики» по сравнению с такими «удобствами» просто верх эстетики — и достижения человеческой цивилизации! Короче, мне сегодня стрелу в брюхо никак нельзя получать… По крайней мере, утром. Ибо сейчас я просто не готов к такому уровню «принятия» ситуации!

А вот пожевать хотя бы и солонинки я бы точно не отказался… Но нет, десятником кругом прав. Обойдусь без еды…

Да, привычка заедать стресс явление чисто психологическое!

Сотник, кстати, уже поднялся на один из тех возов гуляй-города, что выделили под нашу сотню. Переговаривается о чем-то с неунывающим помором, также поспешившим занять свое место на возах… А его пушкари, кстати, уже ставят «тюфяки» на «стену». Выходит, снова вместе будем воевать! И это радует — убийственная на близкой дистанции картечь будет для нашей полусотни отличным подспорьем…

К слову говоря, заранее определенные позиции по периметру довольно протяженной стены занимают не только стрельцы и пушкари — хватает и разномастно одетых казаков, среди которых я с некоторым удивлением замечаю чубатых и вислоусых запорожцев… Как-то укоренилось в сознании, что при Речи Посполитой черкасы воевали в основном против русских, а не за нас.

Хотя ведь крымские татары есть общий для всех враг… Что, однако, не мешало полякам и литовцам натравливать крымчаков на Московское царство едва ли не весь семнадцатый век!

Однако, еще большее удивление у меня вызывают не запорожцы — а рослые всадники в вороных кирасах, с бургиньотами на головах и пистолями в седельных кобурах. Это что блин, рейтары⁈ Вот у кого нужно учиться «караколю» — и на кого стоило сослаться… Но тут же меня бросило в холодный пот — а если это какие-то неправильные рейтары, не использующие «улитку» в полевых сражениях? Какая-нибудь местная адаптация немецких наемников, заточенных расстреливать именно пикинеров… Да только где их теперь взять-то, пикинеров⁈

Нет, хорошо, что именно на рейтар я не ссылался…

Между тем, черные всадники (прозванные таковыми именно из-за вороненых кирас) седлают лошадей — да и не только рейтары готовятся к конному бою. Дети боярские также садятся в седла… Это что же вообще нас ждет? Неужели русская кавалерия примет полевой бой с татарами, когда их численность в разы выше⁈

Смех какой-то… Или наоборот, правильно? Не все же стрельцам и казакам у стены отдуваться⁈ Хотя с другой стороны, дети боярские — неплохие лучники. Могли бы и нам подсобить…